Глава 29

Пока мы завтракаем, звонит Петя Сохнов.

– Ты меня в курс дела введи. Надо по психотипу бойцов подобрать и маршруты разработать. У нас и девчонки есть боевые. Могу их выделить. По боевым качествам тоже самое, что и пацаны, но девочке твоей будет комфортнее.

Девочка моя! – безотчетно поднимаю глаза на Василису.

– Да, Петь, согласен. Отличный вариант, – заверяю коротко и, закончив разговор, поворачиваюсь к Василисе. – Степку отвезем в гости. И предлагаю прокатиться на кораблике. Знаешь, есть такие, с панорамными окнами и ресторанным обслуживанием.

– Впервые слышу, – улыбается мне Василиса. Смущаясь, заправляет за ухо тонкую прядку. И не знает, куда деть руки.

Эх, девочка! Никто за тобой нормально не ухаживал. Никто не преклонялся.

Как же этот навозный жук Ларсанов на тебе женился? Как ты вообще допустила эту мразь так близко?

Вопросы риторические, и я на них знаю ответы. Молодая девочка. Скромная, неискушенная. К таким обычно всякое говно и прилипает. Это потом, хлебнув по полной, они начинают разбираться в людях.

– Стёпе когда в гости? – спрашиваю, даже не стараясь скрыть нетерпения. Хочу погулять с Василисой по городу, посмотреть на него ее глазами. Показать ей любимые места и просто поболтать.

– После английского, – смотрит на часы Васена. – Сейчас он по зуму позанимается. И будем собираться, – говорит она немного громче обычного. Предупреждает сына, заигравшегося в детской.

– Мама, я не хочу! – вопит он. – Меня тошнит.

– Степа, не придумывай. Мы договаривались, – спокойно отвечает она, включая режим «строгая мама».. – Ты обещал…

– Ну да, – выглядывает из детской унылая мордашка. – Обещал, – повторяет ребенок печально. И тут же оживляется. – Дядя Боря, а вы меня правда в гости отвезете?

– Конечно. Я же обещал, – подыгрываю Василисе. И пока она моет посуду, бронирую столик в «Баркале» и покупаю билеты на кораблик. Но там только шампанское и легкие закуски предусмотрены. Покатаемся, а потом рванем к Гуле. У нее всегда вкусно.

«А кстати!» – вспоминаю неожиданно и пишу сообщение Климову.

«Бро, ты про меня не забыл? Что там с записями с камер наблюдения?»

«Вот ты шустрый, Зорро. Как понос», – печатает Савва. – «Мы только проснулись. Сейчас пацанов озадачу. Жди».

«У тебя все нормально?» – беспокоюсь я. Обычно Климов со мной так не разговаривает. Не по-пацански это.

«Нет. У нас тут ЧП», – тут же приходит сообщение. – «Кажись, мы второго заделали».

«Ну, нормально».

«Это тебе, Зорин, нормально. А у меня Жорке еще двух нет. Гуля не восстановилась. Ресторан этот еще! Записи пришлю. Сейчас тут разрулю и дам указание».

«Жду, бро», – отправляю сообщение. И подойдя к Василисе со спины, едва касаюсь губами шеи.

– Сначала на кораблике покатаемся, потом посидим в хорошем месте, и домой вернемся.

– Может, по пути Степу заберем? – наивно предлагает она. Не понимает…

– Васен, – смотрю со значением. – Ну Васен, – тяну добродушно. – Я за ним потом сам съезжу. Договорились?

– Ах, да! – спохватывается моя девочка. Мнет в руках какую-то тряпку. Убираю ее в сторону и притягиваю Василису к себе.

– Там Степа, – тихо шепчет она.

– Знаю, – выдыхаю, накрывая ее губы своими. Вторгаюсь языком в нежный рот и, заслышав Степкины шаги, отступаю в сторону.

– Мама, уже пора? Ты мне зум настроишь, или я сам?

– Сейчас, мой хороший, – срывается она с места. А я, отвернувшись к окну, пытаюсь успокоиться, и заодно угомонить восставшего в штанах придурка, рвущегося на свободу и к Василисе.

Говорят, тело не обманешь. И если обычно нужно время на прелюдию, то с Василисой я всегда готов. Сдуреть можно, как действует.

«Лови на почту. Там есть что посмотреть!» – приходит сообщение от Клима и куча ржущих смайликов.

Придурок! Чему он там так радуется?

Открываю. Листаю, и чувствую, как по голове будто гирей бьет.

«Твою ж мать! Ты кого решила обмануть, стерва!» – мысленно спрашиваю Алену, обжимающуюся с каким-то лысым мужиком с головой, похожей на член.

Наугад тыкаю в другую фотку. А тут уже другой мужик и в умат пьяная подружка моей сестры. Нормально так…

«Степа, – пишу Криницкому. – Прими меры. Почему около моей сестры всякие шаболды вьются? На фига в доме их привечать? Нам вроде одной хватило».

