Глава 6

— Пушок, слезай, будь хорошим мальчиком.

Оксана выглянула в окно. Так и есть. Бабушка ходит вокруг яблони, пытаясь сманить вниз соседского кота. И все бы хорошо, да только кот сидит почти на самом верху дерева и спускаться не торопится. То ли опять нашкодил, а теперь прячется, то ли, что вероятнее, вышел на охоту, пока Сосиска в доме дрыхнет.

Девушка потянулась, и решила, что пора выбираться из кровати. Конечно, родители успели за те четыре дня, что она провела на природе, не только замучить делами по даче, но и основательно вынести мозг. Единственное, почему Оксана не прекращала регулярно появляться в садоводстве — возможность выспаться. Все-таки свежий воздух делал свое дело. Кончено, с большим удовольствием она бы осталась у Вадима, но Юрка бдил почище бабули. Да и не столь долго они встречаются, чтобы сделать такой шаг. Конечно, кому-то и недели хватит, а девушка размышляла уже месяц. Радовало, что мужчина не торопил ее ни с чем, довольствуясь тем, что есть. Кажется, ему куда больше наслаждения доставляли ее отношения с Сережкой, чем все остальное.

Еще раз потянувшись, Оксана, наконец, заставила себя покинуть кровать. Бросив взгляд на часы, быстро схватила полотенце и пошлепала умываться. Все-таки ванна с водогреем в доме — счастье. Хорошо, что Юрка не побоялся грохнуть кулаком по столу и сделать, как хотел, а не как думали старшие дамы. Впрочем, они это новшество тоже оценили, но много позже и постоянно находили, к чему можно прицепиться.

Быстро умывшись, девушка забежала на кухню. Пока грелся чайник, сделала себе бутерброд, добавила к нему печенье и вернулась в комнату. Теперь предстояло самое сложное — решить, что одеть. Собственно выбор одежды на даче был не велик. В основном вещи, в которых не жалко полоть грядки и заниматься другими делами на участке. Для похода на речку хватало купальника и легкого домашнего платья. Другое дело, что сейчас ей надо ехать к Вадиму. Заехать ни домой, ни к Юрке она уже не успеет.

Наконец, выбор остановился на футболке и джинсах. На улице не жарко, а они, скорее всего, опять будут гулять. Вроде, Сережка просился в Кронштадт. Значит, надо будет прихватить ветровку. Ветер еще вчера был холодным, а за ночь направление не изменилось. На острове так и вовсе жары не стоит ожидать.

Быстренько подкрасив тушью глаза и пройдясь по губам блеском, девушка сунула в рюкзак косметичку, проверила деньги, телефон, книжку. Сунула ноги в кроссовки. Тарелка и чашка отправились на стол в кухне. Подхватив куртку, девушка вышла из домика.

— Мамуль, бабуль, я в город, — окликнула она родительниц. Мать только кивнула, выглянув из парника.

— Оксана, — от голоса бабушки девушка напряглась. — Пока ты тут, сними Пушка с яблони, а то там с раннего утра сидит.

— Бабуль, я на электричку опаздываю, — шестое чувство подсказывало, что сейчас надо как можно быстрее бежать от участка, тем более что кот прекрасно может слезть сам, когда проголодается.

— Оксана! — в голосе добавились металлические нотки, не предвещавшие ничего хорошего.

Девушка бросила взгляд на часы. Минут десять есть. Вздохнув, она поплелась за лестницей. Интуиция уже даже не кричала, а вопила, что ничего хорошего не будет, но между расцарапанными руками и недовольной бабушкой девушка выбирала первое.

Заметавшись в поисках лестницы, Оксана не нашла ничего лучше старой, собранной еще дедом.

— Бабуль, а новая лестница где?

— А я ее Алевтине дала. У ней пчелиный рой вылетел, — выглянула бабушка из курятника. — Кто ж знал, что этот паразит сегодня на дерево заберется.

Помянув коротким словом и соседку, и рой, и доброту бабушки, Оксана подтащила старую стремянку к дереву. Постаравшись установить ее как можно устойчивее, подумала, может позвать кого придержать. Но тогда придется терпеть ценные указания по части что и как делать. Вздохнув, девушка мужественно полезла наверх.

Заметив приближение человека, Пушок поспешил перебраться повыше и вцепился в ветку когтями. Разве что не обвил хвостом, аки мартышка, и зубами не держался. Оксана погладила кота, тихо уговаривая спуститься.

