Глава 23

Мы просто лежим рядом, как наивные влюбленные подростки. Обнявшись, молчим. Словно после долгой разлуки вновь обретаем друг друга, давая возможность привыкнуть к близости, сводящей с ума. Даже говорить не хочется. Главное, не разжимать объятий. Просто чувствовать друг друга и кайфовать.

Наши ноги инстинктивно переплетаются. Мои пальцы бесцельно рисуют узоры на мускулистой груди Зорина. Утыкаюсь носом в ключицу и слышу, как стучит его сердце. В унисон с моим. Ладонь Бориса скользит по моей спине, словно позвонки пересчитывает.

– Красивая ты, – вздыхает он и снова тянется ко мне с поцелуем. Забывшись, морщится от резкой боли. Прикрывает глаза, стараясь выровнять дыхание. Не двигаюсь, боясь задеть раненое плечо.

– Болит? – подняв глаза, спрашиваю сочувственно.

– Немного, - целует меня в нос.

- Надо отдохнуть, - шепчу я. – Сейчас дам тебе обезболивающее, поспи, - пытаюсь встать.

- Нет, полежи со мной, - хрипло просит Борис. – Не надо никакого обезбола. Мне обнимать тебя хочется. Так заживет быстрее…

– Мне тоже, – обхватываю рукой накачанный торс. И сама удивляюсь собственной расслабленности. Вот и не верь языку тела. Оно приняло Зорина прежде, чем я успела сообразить. Потянулось. Вроде ничего еще не было. Обнимашки не считаются. А уже кажется, что роднее нет человека.

– Тебе удобно? – хрипло спрашивает Зорин, раненой рукой убирая волосы с моего лица.

– Да, да, – отвечаю поспешно. И неожиданно ловлю себя на странной мысли. Эрик никогда не интересовался моим удобством. В нашей семье всегда на первом месте был он. Единственный и неповторимый. А я… Ну что я?

Девочка на побегушках и бедная родственница.

«А девочка взяла и убежала», – прикрываю глаза, согреваясь в объятиях Бориса. Парю между сном и явью. Уплываю куда-то. Машинально закидываю ногу на бедро Зорина. И дергаюсь от смущения.

– Тс-с, – сонно шепчет он. – Пусть так лежит, – слегка придерживает больной рукой. – Мне так удобно. Не дергайся, Васена.

Щеки мгновенно заливаются жгучим румянцем. Но и отстраняться не хочется. Тело лучше знает, что ему нужно. Главное, понимать.

– Угу, – прячу лицо на груди у Бориса. И снова плыву, улетаю. В низ живота упирается каменный член Зорина, выпирающий из-под джинсов. Да и я борюсь с желанием, закручивающимся в тугой узел. Инстинктивно выгибаюсь навстречу. И тут же себя осаживаю. Нельзя. Рана у Бориса должна затянуться.

– Придется потерпеть… – считывает он мои мысли и тут же сам вздыхает нетерпеливо. – Хотя бы до завтра. Не хочу, чтобы наш первый раз был впопыхах, – чуть смещается Зорин, просовывая колено между моих ног. Берет меня в капкан раненой рукой, и тут уже не сдвинешься с места.

– Завтра? – поднимаю взгляд.

– Ну да, – довольно хмыкает Борис. – Я отвезу Степу на день рождения. А потом за тобой заеду.

Быстро он все решил! Но мне даже возражать не хочется. Просто плыву по течению. Ничего не загадываю. Этот мужчина знает, что делает. Надежный очень. Только бы мне не ошибиться в нем.

– Так мы же хотели пообедать, - выдыхаю изумленно.

– Совместим, – довольно фыркает Зорин и приказывает чуть грубовато. – Все. Спи, женщина!

– Сплю, – от избытка чувств целую его куда-то в шею. Закрываю глаза. Но уснуть не могу. Да и как тут уснешь, если такой мужик рядом.

На журнальном столике вибрирует сотовый, а затем взрывается громкой трелью.

Подхватываюсь к нему. Задеваю больную руку Зорина и сама себя ругаю последними словами.

Мама Ларсанова.

Стоило ли так подпрыгивать?! Она точно может подождать до утра.

