Глава 17

Здесь и сейчас я сержусь на Зорина. Целоваться зачем-то полез. А я, как дура, поддалась глупому порыву. Хорошо целуется сосед. Классно. Только этот мужчина не для меня. Не надо было соглашаться и заходить к нему.

Вроде бы и сокращает дистанцию, но тут же отступает назад.

Не доверяет. Кто-то позвонил, и Борис сразу перешел на английский. Видимо, чтобы я не поняла, о чем речь. Странный человек.

И про мерседес наврал. Я же видела у него в руках брелок и конверт на холодильнике. Его эта тачка. Очень дорогая и понтовая. Хотя откуда деньги у майора? Наверняка берет взятки. А с виду порядочный…

– Ты чего приуныла? – возвращается он из комнаты. Садится рядом. Наливает мне и себе чай. Печатает сообщение в домовом чате.

Ерунда какая-то про алиби. И даже не обмолвился, что мы у него. Стесняется нас человек. Мы со Степой в этом доме – парии. И для Зорина тоже. Он, конечно, делает вид, что ничего не происходит. Но я же понимаю, как он чурается нас. Как сердится на меня. Видимо, подозревает, что это я заливаю кофе его машину.

Вот только сегодня мне повезло. Оправдываться не надо!

– Мама, а ты не забыла про день рождения? – с набитым ртом спрашивает у меня Степан.

– Прожуй, потом скажи, – делаю замечание на автомате.

– У тебя день рождения? – уточняет Зорин, на минуту отвлекаясь от телефона. Опять с кем-то он там переписывается. А меня бесит. Нереально бесит. Хоть бы поговорил с нами.

«Удивительно, но я никогда не страдала, когда при мне Эрик отправлял кому-то эсэмэски», – думаю я, прихлебывая чай. Смотрю на нарядные эклеры из модной кондитерской.

Наверное, Борис Николаевич кого-то ждал, но не срослось. А тут мы…

– Да нет же! – радостно восклицает Степа. – День рождения не у меня. А у Кати Одинцовой! Мы с ней за одной партой сидим. Она хорошая девочка…

– А у тебя когда? – совершенно спокойно интересуется Зорин, будто ему есть дело.

– У меня пятнадцатого января, а у мамы – третьего мая! – радостно докладывает Степка и тут же хитренько смотрит на Бориса. – А у вас когда?

– А у меня третьего ноября, – улыбается ему Зорин.

Начало ноября. Скорпион, значит. Ой, мамочки, вот только манипуляторов мне и не хватало.

– А вы будете отмечать? – снова нарушает молчание Степа.

– Обычно нет, не отмечаю, – усмехается Зорин. И я вижу, как по его лицу пробегает мрачная тень. – Но в этот раз мы что-нибудь придумаем…

– Что? – поднимает на него взгляд Степа. И мне становится жалко сына. Зорин нам никто. Просто сосед. Сейчас наобещает с три короба и свалит в туман. А мой маленький балбес будет надеяться, ждать.

«Зорин сегодня спас тебя от Ларсанова. Эрик сначала бы загнал Степку как дичь, а потом бы позвонил тебе, Вася. И ты бы пришла. Как миленькая пришла бы за сыном», – отогнав дурацкие мысли, вспоминаю сегодняшний вечер.

– У меня монополия где-то есть, – неожиданно вспоминает Борис. – Хотите, можем поиграть.

Смотрит на меня добродушно. Как будто действительно хочет играть в настолку и возиться с нами.

– Нет, не хочу! – наскоро допив чай, выбегает из-за стола Степа. – Я машинки взял. Мама, я хочу в них поиграть.

– Играй, – пожимаю плечами, а сама раздумываю, как бы аккуратно попрощаться, поблагодарить и уйти в свою квартиру.

Еще раз убеждаюсь, что приходить сюда было ошибкой. Искать защиту – тоже.

«Ты не искала, он сам вмешался», – напоминаю самой себе. И не знаю, что делать дальше. Поза кажется неудобной, спина и ноги затекают. А руки… не представляю, куда их деть!

– Давай поговорим, – встает из-за стола Борис. – В гостиной будет удобнее, – подает мне руку.

– О чем? – выдыхаю, спонтанно вкладывая свои пальцы в его лапищу. Пальцы сжимаются, словно ловушка захлопывается. По телу бегут мурашки.

– О чем? – внимательно смотрит на меня Зорин. - О твоем муже. Почему он охотится на ребенка? Чем занимается? У меня много вопросов, Васена.

Васена!

Старое забытое имя бьет по нервам. Будто вспарывает душу и выворачивает наизнанку. Васеной звала меня бабушка. Когда она умерла, я сдуру вышла замуж за Ларсанова. Сколько мне лет было? Только девятнадцать исполнилось.

– Что-то не так? – сокращает пространство между нами Зорин. Убирает назад волосы с моего лица. Вытирает слезинки. – Ты должна мне все рассказать, - мягко приподнимает большим пальцем подбородок. - Я, конечно, основную инфу могу пробить сам. Но есть нюансы, до которых фиг докопаешься. Давай, детка, вспомни.

– Я не знаю, Борис… Николаевич, – шепчу, замирая на месте. Глазами полными слез смотрю на Зорина и не понимаю, что делать дальше. Отстраниться, уйти? Или остаться и играть по правилам майора?

– Ты все знаешь, - серьезно наставляет меня он. Пожирает взглядом. И сам немного отступает в сторону.- Начни с самого простого. Как в Москве оказалась вдвоем с сыном? Почему ушла от мужа? И почему тебе твои родственники не помогают?

– А-а, хорошо, Борис… Николаевич, – киваю я. Теперь мне, похоже, предстоит рассказать о своей жизни малознакомому человеку. Но сейчас кажется, что я знаю Зорина всю жизнь.

И еще…

Вот бабушке он бы понравился! А Эрика она терпеть не могла. Звала «поросячьи глазки».

– У меня только одна просьба, Васена, – распахнув двустворчатую дубовую дверь, пропускает меня в уютную гостиную Зорин.

– Какая? – лепечу я. Смотрю на большого сильного мужчину и до конца не могу поверить. Он, правда, решил мне помочь?

– Зови меня, пожалуйста, по имени. Боря, Борис. Без разницы. Только давай без официоза.

– Хорошо, – мяукаю, усаживаясь на диван. Оглядываюсь по сторонам. Красивая комната, обставленная по меркам девяностых. Дорогая стенка, разлапистый плюшевый диван, даже не потертый ни капельки. Стеклянный журнальный столик, натертый до блеска.

– Обычно у меня тут срач, – смахивая со стола несуществующую пылинку, покаянно улыбается Зорин. – А сегодня сестра пригнала свою домработницу, и та прибралась в моем холостяцком логове.

– Я видела. Решила, ваша жена с ребенком приехала, – ляпаю, не подумав.

– Нет, это систер! И племянник. Колька. Ему чуть больше года. Смешной такой пацан, – радостно смеется Зорин и добавляет серьезно. – А я не женат. Серьезных отношений не имею.