— Пушок, слезай, я на свидание опаздываю. Ну, давай, миленький, — девушка успокаивала кота, чтобы он не сопротивлялся. Но тот лишь сильнее запускал когти в дерево. — Пушок, ну будь хорошим котом, а я тебе сливок потом привезу.

Кот выпустил одну лапу, но лишь для того, чтобы ударить девушку когтями по лицу. Оксана подставила руку, но тут же от боли потеряла равновесие. Другой рукой она попыталась схватиться за дерево, однако поднявшийся ветер сделал положение совсем неустойчивым. В последний момент девушка смогла ухватиться за тонкую ветку, но тут до ее слуха донесся треск. Непрочная стремянка разваливалась от непомерных нагрузок. Оксана почувствовала, что падает с трехметровой высоты. Удар, боль, темнота.

Юра прошел по коридору и устало опустился на скамейку. В голове звенело. Все мысли были о сестре. На другой стороне медсестра отпаивала мать и бабку какими-то лекарствами. Матери уже сделали успокаивающий укол.

Когда мать позвонила и сказала, что Оксана упала с лестницы, и надо срочно приехать, он не думал, что все будет так плохо. Спасибо, они в конце смены возвращались с вызова, и напарник предложил сразу ехать на дачу, благо не так далеко от города она была. Обратно они мчались включив люстру и сирену. Оксана умудрилась удариться головой о потерявшийся еще в прошлом году металлический совок. Юрка использовал все связи, которые остались от службы, и сестру принял военмед. Девушку сразу забрали в операционную. Через несколько минут вышла медсестра, сказала, что удар пришелся по касательной, кости черепа целы. И все равно врачи два часа зашивали голову и руки, разодранные о гвозди лестницы.

Потом приехали мать и бабка. И тогда Юрка не выдержал. Он не орал, нет, он говорил тихо и внешне спокойно. Вот только цензурными в его речи были только предлоги и союзы. Мать молчала, опустив голову. Бабка несколько раз порывалась что-то сказать, открывала рот, но тут же закрывала. В конце опер сказал, что позвонил отцу и тот скоро приедет. И попросил собрать вещи Оксаны, поскольку больше он сестру с этими женщинами не оставит, и на даче она без него не появится.

— Вы Синицын? — подошел к нему врач, мужчина в кителе и халате поверх.

— Да, — Юрий поднялся. — Я брат, родной.

— А родители есть?

— Есть мать, но она в несколько невменяемом состоянии, — мужчина кивнул в ту сторону, — а отец будет только завтра. С бабушкой лучше вообще разговоров не вести.

— И все же мне хотелось бы поговорить с матерью, — врач развернулся и пошел к женщинам, опер последовал за ним, и, как оказалось, не зря.

Выслушав, что травмы девушки сами по себе не опасны, но последствия удара непредсказуемы, врач назвал необходимые для лечения препараты и их примерную стоимость.

— Но у нас нет таких денег, — вздохнула мать.

— У меня есть, — посмотрел на нее сын. — А завтра прилетит отец.

— Надя, я категорически против того, чтобы лечить нашу девочку на деньги буржуев, — не удержалась бабка. — Пусть мы бедные, но у нас есть гордость! С Оксаночкой ничего страшного не произошло…

— Да-да, — закивала головой мать, не понимая, с кем соглашается.

— Хватит! — рявкнул Юрий. — Антонина Захаровна, ваша внучка лежит в реанимации после падения с трехметровой высоты и удара головой. И еще неизвестно, какими будут последствия. Да любой нормальный родитель по вагонам деньги собирать пойдет, лишь бы ребенка вылечить. А ты о какой-то гордости говоришь.

— Между прочим, при коммунистах все лечение бесплатным было, — попыталась возразить она.

— Вот иди к своим коммунистам, и попроси их помочь. А потом можешь нам с отцом эти деньги вернуть, раз такая гордая. Доктор, я предупреждал, что дамы несколько не адекватны, — заметил он удивленный взгляд врача.

— Вижу, — устало вздохнул тот. — Алена, — к ним подошла медсестра. — Проводи женщин. Все-таки мы военный объект, и им тут делать нечего. А вас, молодой человек, прошу за мной.