– Кто это? – лениво спрашивает Борис, наблюдая, как, выключив звук, я гипнотизирую экран телефона.

– Бывшая свекровь, – отвечаю еле слышно и смотрю на часы. Половина второго. Неужели нельзя было подождать до утра?

– Поставь на запись и ответь, – велит мне Борис, усаживаясь рядом. Морщась, чешет голову, потом трет лицо.

– Какого ей надо?

– Ответь, и узнаешь, – хмыкает он, обнимая меня здоровой рукой.

– А как ставить на запись? Я не умею, – тяну растерянно.

Мужские пальцы перехватывают у меня телефон. Положив трубку на колено, Зорин тыкает в какие-то кнопки и совершенно не обращает внимание на звонок. А он все идет и идет.

– Ох и настырная бабенка, – качая головой, возвращая мобильный. – Ответь, Васена. Надо узнать, что хочет от нас семья долбонавтов.

Семья долбонавтов! От нас!

Каждое слово греет душу, заставляя поверить в главное. Я не одна. Этот мужчина защитит. Обязательно защитит.

–– Да, слушаю, – выдыхаю в трубку.

– Ты там спишь, что ли? – возмущенно обрушивается на меня свекровь.

– Сейчас половина второго, – снова смотрю на часы. Это какой надо набраться наглости, чтобы позвонить среди ночи и не бояться разбудить собственного внука? Но у мамы Ларсановой другие любимчики, и моим сыном она, как обычно, пренебрегает.

– Какая же ты стерва, Леся! Довела Эрика до СИЗО, а сама дрыхнешь! Тварь ты бессовестная!

– Я понятия не имею, о чем вы, – отрезаю возмущенно. – Мы разводимся. Вы это прекрасно знаете.

– Никакого развода не будет, Леся. Твой сын носит нашу фамилию и должен воспитываться в нашей семье. Если Эрика посадят, то мы заберем у тебя ребенка. А тебя лишим материнских прав.

– Каким образом? – спрашиваю еле слышно. – Я не пью, не курю. Имею работу и жилье. И лучше всех забочусь о Степе.

Глаза закрывает черной пеленой, в ушах стучит, стоит только представить. Моего мальчика заберут у меня? Этого не может быть! Я не отдам! Никому не отдам!

– Суд всегда будет на нашей стороне, Леся. Мы дедушка и бабушка. А ты – никто! - пафосно восклицает свекровь. - Любой судья вынесет решение в нашу пользу. Естественно, мы его отблагодарим. А ты не сможешь, нищебродка бездомная. Лучше поднимай свой зад и беги в отделение. Там наш адвокат уже. Дашь показания, что Эрик шел к тебе. Вы еще муж и жена. Этого достаточно.

– Нет…

– Что нет? – опешив, перебивает меня старуха.

– Я никуда не пойду. И вашего сына защищать не намерена. Понятия не имею, почему его арестовали, и при чем тут я?

– Ах ты! – словно свинья, визжит свекровь. – Да я тебя закопаю! Киллера найму. Грохнут тебя. Или продадут в публичный дом… Да я тебя… – кричит она и осекается. – Погоди… Ты что? – обращается явно не ко мне, и тут же в трубке слышится вкрадчивый барахтистый голос свекра. – Леся, ничего, что мы тебе тут угрожаем? Тебе лучше с нами не ссориться. Надо честно признать свое поражение и вернуться к Эрику. Давай, одевайся, и беги в полицию. Выручай мужа…

– Нет, я не хочу, – заявляю твердо. И может быть, впервые в жизни набравшись смелости, даю отпор чванливым родственникам бывшего. – И если пойду в полицию, то только с заявлением об угрозах. Я записываю разговор, - добавляю решительно. – Хотите?

- Я тебя услышал, Леся, - невозмутимо отвечает свекор, обрывая связь. В ухо бьются короткие гудки, сердце колотится как бешенное, а руки дрожат.

- Тсс, девочка, ты молодец. Хорошо держалась, - забрав трубку из моих слабых пальцев, обнимает за плечи Зорин. – Ничего не бойся. Эта шушера не посмеет тебя тронуть.