Глава 25

– Ни молока, ни муки, – растерянно тянет Василиса. – Все закончилось. Я купить не успела.

– Сейчас закажем, – решаю на ходу. – Вообще не проблема.

Усевшись за стол, нахожу в телефоне приложение по доставке продуктов. Быстро тыкаю в кнопки и заодно печатаю в телеграм сообщение Али.

«Я не сплю, пусть твой человек поднимется за ключами».

– Васен, что еще заказать? – поднимаю голову от экрана. – Может, Степе вкусняшку?

– Он и так уже объелся шоколадом. И на живот жаловался. Поэтому больше ничего и не надо, – опускается на стул напротив она и улыбается смущенно. Неловко ей. Я ее понимаю. Но мне хочется оградить ее от опасности. Защитить, закрыть собственным телом.

– Мука, молоко, яйца на всякий, – диктую содержимое корзины, технично пропуская киндер для Степы. – Растворимый кофе и сахар надо? – уточняю с усмешкой.

- Нет, спасибо, - улыбается печально Васена. - Чужой мерс уже кто-то пометил. Ну что за люди! – подпирает ладошкой щеку и добавляет со вздохом.

Как дурак снова пялюсь на грудь обтянутую майкой, на тонкие выпирающие ключицы. Выпав из реальности, теряю нить разговора, но вовремя спохватываюсь.

- Да я видел. Расписали машину под хохлому.

Хочется сказать Василисе правду. Мерс не чужой. Но молчу. Это надо все рассказать. В глаза смотреть. Чувствовать поддержку или осуждение. Копнуть так глубоко и вытряхнуть всю душу наизнанку. А я не готов. Еще не время.

Да и как объяснить, если я сам до конца не все понимаю. Знаю, матери там нелегко пришлось. Видел я шрамы у нее на запястьях. Но, глядь! Нет у меня информации. А шейха наша Муниса ничего не говорит. Ни мне, ни отцу, а Ирке тем более. Да и как ей скажешь, если Кольку еще от груди не отрывали. Степа всем головы скрутит, если у жены молоко пропадет. Да и не нужно Ире знать. А мне надо. Обязательно. Но и спрашивать я не могу. Это как лыжной палкой рану поковырять. Не имею я права. Но обида все равно гложет.

Что там было? Одному богу известно. Но мне кажется, потом поменялась ситуация. И она могла позвонить, или прислать доверенное лицо. Но сидела тихо. Пока я не приехал и не опознал. Ситуация, глядь! Врагу не пожелаешь.

– У тебя в любом случае алиби, – беру ее ладошки в свои.

– Ты уверен? – смотрит на меня хитро Василиса. Сразу видно, девчонка – огонь, только загнанная сейчас и уставшая от постоянной борьбы.

– Абсолютно! – поднимаю вверх палец. Краем глаза замечаю мелькнувшее на экране сообщение на английском. Али.

«Я дал указание. Мои люди полностью в твоем распоряжении, брат. Не беспокой меня больше по мелочам».

«Сука королевская!» – выдыхаю мысленно.

Нехотя оторвавшись от Василисы, иду к двери.

– Ты куда? – ойкает она.

– Карту оплаты возьму и вернусь, – подмигиваю, обувая кроссовки. – Никому не открывай кроме меня, – шучу, но в каждой шутке лишь доля шутки. Мало ли, откуда звонили Ларсановы. Может, они в Москве вместе с сыночком?

Наспех беру портмоне, конверт от мерса. Терпеливо жду, когда поднимется мой новый боец. Худой жилистый мужчина, больше похожий на подростка. И отдав ключи, возвращаюсь к Василисе.

Довольный прохожу на кухню, выглядываю в окно. И вижу только красные сигнальные огни отъезжающей машины.

«На место бы Крузак переставить», – думаю по привычке и торможу. Нет смысла. Обольют, придется на грязной машине разъезжать. Да ну на фиг!

Кто бы ни стоял за этим беспределом, ясно одно – человек упорно освобождает место около подъезда. Интересно, зачем?

«Кто же у нас такой настырный?» – думаю лениво. И отвлекаюсь на звонок из района.

– Слышь, Зорин, – хмыкает в трубку Пашка. – Мы теперь все о тебе знаем, брателла. Компромат собран, просто не отделаешься, – ржет гад.

– А что такое? – спрашиваю осторожно.

– Короче, мы в курсе твоего романа с соседкой, – глумится Пашка.

«Что? Где?» – проносится в голове. Что за фигня? Откуда узнали? Мы же с Василисой только… Я сам не гадал, не чаял.

– А поподробнее можно? – интересуюсь вкрадчиво. А у самого сердце останавливается. Следят за мной, что ли?

– Ну конечно! – заливается соловьем Павел. – Она, прикинь, чистуху накатала. Типа у вас с ней любовь…

– Кто? – не понимаю, а потом пальцами зажимаю переносицу. Кристина, синька крашенная! А я-то испугался, дурак!