Спроси Вадима, кто больше переживал перед поездкой, он бы не сказал. Сережка весь светился, поскольку единственное, что доставляло ему удовольствие больше, чем морские просторы — военные корабли на море. Только видел он их не часто. А вот сам мужчина больше волновался перед встречей с девушкой, которая уже не просто вызывала любопытство.

Да какое любопытство. Вадим поймал себя на том, что с того дня как в первый раз увидел Оксану, почти не вспоминал о бывшей жене. Наваждение прошло. Подумаешь, красавица, фотомодель. Да она Оксане и в подметки не годится. Девушка, несмотря на обычную внешность, привлекала своей отзывчивостью, весельем, искренностью. И, что было куда важнее, приняла их с сыном такими, какие они есть. Вадим даже немного ревновал к собственному ребенку. Оксана уделяла ему куда больше внимания, чем его отцу. Хотя, может так оно и лучше будет. Сыну куда больше женская ласка нужна, чем самому Вадиму.

Мужчина еще раз прошел по двору, после чего заставил себя успокоиться. Еще не хватало, чтобы брат заметил его состояние. Поминать будет лет десять, пока сам чего-нибудь не учудит. Вадим вернулся в дом. Компьютер был занят сыном. Сережка играл то ли в морской бой, то ли еще во что-то. Если год назад отец еще мог понять, что это за военно-морская игра, то теперь только уточнял у продавцов, можно ли давать ее ребенку.

Неожиданно мальчик замер, потом дернулся и удивленно посмотрел на экран, где горел его кораблик, хотя за секунду до того он выигрывал.

— Сереж, все хорошо? — от Вадима не укрылось произошедшее.

— Да, — немного подумав, ответил мальчик, выходя из игры. — Все хорошо.

— Сына, — мужчина присел рядом с ним на корточки.

— Правда, пап, — широко улыбнулся ребенок. — Просто словно я шерстью долго о стол во дворе терся, а потом на качели запрыгнул. Только я же сейчас мальчик, а не волчонок. Разве такое может быть?

— Иногда бывает, — успокоил сына мужчина. — Наигрался?

— Ага, — Сережка сполз со стула. — Пойду пока к Сашке.

«Словно разряд электричества», — понял Вадим. Сын убежал, а он так и остался сидеть перед стулом. Что же могло произойти? И с кем? Хотя, странный вопрос. Оборотни могут чувствовать, когда беда случается с кем-то родным по крови: родителями, детьми, родными братьями и сестрами. Сам он тут, целый и невредимый, ни братьев, ни сестер у сына нет и не предвидится, Лиза больше не сможет родить, а сам Вадим всегда предохранялся. Неужели что-то с бывшей? Не хотелось бы, чтобы их с сыном сейчас начали дергать из-за нее. Только все наладилось. Впрочем, все это мелочи. Сейчас его беспокоило другое — почему Оксана не звонит. По времени она должна была уже ехать в город. Они договорились, что она наберет его, как только сядет в электричку, или если опоздает. Ну, или при изменении расписания. За прошедшие полтора месяца девушка ни разу не забыла позвонить. Что ж, он немного подождет и сам наберет ее, если звонка не будет.

Поползновения по всемирной паутине отвлечься не помогали. Уже через пять минут Вадим бросил это дело и начал гипнотизировать телефон. Словно по заказу еще минут через десять раздался звонок — звонил главный уточнить какие-то вопросы. Поскольку вся работа была сдана накануне, а новое задание будет в конце месяца, то на все вопросы ушло не больше пятнадцати минут. Потом примчался Сережка, намереваясь забрать какую-то игрушку. Вадим попытался остановить сына, напомнив про поездку, но тот уже убежал, словно никуда и не собирался.

Мужчина вздохнул и покосился на часы. Прошел почти час, а Оксана так и не позвонила. Вадим выдохнул и сам набрал ее номер. Пока шло соединение, даже забыл, как дышать, а потом пошли гудки. Девушка не ставила никаких затейливых мелодий, поэтому после каждого протяжного гудка Вадиму казалось, что вот сейчас она ответит, но нет, ответом ему был автоматический отбой вызова. Через некоторое время оборотень набрал еще раз, но ничего нового не услышал.

Вадим вышел на крыльцо и закурил. Что ж такого могло случиться, что девушка не берет трубку. Если бы встреча отменилась, она бы обязательно позвонила предупредить и договориться о другом дне. На ум приходила только одна разумная мысль, но ее он старался отогнать подальше. А еще удивляло спокойствие сына.