– Спасибо, бро, – перезванивает мне зять. – Сейчас с Ирочкй поговорю. И безопасникам дам указания заблокировать телефоны и на порог не пускать. Нам лишние подозрения и инсинуации ни к чему.

«Пока-пока», – усмехаюсь, глядя на вульгарную девицу, облокотившуюся на выложенную узорчатой плиткой стену. Лицо перекошено, глаза чуть закатились.

«Трахается она в туалете, что ли?» – усмехаюсь криво. И в ярости стискиваю кулаки. Какого ты ко мне подкатывала, девушка? Нашла дурака. К горлу подступает тошнота. На кой ляд я вообще на нее позарился? Никогда на нее у меня не вставало. А на Василису болт как каменный, хрен согнешь.

От охватившего гнева немного попускает в штанах. Выдыхаю. Домываю посуду, оставшуюся в мойке. Бесцельно кружу по кухне, не желая мешать. Жду, когда закончится занятие. И радуюсь как пацан, когда Василиса возвращается на кухню.

– Ну, наконец-то, – снова лезу целоваться.

– Мы минут пятнадцать не виделись, – косится она на висящие на стене большие зеркальные часы с Эйфелевой башней.

– Как по мне, так вечность, – шепчу в ушко. Касаюсь губами мочки, волос и не могу остановиться. Так и хочется дышать этой женщиной. Ощущать ее запах, тонуть в карих бездонных глазах.

– Мам, мы закончили! – выбегает на кухню Степа, заставляя нас отскочить друг от друга. Я тупо пялюсь на магниты, прилепленные к холодильнику, а Васена отворачивается к мойке. Переставляет там вымытую мной посуду.

– Надо ехать. А то опоздаем! – внимательно смотрит на нас пацан.

Стараюсь не заржать в голос. Мы с Василисой, как нашкодившие котята, разбежались по углам.

– Одевайся. Я все тебе приготовила, – откликается Василиса, деловито елозя тряпкой по столешнице.

– Да, иду, – вздыхает Степа и снова разглядывает нас с сомнением. – А подарок?

– Сейчас достану, – выходит из кухни Василиса. И я снова остаюсь один. Болтаюсь из угла в угол. И даже не ругаю себя за бесцельно потраченное время. Ни в каком другом месте я бы не хотел находиться. Только здесь. Рядом с Васеной.

– А мы не опоздаем? – снова интересуется Степа, когда выходит в коридор нарядно одетый. Белая рубашка, темные джинсики, бордовые подтяжки и такая же бабочка. Даже волосы причесаны волосок к волоску.

– А куда ехать? – спохватываюсь я.

– На Смоленку. Вот адрес, – перекидывает Василиса мне сообщение.

Быстро спускаемся вниз. Степа все время о чем-то болтает. Рассказывает про свой класс и какую-то девочку Аню. А вчерашнюю погоню не вспоминает.

Хорошо это или плохо, не знаю. Иногда проще перелопатить и переварить в душе пережитый кошмар, чем забыть его на долгие годы. И тогда неизвестно, когда прощелкнет, и подсознание вывалит на поверхность старые страхи, подспудно мешающие жить.

– Боря, – сталкиваюсь у подъезда с Аленой. – А ты… - окликает она меня. В помятом платье, волосы собраны в пучок кое-как. Не очень приятное зрелище.

«И ты на этом хотел поджениться?» - мысленно отвешиваю себе леща.

– Привет, Ален, – киваю холодно. Придерживаю дверь для Степана и предлагаю ему ускориться.

– А? – в изумлении тянет она.

«Б», – огрызаюсь мысленно и, не обращая внимания, иду с ребенком к машине. Щелкнув брелоком, открываю дверцу. Жду, пока Степа усядется поудобнее, и пристегиваю его ремнем безопасности.

– Боря! – на высоких шпильках спешит за мной Алена. Ну что за навязчивая идиотка!

– Что-то случилось? – давлю холодным взглядом.

– Нет, ничего, – отшатнувшись, лепечет она и ковыляет к дому. Жалкая и поникшая. Видимо вчера была одноразовая акция.

– Эта тетя в нашем подъезде живет! – докладывает мне Степан. – Она с противной старушкой дружит…

– Почему ты так решил? – усевшись за руль, гляжу в зеркало заднего вида.

– Я видел, как они здоровались, – выпаливает ребенок.

– Мы все живем в одном подъезде и должны здороваться с соседями, – объясняю, выезжая на проспект.

– А с нами никто не здоровается, – печально вздыхает Степан. – Это плохо.

– Просто люди еще не знают вас и думают, что вы пришли к кому-то в гости, – успокаиваю как могу, а сам злюсь на соседей, с которыми прожил бок о бок почти всю свою жизнь.

Что ж вы за суки такие! Объявили войну молодой женщине и ребенку.