Глава 9

Япония, Осака, июнь 2020 года

Едва проснувшись, Стефан почувствовал лёгкое прикосновение тёплой женской ладони к своему животу. Совершенно обнаженная Алиса, тихо посапывая, лежала рядом, всё ещё пребывая в стране безмятежных грёз. Волосы её, спутанные и взъерошенные, падали ей на щёку и прикрывали лоб, а лицо казалось каким-то по-детски открытым. Перемены эти не были столь уж явными, и всё же Стефан долго смотрел на неё, пытаясь найти ответы на вопросы, которые, собственно, он и сформулировать-то до конца не мог. Почему она так волнует его? Откуда взялась эта странная тяга? Но больше всего Стефану хотелось понять, что скрывается за её отчужденностью, замкнутостью. Он никак не мог отделаться от ощущения, что за её колючими словами, за всеми взглядами, что она бросала в его сторону, словно острые дротики, за надменно поджатыми улыбками и нарочитой сдержанностью есть нечто большее. Возможно, он ошибался, но сейчас она лежала рядом, уткнувшись ему в плечо и чем дольше он смотрел на неё, тем больше уверялся в собственной правоте.

Осторожно переложив руку Алисы на постель, Стефан поднялся и поправил одеяло. Дыхание её на несколько секунд стало более поверхностным, но вскоре она вновь провалилась в глубокий сон. Кончики её пальцев выглядывали из-под одеяла, и внезапно ему захотелось накрыть их своей ладонью. Странное, совсем неуместное желание… Осмотревшись, он отыскал свои вещи и, кинув ещё один взгляд на мирно спящую девушку, пошел в ванную.

Ещё не открыв глаза, Алиса почувствовала настойчивый кофейный аромат и невольно вдохнула глубже. Она всегда любила кофе: чёрный, капучино, мокко, с корицей… Корица… Теперь она явственно ощутила это. Уперевшись рукой в матрас, она приподнялась и тут же увидела стоящего возле окна Стефана. Из одежды на нем были лишь светлые джинсы, и она непроизвольно оценила открывшуюся её взгляду картину. Широкие плечи, жилистые руки, длинные аристократичные пальцы, лежащие на тонкой ручке белой кофейной чашки… Алиса сглотнула и шумно выдохнула. Воспоминания о минувшей ночи накатили на неё жарким, удушливым потоком. Ей бы хотелось не думать об этом, но приятная ломота в теле отчетливо напоминала обо всём, что случилось после того, как за ними закрылась дверь. Кажется, два оргазма она испытала ещё до того, как они добрались до постели и ещё один – после. А может, и не один…

– Проснулась? – Стефан развернулся к ней и задал, по её мнению, один из тех идиотских вопросов, ответ на которые и так очевиден. И тем не менее, она зачем-то кивнула. – Кофе. – Он, сопровождая взгляд мимолетным взмахом руки, указал на тумбочку.

Там стояла точно такая же чашка, как и та, что он держал в руках, а рядом, на тонком блюдце с неровными краями, лежала золотистая трубочка с кремом. Она некоторое время смотрела на представший ей натюрморт, потом вновь обернулась к Стефану. Выражение её лица было столь неоднозначным, что он и предположить не мог, какие мысли бродят в её голове в данный момент. Тушь, что она так и не смыла вечером, осыпалась и теперь чернела маленькими пятнышками, под глазами пролегли небольшие синяки, одна из круглых серёжек-колец расстегнулась и исчезла. И при всём этом она была столь хороша, что Стефан испытал новый прилив возбуждения.