Весь день волк прослонялся по участку, то и дело набирая номер Оксаны. К вечеру вместо привычных гудков он услышал механический голос, сообщавший, что абонент не доступен. С губ сами сорвались слова, далекие от цензурных. Но надо было собраться и пойти за Сережкой. Ребенку пора спать. А потом он попробует пробить девушку по базе. Все-таки кое-что он о ней успел узнать. Вряд ли будет так уж много Синицыных Оксан восемьдесят третьего года рождения.

Утром Сережка как ни в чем не бывало унесся к брату, а Вадим вновь набрал девушку. И вновь вместо гудков противный механический голос на диком английском сообщал, что абонент недоступен. Мужчина включил компьютер. Накануне осуществить свое намерение и покопаться в базе, презентованной коллегами по работе, не удалось — сын затребовал сказку на ночь. Пришлось что-то выдумывать про путешественников, пиратов и добрые кораблики. Сережка, уже засыпая, сообщил, что сказочник из папы никакой, и он согласен на «Золушку» или даже «Репку», лишь бы не его фантазии. Самого Вадима хватило на то, чтобы заползти в душ, а потом упасть на кровать и провалиться в темноту.

Как ни странно, данные нашлись быстро. Тот факт, что прописана девушка в одной квартире с Синицыным же Юрием Владимировичем, с одной стороны настораживал, с другой — подтверждал все сказанное девушкой про брата. Было что-то знакомое в мужском имени, но Вадим решил, что разберется потом. И все равно какое-то нехорошее чувство подняло голову и требовало проверить. Предупредив брата, что отлучится по делам в город, Вадим помчался по найденному адресу.

Около подъезда толпились вездесущие старушки, обсуждая какого-то соседа-депутата, ругая правительство и сравнивая цены в магазинах и на рынках. Когда Вадим попытался пройти мимо, перед дверью выросла стена.

— Ты куда это, милок, — шагнула вперед бабулька покрепче, уверенно сжимая клюку. — В какой нумер?

— Я… — Вадим растерянно назвал номер квартиры.

— Нет там никого, — сообщила бабка. — Уехали. Оксаночка на даче родителям помогает, а Юрочка работает.

— Спасибо… — мужчина пошел к машине. Значит на даче. И телефон отключен. Вот как теперь сказать сыну, что Оксана больше не приедет?

Тихий писк врывался в сознание, мешая провалиться обратно в сон. Оксана поморщилась. Вроде она не ставила себе такой противный сигнал на телефон. Следующая мысль напомнила, что ее телефон не умеет так пищать. Юрка, что ли, новым гаджетом обзавелся, а теперь решил опробовать на сестренке. Давно не напоминали, что сестра у него одна? Придется, значит. Нет, брат зараза, и так голова болит, а еще и его пищалки. Сейчас она встанет и устроит ему взбучку.

Девушка открыла глаза. Это где это она? Высокий потолок, приятный для глаз мягкий свет. Кровать тоже не ее, но изначально Оксана не придавала этому значения. Девушка чуть повернула голову. Все ясно, больница. И как она умудрилась? Вроде собиралась гулять с Вадимом и Сережкой. Последнее, что она помнила, как крикнула об уходе маме с бабушкой. Дальше — пустота.

Не успела она привести мысли в порядок, как рядом возникла девушка немногим старше самой Оксаны.

— Очнулась? Хорошо. Сколько пальцев, — она показала ей растопыренную пятерню.

— Пять, — прохрипела Оксана, — но, если очень надо для статистики или какого исследования, могу сказать и десять.

— Шутишь — это замечательно, — улыбнулась медсестра. — А то твой брат уже штурмовать реанимацию собрался.

— А давно я тут? — задала волновавший ее вопрос девушка.

— Да, пять дней лежала.

— Атас…

— Эй, — девушка сунула ей под нос вонючую вату, — ты куда? Только ж очнулась.

— Не, я просто фигею, — успокоила ее Оксана. — Раз очнулась, жить буду. Если никто не придушит, чтоб наверняка.

— Есть хоть кому? — расплылась в улыбке сестра.

— Не знаю. Может, есть, а, может, и нет уже, — девушка вздохнула. — Ладно, зови врача, что хорошего скажет.