Перевожу дух, усмехаясь. Только бы не заржать.

– Ну как кто? Кристина Тимошина, – фыркает Пашка. – А ты думал – кто? Девушка с гранатой? Она к тебе тоже неровно дышит, Рембо ты наш неотразимый!

– Да пошел ты, – отмахиваюсь небрежно. А на душе становится тепло и спокойно. Заметил, Пашка, сучий потрох, как Василиса на меня смотрит. – По гранате что? – рыкаю требовательно.

– Ты не поверишь, бро. Пальчики Ларсанова. С одного края. Но очень четкие… Час назад результаты экспертизы пришли.

– Прикольно, – киваю я. И уже не знаю, радоваться или плакать. Хорошо мужик подготовился. Со всех сторон обложил.

– Утром с Климовым перетру, наверное, заберем дело к себе, – заявляю серьезно. – Кажется, у нас полный комплект. Шантаж, организация преступной группы, распространение наркоты и незаконный оборот оружия. Точно выпустить не должны.

Но Василиса опасается не зря, и я ей верю. Тут, главное, на кого выйдут и сколько заплатят. Иногда возьмешь обвиняемого. Закроешь. Выйдешь пирожок купить, а он уже на свободе. И вся работа коту под хвост. Сколько раз угрожали, условия ставили?! Но у меня от этой мерзоты прививка на генном уровне.

Папа – как пример по жизни. Поэтому не имею я права скурвиться и его подвести.

– А по Тимошиной что? – интересуюсь лениво. Хороший у нас подъезд. Мирный. Машины, облитые кофе, по сравнению с убийством – детские шалости.

– Ну что, – снова ржет Павлентий. – Она на полном серьезе написала, что у нее с тобой роман. И вы собираетесь пожениться. А муж ей развод не давал. И она его убила. Но ты ее все равно вытащишь… Она верит в тебя, Зорин. Все мы верим.

– Хорош изгаляться, – строго пресекаю треп. Перевожу взгляд на Василису, прислонившуюся к белой двери, ведущей в зал. И осекаюсь. Пашке, конечно, смешно. А мне даже слушать противно.

– Тимошина утверждает, что у вас с ней связь. Примерно месяц назад мутить начали. И у тебя к ней серьезные намерения. Вот она и решилась. И ты ее не оставишь. Всесильный наш Зорро.

– Голову включить не пробовал, Паша? – рычу негодующе. – Я почти полгода во Владике проторчал. В Москве бывал редкими наездами. Последний месяц точно с Дальнего Востока нос не высовывал.

– Так я тебе о чем и говорю, – спохватывается районный майор.

– На экспертизу ее отправь. Сдается мне, она невменяемая. Ну и шиза там, конечно…

– Понял тебя, бро. Понял, – деловито заявляет Паша. – Экспертизу проведем. Но и данные по тебе придется запросить… Герой-любовник, блин…

– Поговори у меня, – выдыхаю яростно и, услышав звонок в дверь, иду принимать заказ.

Выставляю на кухонный стол продукты, прячу киндер в ближайший ящик. И поворачиваюсь к Васене.

- Сейчас тесто сделаем…

- Я сама. У меня секретный рецепт. Бабушкин, - улыбается она.

- Сдаюсь, - шутливо поднимаю вверх руки. – Но блинчики пеку я.

- Согласна, - целует она меня порывисто. Начинает хлопотать на кухне. И мне ничего не остается, как сесть напротив и любоваться.

Васена мешает тесто, а я размышляю, чем могут грозить мне бредовые признания Тимошиной.

– Тебя как-то связали с убийством соседа? – прерывает затянувшееся молчание Василиса.

– Ерунда, – морщусь я нетерпеливо. Прокручиваю в голове последние события. И понимаю, что прицепить меня к убийству Антохи не фиг делать.

Куда я велел передать дурацкий букет - Алене, или в квартиру напротив - никто разбираться не будет. Сам, как дурак, сгонял к синькам. И облажался по полной. Не скрутил Тимошина, не доставил в отдел. А просто погрозил пальчиком и нож оставил. Идиот. Ну что сказать? Голова одной Василисой забита.

– Боря, – вымесив тесто, она ставит на огонь маленькую чугунную сковородку.

– Я пожарю, – перехватываю инициативу. Наливаю густое белое месиво на раскаленный металл. Молча наблюдаю, как оно моментально схватывается ажурным узором. И пытаюсь понять, что делать дальше.

«Полный трындец! Я же Васене защиту обещал. А теперь при желании меня самого закрыть могут. И за что? Бред какой-то!» – ножом поддеваю тонкие края и переворачиваю румяный блинчик.

Потом жарю другой, третий…

– Боря, – снова выводит меня из раздумий Васена. – Если надо, я обеспечу тебе алиби на эту ночь. Ты же был у нас. И никуда не выходил!