Первым порывом Алисы было попросить его уйти, но почему-то она замешкалась. Аромат приправленного корицей кофе щекотал ноздри и мешал думать разумно. Чувства, и без того совершенно смятенные, противоречивые и беспорядочные, никак не желали приходить к единому знаменателю, и она не знала, что с этим делать. Он смотрел на неё без насмешки, как-то слишком внимательно, и под взглядом его она почувствовала себя голой. Странное ощущение, потому что, в сущности, под одеялом она в самом деле была абсолютно голой, но к делу это не имело никакого отношения. Придерживая одеяло на груди, она протянула руку к тумбочке и взяла чашку. Аромат кофе, казалось, стал ещё более плотным, и она с удовольствием сделала первый глоток. Удивительно, но кофе даже не успел остыть. Восхитительный секс, кофе в постель…

– Если хочешь, я закажу завтрак, – негромко сказал Стефан, по-прежнему стоя у окна.

Чашка теперь почти целиком лежала в его ладони и, стоило Алисе увидеть это, как она почувствовала, что к лицу её приливает кровь. Она согнула ноги в коленях так, чтобы не соскользнуло одеяло, и взяла с тумбочки блюдце с пирожным.

– Не стоит, – коротко ответила она, стараясь больше не смотреть на него.

Тонкое слоёное тесто хрустнуло, стоило ей прикусить краешек трубочки зубами. Прожевав, Алиса сделала новый глоток кофе и с сожалением подумала, что этого не было никогда прежде. За почти двадцать девять лет никто никогда не приносил ей кофе в постель…

Крем оказался столь нежным и лёгким, что она едва не замурлыкала от удовольствия. Несколько золотистых крошек упало на одеяло и пальцы, но она и не подумала смахнуть их. Сама она научилась готовить ещё до прихода первых месячных. Супы, мясо, блинчики… И сладости она тоже готовила прекрасно, будь то воздушное суфле или многослойные торты с кремом. И всё же подобное пожелание доброго утра, выбиваясь из привычной картины её существования, было для неё чем-то большим, чем просто великолепный десерт.

Алиса облизнула перепачканные кремом пальцы и откусила ещё один кусочек ароматного теста. Провела языком по ободку трубочки и только после этого, опомнившись, вскинула голову. Стефан стоял на том же месте и казался абсолютно спокойным. Выдавал его только взгляд – обжигающий, полных потаённых желаний и неприкрытой чувственности. По телу её пробежала волнующая дрожь, в животе что-то резко свернулось и запульсировало, грудь напряглась. Не понимая, что делает, Алиса сильнее сжала пальцы. Трубочка тихо хрустнула, а ладонь её оказалась перепачканной кремом. Чувствуя себя глупо, она положила пирожное на тарелку и посмотрела на свою ладошку.

Раздавшийся от окна шорох заставил её поднять голову. Стефан открыл ведущую на балкон дверь, впуская в комнату звуки уже проснувшегося города и свежий летний ветер.

– Здесь неважно ловит интернет, – сказал он, небрежно продемонстрировав ей навороченный смартфон, и вышел на балкон.

Вообще-то интернет работал прекрасно, и Алиса знала это столь же точно, как и то, что выпила вчера больше, чем ей следовало бы. Она проводила Стефана взглядом и, посмотрев на пальцы, едва сдержала рвущийся из груди стон. Сквозь завешанное белым тюлем окно она отчетливо видела силуэт мужчины, с которым за минувшую ночь успела дважды заняться сексом. Она видела, как он, стоя возле перил, смотрит вдаль. И весьма впечатляющий бугор на его джинсах за несколько секунд до того, как он скрылся на балконе, она точно видела. А вот чего она в данный момент не видела, так это смартфона в его руках. И не видела она его не потому, что не могла, а потому, что его там не было – Стефан стоял возле перил, опираясь на них обеими руками, и смотрел на открывающуюся перед ним городскую панораму.

Алиса так долго стояла под тёплыми струями душа, что у неё начала морщиться кожа на кончиках пальцев. Она, конечно же, понимала, что проблему это не решит, но едва только настраивалась на то, чтобы закрыть воду, как непонятно откуда взявшаяся нерешительность заставляла её передумать. Ещё минутку, ещё одну… Она понятия не имела, как относиться к случившемуся. Ну ладно один раз, случайный секс на Майорке ещё можно было расценить, как чистое стечение благоприятных или не очень обстоятельств, но что теперь?

