Глава 21

Укладываю Степу спать, читаю ему книжку, а у самой душа в пятках. Там в зале лежит Зорин. Представляю, как бугрятся бицепсы, как через тонкий трикотаж футболки проступают кубики пресса. И мечтаю…

Он там. В соседней комнате. И мне хочется пойти к нему.

«Остановись», – приказываю себе. Во-первых, Степа еще не спит, и не собирается. А во-вторых – порядочные женщины сами себя не предлагают.

Читаю Степке затрепанную любимую книжку. «Маугли». На разные голоса говорю за Шерхана и Багиру. Блею, как Табаки и, наконец, понимаю, на кого похож мой бывший.

Табаки! Самый настоящий шакал. Пакостливый и трусливый.

– Мамочка, а дядя Боря не уйдет? – тихонечко шепчет Степка.

– Нет, он нас охраняет. Не бойся, милый, – целую сына. – Все хорошо, – уверяю, но точно знаю Эрика Ларсанова. Он еще нагадит. И если сам не дотянется, то найдет соратника.

Те же свекры всегда стояли и стоят на стороне дорогого сыночки. И если Эрика задержат, папа и мама Ларсановы объявят меня врагом номер один и спустят на меня всех собак. Натравят кого-нибудь, как Эрик натравил отморозков на собственного сына.

Спрячусь. Переживу, если Борис будет рядом. А сама точно не вывезу. Тяжело противостоять богатым опытным людям. Особенно когда у тебя нет ни гроша за душой и есть ребенок, которого хочется оградить от всего черного и опасного.

– Спи, – чмокаю Степку в щеку. Подтыкаю одеяло сонному мальчику и выхожу на кухню. Обняв себя за плечи, бездумно смотрю на темный московский двор и ничего не вижу. От безысходности хочется зареветь.

«Что ты медлишь? У тебя в зале мужик лежит. Хороший такой мужик. Честный, красивый, веселый. А ты тут фигней страдаешь!» – подзуживает меня собственная тень, способная на авантюры.

«Нет», – трушу я до последнего.

Сзади слышатся шаги. Оборачиваюсь. Борис.

Не успеваю ничего сказать, как тут же оказываюсь в его объятиях.

– Ты чего переполошилась, Васена? – спрашивает он, на автомате притягивая меня к себе. Кладу голову на широкое мужское плечо и закрываю глаза.

Ничего не страшно. Я в безопасности.

– Я тут одну историю вспомнил, – смеется он и рассказывает мне про какого-то мужика, который решил ограбить банк и вместо пистолета, протянуд кассиру паспорт.

– Прям преступление века, – улыбаюсь я.

– Долбонавтов хватает, – соглашается со мной Зорин, целуя меня в висок. Потом его губы опускаются ниже. Пробегают по лицу, задерживаются на моих губах и прокладывают дорожку ниже. – Васена, – выдыхает Борис и добавляет со вздохом. – Давай еще чаю попьем, что ли?

Дался ему этот чай!

Я уже и так похожа на аквариум.

– Иди сюда, – зажимает он меня между стеной и холодильником. Целует медленно и страстно.

Кладу ладони на крепкие плечи. Прижимаюсь всем телом и схожу с ума.

«Так нельзя. Не теряй голову», – приказываю самой себе и ничего не могу сделать. Тянет меня к Зорину. Нравится утыкаться носом ему в плечо, нравится целоваться, нравится вдыхать его запах. Это же несерьезно? Не может накрыть любовью к незнакомому мужчине.

Да и сколько мы знакомы? Двое суток?

Просто мне сейчас нужна стена, за которой я могу укрыться от Ларсанова. Некий ресурс, способный удержать от резких движений моего мафиозного мужа. И Борис Николаевич Зорин подходит под оба пункта. Он надежен и при погонах. Надеюсь, эти факторы отпугнут Эрика.

А влюбляться сейчас нельзя! Опасно голову потерять, когда бывший использует все средства, чтобы загнать меня в угол. Даже Степу чуть не похитил!

Язык Зорина медленно движется у меня во рту, губы посасывают и покусывают мои, мешая связно мыслить.

«Потом. Все решу потом», – отмахиваюсь от здравого смысла и полностью отдаюсь эмоциям. Плыву, чувствуя себя желанной. Всего лишь на минуточку. Просто почувствовать рядом другого человека и самой стать живой. Превратиться из полузасушенной мумии обратно в веселую девчонку и жить! Дышать полной грудью и не бояться.

– Василиса, – выдыхает Борис, чуть отстраняясь. Инстинктивно хватаюсь за него обеими руками. Иначе упаду. И пропаду.

– Подожди, – шепчу тихо-тихо, будто заклинаю. Если Зорин сейчас уйдет, я просто умру.

– Я не железный, Васена, – хрипло откликается он. Давит сумрачным взглядом. Там и боль плещется, желание, и еще что-то. Не разобрать сразу.

Прислушиваюсь к звукам из детской. Полная тишина. Степа уснул.

Смотрю на Бориса и сдаюсь. Не могу от него отказаться. Даже на время.

– Васен? – напрягается Зорин.

– Да, – киваю на автомате и прячу лицо у него на груди. Стыдно-то как, господи! Умом все понимаю. А тело просит именно этого мужчину.

– Точно? – аккуратно приподнимает мой подбородок Борис. – Ты хорошо подумала?

– Да, – выдыхаю еле слышно. И сама себя боюсь.

Вот как так?! Согласилась переспать с соседом. Он меня даже не просил особо. Это что, такой вид благодарности за спасение Степы?

– Тогда пойдем, – берет меня за руку Зорин.

Вместе с ним захожу в зал, где уже на полу устроена постель. Прикрываю глаза, представляя наши переплетенные тела. И чувствую, как внизу живота все трепещет от желания.

– Васена, девочка, посмотри на меня, – просит Зорин, зарываясь пальцами в мои волосы. Накрывает мои губы жарким поцелуем, тянусь к нему всем телом, трусь грудью.

И вздрагиваю, когда где-то наверху падает что-то тяжелое!

– Ты что, сука, любовника завела? – разносится по дому бас синюшного дядьки с пятого этажа.

– Юра, я не виновата! Не знаю, откуда взялся этот букет! – верещит его жена.

– Не ври, тварь! – орет сосед. А следом раздается вопль роковой женщины-синьки.

– Помоги-и-те-е, убиваю-ют!

– Твою ж мать, – рычит Зорин, неохотно выпуская меня из объятий. – Твою ж мать, – вылетев в коридор, обувает кроссовки. – Их надо разнять, Васена. Иначе поубивают друг друга, – бросает мимоходом. – Я сейчас вернусь и все объясню.

– Да, хорошо, – вздыхаю разочарованно. В ожидании Зорина хожу из угла в угол. И размышляю. Мужчина-спасатель – это хорошо, если он спасает тебя. А если весь мир, то и принадлежит он всему миру, а не одной единственной женщине.

А вот это плохо. Очень плохо.