Медсестра убежала, а девушка задумалась. Раз она пять дней провела в реанимации, значит, до Вадима она не доехала. Интересно, хватило у брата мозгов ответить на ее телефон, или Юрка просто отключил его?

От дальнейших размышлений отвлекло появление врача. Он долго осматривал Оксану, задавал какие-то вопросы, на которые в какой-то момент девушка стала отвечать с ехидной насмешкой. В результате врач распорядился перевести пациентку в палату. Ей выдали принесенную заранее братом пижаму, которую Оксана с наслаждением натянула.

До вечера девушка лежала на кровати, щелкая пультом по каналам. Прелесть платной палаты заключалась в наличии телевизора и собственном санузле. В душ Оксане хотелось до невозможности, но врач категорически запретил вставать. Просить помощи у брата не хотелось, все-таки взрослые уже, а мать и, тем более, бабушку не пускали. Помимо глубоких ран от гвоздей на руках, девушка получила сотрясение и рану на голове. Именно ее наличие, а точнее то, что сделали с прической, больше всего беспокоило Оксану. Все время до вечера она прикидывала, как уговорить брата навестить парикмахерскую.

— Как моя сестренка поживает, — раздалось с порога.

— Лучше, чем возможно, но хуже, чем хотелось бы, — расплылась она в улыбке.

— О, узнаю свою язву-сестренку, — Юрка развернул стул и уселся. — Рассказывай, что тебе надо, завтра выходной, я привезу.

— Да не знаю даже, — девушка задумалась. — Телефон, зарядку и книг бы.

— Читать тебе сейчас не желательно, — покачал головой брат.

— Юр, пожалуйста. Ну, хоть сказки детские. Я ж тут свихнусь. Меня не раньше следующей недели отпустят, — заканючила Оксана. — Ну, хоть раскраски. Раз читать нельзя, буду картинки размалевывать. Пожалуйста. Тебе же не нужна ушибленная на всю голову сестра.

— Так то делать, если она и так ушибленная, — попытался ответить в тон мелкой Юрий, но успел заметить, как потемнел взгляд сестры. Ладно, посмотрю, что-нибудь, — судя по хитрому взгляду, мужчина задумал мелкую пакость. — А телефон твой где?

— Как, а он не у тебя? — девушка удивленно смотрела на брата.

— Откуда? — не менее удивленно посмотрел на нее мужчина. — Мне мать звонит в истерике, мол, ты упала. Мы с Димычем с вызова в конце смены ехали. Сразу развернулись и к нам. Приезжаю, ты лежишь на грядках, в крови, в земле. Спасибо, эти клуши догадались стремянку убрать. Мы тебя в машину и в больницу. Мать с бабкой дом закрыли и в чем были в город поехали. Так что думай сама, где телефон остался, когда ты котика снимать полезла.

— Котика… — Оксана задумалась. Пропущенные моменты после напоминания всплыли в памяти. Вот она собрала сумку, вышла из домика. Окликнула родительниц. Бабушка кричит снять Пушка. Она кидает сумку в комнату, оставишь на крыльце — с бабушки станется провести осмотр на предмет неизвестных таблеток, порошков, сигарет и прочего разного. Плюс — может подкинуть сотенку, другую. Минус — приятного мало, когда твои вещи проверяют, словно у первоклашки, которая тащит в школу куклу вместо учебников.

— В сумке в комнате. Ой, Юр, — оживилась девушка, — раз тебе все равно на дачу ехать, захвати там книги из тумбочки, на верхней полке. Они в газету завернуты.

— Очередную фантастику от бабушки прячешь? — усмехнулся брат. — Захвачу. Потом мне дашь почитать.

— Договорились, — довольно улыбнулась Оксана. — Дома как.

— Кошмар, — вздохнул брат. — Отец приехал. Высказал им все, что думает. Правда, на фоне моей выволочки, его выражения звучали во много раз мягче. Потом с врачом поговорил. Ну, и заявил в результате, что ты больше жить с ними не будешь. Так что готовься сестренка. Папа обеспечит тебя квартирой. И как только будешь в состоянии, начнешь обустраивать свое двухкомнатное гнездышко. Единственное, что наш батюшка сделает на свой страх и риск — окно поставит, ну и санузел кафелем выложит. Подберет в твоей любимой гамме. Остальное уже потом. Эй, — заметив ее расфокусированный взгляд, Юрий ткнул ее в бок. — Ты что, не рада.