Допив кофе, она сбежала в ванную и пробыла тут уже, наверное, целую вечность. После выпитого накануне шампанского у неё болела голова и, если бы не кофе, дела, вероятнее всего, обстояли бы ещё хуже. Тяжело уперевшись лбом о стену, она закрыла кран. Капающая с кончиков волос вода падала на дно кабинки и растворялась в образовавшейся у её ног лужице. Вздохнув, Алиса закрыла глаза. Стоило ли надеяться, что когда она вернется в комнату, Мартье там уже не будет? Вряд ли…

Промокнув кожу полотенцем, она накинула длинный гостиничный халат и принялась расчёсывать волосы. Мокрые, они почти доходили ей до плеч, но стоило им подсохнуть и начать завиваться, сразу же становились на несколько сантиметров короче. Прежде ей нравилось, как они крупными кольцами падают на спину и красиво обрамляют лицо, теперь же она нередко выпрямляла их плойкой. После Пхёнчхана она решила начать новую жизнь. Новая жизнь – новая прическа. Вот только в её случае это работало как-то… не очень.

Дверь неспешно приоткрылась, и в ванную вошел Стефан. И снова этот его взгляд: внимательный, вызывающий у неё чувство уязвимости, неуверенности. Он остановился у за её спиной, так, что тела их не соприкасались, но при том настолько близко, что она отчётливо чувствовала его. Всё в ней тут же натянулось, казалось, на него реагирует каждое её нервное окончание, и ей, по натуре не склонной к панике, как никогда сильно захотелось сбежать из этой маленькой влажной комнатки, ставшей для них двоих слишком уж тесной.

– Ты очень хорошо пахнешь, – тихо сказал Стефан и мягко дотронулся до её плеч, скрытым махровой тканью халата.

Алиса понятия не имела, что должна ответить на подобное заявление. Не то чтобы смысл его сам по себе её озадачил, нет. Слова были вполне доступными и понятными, но в исполнении Стефана они звучали столь грамотно, что казались выдернутыми из какого-то английского романа. Стефан отвёл её волосы в сторону и тронул губами самый кончик ушной раковины, потом чуть ниже и, наконец, прижался к нежному местечку за мочкой. Тело Алисы тут же охватила волна чувственной дрожи, а в животе зародился новый тягучий спазм. Для того, чтобы почувствовать возбуждение, ей и прежде-то не требовалось много, но это, пожалуй, перешло все границы. Губы её приоткрылись. Шумно выдохнув, Алиса развернулась к Стефану лицом и посмотрела на него снизу вверх. Глаза её затягивали его в темный омут страсти, и он, завороженный её взглядом, очнулся лишь, ощутив, как пальцы её нетерпеливо расправляются с пряжкой его ремня.

– Не так быстро, – сказал он, поймав её руки за запястья. – По-твоему уже было, и даже не один раз, теперь будет по-моему. – С этими словами он отпустил её руки.

Кончики его пальцев задержались на её ладонях, и от этого почти неуловимого прикосновения по телу Алисы пробежала беспокойная стайка мурашек. Она снова не могла понять, как вести себя, что говорить, как относиться к происходящему. И что делать, она тоже не знала. Однако о последнем, как оказалось, беспокоиться вовсе не стоило: деликатно сдвинув ворот её халата, Стефан провел тыльной стороной ладони вначале по её ключицам, потом вдоль кромки ткани и только после этого оголил плечо. Во рту пересохло, коленки почему-то начали дрожать, хотя он не успел сделать ничего такого, что могло бы вызвать подобную реакцию. Алиса чувствовала себя конфетой, парализованной, безвольной марионеткой в руках опытного кукловода, но роль эта скорее вызывала в ней некоторую настороженность, чем неприятие.

– Можно, я развяжу это? – спросил он, дотронувшись до пояса её халата, и она кивнула, не особо отдавая себе отчёт в том, что делает.

К тому моменту, когда они оказались на постели, Алиса уже слабо понимала, что творится вокруг. Комната плыла у неё перед глазами. Серебристо-серые портьеры, висящий на стене плазменный телевизор, тёмный дверной проём, ведущий в закуток прихожей, тюль, колыхающийся у открытого балкона… Стефан опустил её на смятую простынь, и от соприкосновения кожи с тканью, она вновь задрожала. Там, в ванной, он касался её груди, гладил бёдра и живот, вырисовывал узоры на ягодицах и шептал ей что-то, смешивая английские слова с французскими. Ей казалось, что вся она покрыта невидимым глазу огненным орнаментом. Тело её горело, живот скручивало болезненным желанием. Оно билось в ней, словно второе сердце, пульсировало, отдаваясь в груди, в бёдрах, в коленках.

Почувствовав влажное прикосновение языка к соску, Алиса изогнулась и вскрикнула. Пальцы её запутались в волосах Стефана, и она прижалась к нему ещё сильнее. Ей хотелось взять всё, что он только мог предложить ей, а предложить он, как она уже успела понять, мог многое. Дыхание её стало неровным, порывистым. Она чувствовала себя так, словно её подбрасывают к небу, к горячему солнцу, а потом стремительно опускают в тёплую воду. Она взлетала и падала, и в моменты падений казалась себе чем-то очень маленьким, но при том тяжелым и важным. Таким важным, будто бы именно в ней сосредоточились все тайны жизни, будто бы сама жизнь начиналась в ней и в ней же заканчивалась.

Вдоволь наигравшись с одним соском, Стефан переключился на второй, и Алиса издала новый стон – ещё более гортанный и тягучий. Кончик его языка прошелся вокруг, и она почувствовала легкое дуновение дыхания.

– О, боже… – прошептала Алиса, сминая в кулачке белую простынь и выгнула спину. А он всё ласкал и ласкал её…

Стефан обхватил грудь Алисы ладонями и, слегка сжав, приподнял. Ему нравилось видеть её, изнывающую от желания, кусающую губы. В этом было что-то откровенно-естественное, лишенное притворства и предрассудков. Грудь её порозовела, на щеках тоже выступил румянец, а кожа на лбу, у линии роста волос, стала влажной. Такая красивая, такая незащищенная… Стоило ему опустить руку ниже, раздвинуть пальцами её горячую, влажную плоть, как вся она напряглась. Пальчики её сжались, мышцы живота стали твёрдыми. Она закричала, вздрогнула, и он почувствовал её пульсацию, почувствовал, как она рассыпается миллиардом огненных брызг, чтобы ещё мгновение спустя возродиться прекрасным гордым Фениксом. Он погладил её по щеке, и когда она открыла глаза, такие тёмные, будто в них поселилась ночь, будто она сама была этой ночью, накрыл губы поцелуем. Медленным, настойчивым, не оставляющим сомнений в том, что это ещё не конец.

Не успела она отдышаться, как руки его вновь оказались на её груди, на боках, на бёдрах. Опустившись ниже, он поцеловал её колени – вначале одну, с крохотным белым шрамом под коленной чашечкой, потом вторую. Он мягко помассировал её икры и, взяв маленькую ступню, надавил на щиколотку. Алиса всхлипнула. Чуть расслабившиеся мышцы вновь напряглись, внизу ныло так, что ей казалось, она не выдержит этого. Она дотронулась до шеи, до груди, но этого было слишком мало, и ладошка её устремились вниз.

– Потерпи, – просипел Стефан, перехватывая её руку. Он лизнул пальцы Алисы, уже успевшие коснуться там, где тело её так жаждало этого, и ощутил её вкус.

– Зачем ты это делаешь? – отозвалась она тихо и как-то жалобно. – Перестань… Перестань же уже…

– Не сегодня, – ответил он и, собрав пальчики в кулачок, поцеловал и его, после чего отпустил. Алиса вновь потянулась вниз, но на этот раз он просто накрыл её кисть своей.