— Я в шоке, — был ответ.

— Понимаю, я сам в шоке был, пока до ремонта дело не дошло, — поддержал ее брат. — А как в строительный за обоями пришел — осознал.

— И когда мы за обоями пойдем? — подпрыгнула на кровати девушка и тут же поморщилась от головной боли.

— Когда будешь себя чувствовать нормально, — подозрительно посмотрел на нее мужчина. — Ты подожди, отец еще не все бумаги оформил. Хотя, зная его, это вопрос времени. А истину про подмазать и поехать он лучше нас с тобой осознал.

Еще несколько минут они обсуждали всякие мелочи, потом к Оксане пришла сестра с лекарствами. Юрий начал собираться.

— Сбегаешь? — усмехнулась девушка.

— Мне ж еще за твоими вещами на дачу ехать, — развел руками мужчина.

— Да вы не переживайте, Оксана Владимировна, — успокоила ее медсестра. — Сейчас вам укольчик сделаю, и будете спать до утра.

Вместо обещанной недели Оксана провела в больнице больше двух. После того, как девушка обнаружила на своем телефоне больше пятидесяти неотвеченных вызовов от Вадима, она несколько раз пыталась ему дозвониться, но безуспешно. Телефон оборотня был отключен. Девушка старалась не показывать брату, что беспокоится, списывая странности поведения на желание как можно скорее попасть домой.

Только доктора не торопились отпускать пациентку. Стоило Юрию упомянуть, что весной он уже отвозил сестру в травму, как Оксану решили проверить на всех возможных приборах. В результате не нашли никаких негативных последствий от многочисленных травм, и, как подшучивал брат, обнаружили мозги. На это девушка отвечала, раз сотрясение было, значит есть что сотрясать. А вот по поводу некоторых языкастых у нее сомнения и желание проверить.

За две недели Оксана успела несколько раз поругаться с братом, пообщаться с отцом, который неожиданно быстро оформил на дочь квартиру в новостройке, успокоить по телефону мать, что с ней все хорошо. Сначала она читала тайком от врача, считавшего, что девушке рано напрягать глаза, потом, когда тот махнул на ее своеволие рукой, уже в открытую. Брат грозился привезти от бабушки полное собрание трудов Ленина, при этом исправно снабжая как фантастикой, так и классической литературой.

Каждый день девушка пыталась дозвониться до Вадима, но все напрасно. Механический голос сообщал, что телефон выключен или вне зоны действия сети. Оксана уже подумывала отправить брата, чтобы тот разобрался, но каждый раз ее останавливала необходимость рассказать, как она познакомилась с Вадимом. Девушка справедливо полагала, что, после ее признания, ее запрут дома и без присмотра не выпустят не только погулять, но и до университета дойти. Оставалось с тоской смотреть в окно и грустить по уходящим летним дням.

В середине августа, убедившись, что никаких негативных последствий от удара головой не будет, а швы хорошо заживают, Оксану отпустили домой. Первым делом девушка уговорила брата заехать в парикмахерскую, где мастер долго охала, но все-таки смогла сделать довольно приличную, хоть и короткую стрижку. Девушка тут же завязала на голове светлую бандану, переданную отцом. И только внимательный человек мог бы догадаться, что она провела последние недели на больничной койке.

Дома у Юрия уже собрались родители полным составом. Мать что-то колдовала на кухне, а отец тихо переговаривался с бабкой. Улучив минутку, брат шепнул, что отцу удалось найти подход к их непоколебимой в своих идеалах бабушке, презентовав той репринтное издание «Капитала» на языке оригинала, благо немецкий женщина знала в совершенстве. За такой подарок, а также обещание свозить на родину основоположников марксизма, Владимир Иванович не только был прощен, но и признан достойным человеком. Сам глава семейства лишь тихо посмеивался. Оформить жене и теще загранпаспорта не составило труда. Единственное, что представляло сложность — отсутствие туров в Германию и Италию, родину Тельмана. Но и эта проблема легко решалась — Владимир сам решил свозить своих ненормальных женщин за границу. Как он объяснил детям, сам он к ним привык за те годы, что они успели провести под одной крышей, а нервировать чужих людей не хотелось.