Губы его оказались на её бедре. Несколько мелких поцелуев, кружево чувственного рисунка… Она потерялась. Волосы её разметались по подушке, голова беспомощно откинулась. Как ни пыталась она развернуть ситуацию в свою пользу, ничего не получалось. Оказавшаяся во власти собственной чувственности, она напрочь утратила контроль над разумом, да и над телом тоже. И она доверилась ему, позволила ему быть главным, вести её за собой.

Он поцеловал низ живота и, словно дразня, коснулся меж её разведённых бёдер. Такая дразнящая, незатейливая ласка, от которой она, обезумев, раздвинула ноги ещё шире.

– Пожалуйста… – попросила она, измученно приподняв ресницы. – Пожалуйста…

Он смотрел на неё потемневшими глазами и понимал, что готов незамедлительно исполнить эту просьбу. И всё же ему хотелось большего. Он и сам не понимал, зачем, просто хотел этого и всё. А желания свои он привык воплощать в жизнь.

Положив раскрытые ладони на её колени, он провел снизу вверх, а потом заставил её согнуть ноги. Наклонился и снова поцеловал её в живот, а потом ещё ниже. Ещё и ещё… Язык его скользнул между складками плоти и проник внутрь, а пальцы обхватили округлые ягодицы.

– Боже, – прошептала Алиса, пытаясь увернуться, сдвинуть ноги, но Стефан удержал её.

Он пробовал её, изучал, то быстрее и ритмичнее, то медленнее и ленивее. Поначалу напрягшаяся, она расслабилась и больше не пыталась оттолкнуть его. Пальчики её гладили его затылок, играли с волосами, и порой сжимались так сильно, что он чувствовал лёгкую боль. И это возбуждало его ещё сильнее. А её стоны… Громкие и тихие, похожие на жалобный плачь… Она вновь задрожала, и он почувствовал, как сокращаются её мышцы там, внутри, как вся она, влажная и горячая, сжимается, как его собственное возбуждение становится столь невыносимым, что бороться с ним уже не имеет смысла. Стефан навис над ней и одним сильным движением проник в неё. И в этот самый миг они оказались в самом центре огромной воронки. Вокруг них мелькали осколки прошлого, настоящего, будущего, и в их хаотичном движении не было, в сущности, никакого смысла. Смысла не было ни в чем. Вообще ни в чём, кроме них двоих – мужчины и женщины, касающихся друг друга влажными лбами и дышащими одним на двоих пропахшим запахом страсти, раскалённым воздухом.

Какое-то время они лежали молча. Их обнаженные тела соприкасались, и внезапно Алиса поймала себя на мысли, что больше не хочет, чтобы Стефан ушел. По крайней мере, не в ближайшие минуты. Она знала, что должна хорошо подумать обо всём случившемся, но делать этого сейчас не хотелось. Мысли текли вяло. Её охватила приятная слабость. А тепло другого человека, мужчины, всего несколько минут назад открывшего для неё новые грани удовольствия, подарившего наслаждение, неведомое ей прежде, умиротворяло, пропитывало её необъяснимым спокойствием. Она хотела, чтобы эта тишина длилась как можно дольше. Потому что пока он молчал, она тоже могла молчать, и слова, сложные, порой даже бессмысленные, не вмешивались в то понятное, что произошло между ними… И всё-таки реальность постепенно просачивалась сквозь перламутрово-прозрачные стены кокона, внутри которого они находились. Разъедающая, неотвратимая реальность.

– Элис, прости, что спрашиваю…

Она пошевелилась, подняла на него взгляд. Стефан приподнялся на локте и казался немного смущённым, но всё же смотрел на неё прямо, без утайки. Волосы у него на затылке были взъерошены, и ей захотелось коснуться их, пригладить. Но для этого между ними было слишком мало слов. Сложных, бессмысленных, нужных и не очень. Просто слишком мало слов.

– Ты используешь что-нибудь? – Он, казалось, стал ещё более внимательным, чем обычно.

Алиса не шевелилась. Не потому, что боялась это сделать, не потому что боялась выдать себя, вовсе нет. Она не почувствовала ни озноба, ни испуга, ни разочарования, ни раскаянья. Она не шевелилась потому, что взгляд его действовал на неё совсем иначе, чем действовали взгляды других мужчин. И звук его голоса тоже.

– Ты имеешь в виду, предохраняюсь ли я?

– Да, – ответил он. – Прости, если вопрос кажется тебе некорректным.

Внезапно ей захотелось рассмеяться. Боже! И как она умудрилась вляпаться подобным образом?! Из всех мужчин, пытающихся обратить на себя внимание, она связалась именно с этим. Напряжение, начавшее было охватывать её, отступило, на губах её появилась лёгкая улыбка.

– Конечно, – сказала она, и улыбнулась чуть шире. – Не волнуйся, всё в порядке.

Стефан кивнул, а она придвинулась ближе и коснулась пальцами его живота. Глаза его тут же стали похожими на предгрозовое небо с блестящими в глубине зрачков молниями. Он подобрался, мышцы его окаменели. Он смотрел на неё, и она, не отводя взгляда, скользнула ладонью вниз. Уже через мгновение пальцы её коснулись его – твёрдого, большого, сильного, способного дать ей куда больше, чем он мог представить…

Как действующие спортсмены, которым помимо несомненно весомой прибавки к бюджету от выступлений в шоу еще необходимо и готовиться к наступающему очень важному и во многом определяющему расстановку сил предолимпийскому сезону, Лиза и Макс откатались лишь в Осаке и в дальнейшем туре в Нагое и Сидзуоке участия не принимали.

– Ну все, такси подъедет через пять минут. – Лиза подошла к стоящим в сторонке Максу и Стефану и поставила сумочку на чемодан. – Приедешь в Москву до нашей свадьбы? – обратилась она к другу.

– Вряд ли. – Стефан покачал головой. – После шоу я домой, потом в Америку, потом во Францию.

– Да ты нарасхват, – хмыкнул Макс – Скоро если мы захотим поставить у тебя программы, придется выстоять очередь.

– Думаю, для нас Стефан всегда найдет время. – Лиза, прижавшись к Максу, обворожительно улыбнулась. Стефан хотел ответить ей кивком, но взгляд его вдруг выцепил идущих со стороны лифтов Алису и Алекса. Снова рядом с ней был Алекс и вновь рука его лежала на её талии слишком уж откровенно. Едва Стефан вышел из её номера, между ними будто бы выросла стена. Еще выше и толще, чем после Майорки. По сути им не о чем было говорить, у них не было отношений, не было общих тем для разговоров, у них не было ничего, за что можно было бы зацепиться, не дать ледяной глыбе вторгнуться в одним им известный момент. Момент, в который Стефан, вопреки всему хотел возвращаться и возвращаться… Он не мог отвести взгляда от этой женщины, хоть и понимал, что слишком явно, слишком откровенно демонстрирует свой интерес к ней. Но оторвать от неё глаз, от её лица, от её волос, от её щиколоток, – это было выше его сил. Алиса прошла мимо, лишь мельком мазнув по нему будто бы безразличным взглядом и что-то шепнула Алексу. Тот, довольно ухмыльнувшись, притянул её к себе за талию и, когда они дошли до дверей, галантно пропустил её вперед. Стефан, пытаясь скрыть охватившее его раздражение, по его мнению, едва заметно поджал губы и выдохнул, но это не укрылось от посторонних глаз. Он почувствовал на себе заинтересованный взгляд Лизы, которая, подозрительно прищурив голубые глаза, вкрадчиво поинтересовалась:

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Стефан мотнул головой, пытаясь выразить на лице искреннее удивление её вопросом, но Меркулова слишком хорошо его знала. Слишком хорошо. Взгляд её стал еще более красноречивым, и тогда Стефан сказал:

– Нет. Я ничего не хочу тебе рассказать, Лиза. – Он изо всех сил старался говорить, как можно более дружелюбней. Сам не понимал, откуда в нем поднялась волна недовольства, которую он теперь изо всех сил пытался утихомирить. Алиса Решетникова будила в нем чувства, о существовании которых он, кажется, даже не догадывался. И это волновало его и держало в постоянном напряжении. Наткнулся на взгляд Макса и, шумно выдохнув, подхватил красный чемодан Лизы и со словами: – Такси, наверное, подъехало, – повез его по ковровой дорожке к дверям.

Лиза непонимающе посмотрела на Макса, а тот, пожав плечами, взял свой чемодан и последовал примеру Мартье.

Алиса расположилась в удобном мягком кресле небольшого автобуса и задумчиво уставилась в окно. До города Нагоя, стоявшего в графике шоу вторым, было около двух часов езды, поэтому организаторы сочли более удобным и комфортным доставить спортсменов автобусом прямо до гостиницы.

Сидящая рядом Рината, откинув сиденье, прикрыла глаза и сделала вид, что уснула. Алиса знала, что та не спала, что в автобусах она никогда не может уснуть, но она не хотела её тревожить, и Алиса была за это благодарна ей вдвойне. Подавив тяжкий вздох, Алиса сложила руки на коленях и сцепила их в замок. Она не могла понять себя. Её тело жаждало прикосновений Стефана, но головой она понимала, что они будто с разных планет. Где она и где этот… Она даже не знала, как его назвать – холеный богатенький мальчик, от воспитанности которого сводит челюсть? Или мужчина, от прикосновений которого её тело плавится, а от его поступков, таких правильных и будто бы являющихся обычным проявлением воспитанности, ей хочется прижаться к нему, окунуться в его руки, почувствовать его запах, провести пальчиком от груди к животу и ниже. Ощутить его в себе и забыть и о прошлом, и о настоящем и, тем более, о будущем. Она не знала, куда приведет её этот внезапно проснувшийся от долгой спячки и, казалось уже потухший вулкан неистовой страсти. Быть может, Стефан тут совсем ни при чем и ей просто захотелось почувствовать себя живой, и на его месте мог бы оказаться любой мужчина, но по какому-то нелепому стечению обстоятельств в её номер на Майорке зашел именно Стефан Мартье, и она уже не могла сдерживать полыхающие в ней чувства…

Алиса оторвала взгляд от созерцания пролетающего мимо пейзажа и повернула голову к Рине. Та тут же открыла глаза, почувствовав её и вопросительно приподняла брови.

– Ты какая-то задумчивая сегодня, Лис, – проговорила она. – Случилось что-то?

– Я опять это сделала, – едва слышно ответила Алиса, выдыхая. – Он же дружок Меркуловой, он из другого мира, Рин… Я дура, да?

Рината усмехнувшись, нагнулась в проход и нашла взглядом сидящего к ним лицом на сиденье у двери Стефана. Не стесняясь, она оценивающе осмотрела его и, когда подняла глаза к его лицу, наткнулась на пристальный, совершенно спокойный взгляд серых глаз. Рината улыбнулась ему краешками губ и снова вернулась на свое место. И только затем выдала:

– Он ничего так. Я бы даже сказала, что он красавчик. У тебя хороший вкус не только на платьишки, но и на мужиков, – не смогла сдержать смешок Ринка и тут же получила тычок в бок от Алисы, которая, нервно усмехнувшись, проговорила:

– Ко всему прочему он младше меня.

– Кого это сейчас останавливает? – фыркнула Рината и Алиса, вздохнув, снова отвернулась к окну.

Действительно, если всем плевать, то почему должно волновать её? Когда её что-то останавливало на пути к намеченной цели?.. Только вот разве Стефан Мартье – её цель?..