Через два дня родители улетели. Юрий сам отвез их в аэропорт, откуда собрался ехать на работу. Как все смеялись, лично убедиться, что они улетели. Оксана лежала на диване и думала, просто выползти на улицу и посидеть у подъезда, или взять плед и пойти в парк. Ремонт у одних соседей и вечная дискотека у других не располагала к постельному режиму. Голова от нее раскалывалась куда больше, чем от сидения на улице. Трель телефона резко прервала раздумья.

— Да, — номер был не знаком. Девушка решила, что кто-то опять ошибся, но тут услышала знакомый голосок.

— Оксана, забери меня, — скороговоркой произнес мальчик, явно волнуясь. — Папа второй день с бутылками разговаривает. Говорит, что ты не придешь. Я у дяди и тети спрятался, но они уедут скоро с Сашей к его бабушке, а я один останусь.

— Хорошо, солнышко, я приеду, — девушка встала и, успокаивая мальчика, стала собирать сумку. Кинув деньги, бутылку воды и таблетки, нашла одежду. — Не бойся. Я скоро буду, мой хороший.

— Я буду у дяди на участке прятаться. Это красный дом сразу за нашим, — пояснил мальчик. — Приезжай поскорее.

В трубке раздались гудки. Оксана быстро натянула джинсы, футболку, повязала бандану. Сунув ноги в кроссовки и схватив куртку, вышла из квартиры. Мелькнула мысль, что надо бы позвонить брату, и он, или кто-то из его ребят с работы, отвез ее, но почти сразу подошел нужный автобус, и больше девушка не думала ни о чем, только что ее ждет маленький напуганный мальчик. Даже о Вадиме она в тот момент не вспоминала.

Вадим сидел на диване и смотрел на кучу бутылок в углу комнаты. А говорят, оборотни не пьют. Еще как пьют, оказывается. Волк внутри недовольно поежился. Сколько дней прошло? Мужчина попытался найти телефон, но безуспешно. Хорошо, пил в своей комнате. Радовало одно — несмотря на противный привкус во рту, в голове было ясно. Ну да, похмелья у оборотней точно не бывает. И память у них хорошая. Вадим поморщился от воспоминаний. Наорал на сына, поругался с братом. Впрочем, Владу надо сказать спасибо уже за то, что накануне он отобрал у него ключи от машины. А то собрался ехать в город за добавкой. Наличные деньги закончились, а душа требовала продолжения банкета.

Мужчина спустился на первый этаж, заглянул на кухню. В доме был порядок. То ли Ирина заходила, то ли Сережка сам старался убирать, но перед случайными гостями краснеть не придется. Вадим прошел в ванную, долго чистил зубы, потом забрался под холодный душ. Стало лучше. Слабость отступила. Желудок намекнул, что не против подкрепиться чем-то отличным от алкоголя и дешевой закуски. Однако на кухне мужчину ждало разочарование. Все, что, по его воспоминаниям, можно было употребить, или закончилось, или испортилось. Мужчина поставил чайник и насыпал кофе. Достал пачку макарон, открыл банку тушенки из запаса. Пока варились макароны, он вернулся в комнату и включил компьютер. И тихо выругался, увидев дату. Покосился в зеркало. Снова завернул заковыристую фразу. Две с половиной недели в пьяном угаре пролетели как пара дней.

Тяжело вздохнув, оборотень выключил компьютер и поплелся на кухню. После еды предстояла важная операция — уборка комнаты. Потом надо будет найти брата, извиниться и забрать ключи от машины. И, самое главное — поговорить с Сережкой. Что бы ни случилось, ему не стоило срываться на ребенке. Сын ни в чем не виноват. Что произошло, то произошло. Надо отметить, что ребенок абсолютно не переживал, а вот он сам вел себя как свинья, что подтверждал один вид его комнаты.

Уборка заняла больше часа. Бутылки Вадим отдал соседу, который собирал утиль. Тот удивленно посмотрел на привалившее счастье, но от комментариев воздержался. Лишь когда оборотень отдал последний мешок, пообещал отблагодарить. Приведя свое логово в приличный вид, мужчина спустился вниз. Надо было приготовить что-то более существенное, чем макароны с тушенкой, а потом отправляться на поиски брата и сына. Когда он заканчивал резать мясо, то услышал на улице шум. Выйдя на крыльцо, Вадим замер на месте.