Глава 11
Россия, Москва, июль 2020 года
Так уж получилось, что в этом году к родителям Алиса приезжала всего раз, на Пасху. Даже новогодние праздники она провела вдали от них, в стране, так и не ставшей ей домом, но подарившей много светлых дней и позволившей реализовать себя в любимом деле. Именно там, в Штатах, она повстречала людей, работа с которыми приносила ей удовлетворение и ощущение уверенности, там же обрела подругу, без которой жизнь её в США была бы, наверное, совсем другой. И всё же Алиса нередко ловила себя на том, что скучает по России. По родителям, по родному языку, по мелочам, с детства впитавшимся в её кровь и определившим саму её суть. Как бы ни благодарна она была Америке, как бы ни любила эту страну, дом её был здесь.
Таксист убрал чемодан в багажник, и Алиса, расположившись на заднем сиденье белой «Киа Рио», устремила взгляд в окно. Несмотря на поздний час, людей в международном аэропорту Шереметьево было много, и от этого временные границы казались какими-то размытыми. Впрочем, с учётом того, что в Сан-Франциско сейчас полдень, это было не так уж далеко от истины. Алиса помассировала виски, и, найдя в сумочке бесцветный бальзам, провела им по губам. Погода в Москве стояла облачная, дул порывистый ветер, и при заходе на посадку самолёт их ушел на второй круг. В итоге приземлились они с двадцатиминутным опозданием, а потом ещё долго не могли получить свой багаж. Пока другие пассажиры обменивались негодующими репликами, она достала из кармана айфон и посмотрела на часы. Половина второго ночи. Ещё немного и она, добравшись до гостиницы, сможет принять душ, а после забраться под одеяло и поспать. Совсем скоро она будет дома. Чай с ароматными травами, мамин фирменный борщ, папина вишневая наливка…. Она скучала по родителям, и именно здесь, в России, понимание это было куда острее, чем где бы то ни было.
После долгого перелёта чувствовала себя Алиса как всегда отвратительно. Спать, вроде бы, не хотелось, но состояние было такое, словно её прокрутили в барабане большой стиральной машинки, а потом придавили чем-то тяжелым, вроде мешка с картошкой или песком. Монотонное шуршание шин по асфальту и мелькающие за окном огоньки ночного города действовали на неё гипнотически, и она прикрыла глаза. В душном салоне чувствовался слабый запах сигарет, жареной картошки и дешёвых духов, смешанный с ароматом автомобильного ароматизатора. В ожидании багажа она отправила Рине смс, где написала, что всё в порядке и попросила поцеловать за неё Николь. Мысли о крестнице всегда вызывали в её сердце особенное, нежное тепло, и эта ночь не стала исключением. Но на этот раз вместе с нежностью Алиса испытала горькое чувство сожаления. К Николь оно, конечно же, не имело никакого отношения, просто… В конце июня у нее снова начались месячные, а это значило, что случившееся во время турне снова закончилось ничем. В Стране Восходящего Солнца вообще все закончилось ничем. Она вернулась в Америку вместе с Алексом, Риной и Ником и несколько дней практически не разговаривала. Уходила на пляж и долго сидела на песке, наблюдая за тем, как пенится океан, как солнце садится за горизонт, чтобы завтра снова взойти там, где в её жизни могло бы что-то измениться, если бы… Если бы она была чуть мягче, если бы он не смотрел на неё с осуждением, если бы жизнь её была хоть чуточку проще…
Одни мысли неизбежно тянули за собой другие и она, чувствуя, что сердце её снова оплетает вязкой паутиной из обиды и разочарования, тяжело выдохнула.
США, Сан-Франциско, июль 2020 года
Душный зал одного из ночных клубов Сан-Франциско встретил её звуками танцевальной музыки, глушащей шум голосов и смех посетителей. Девушки, одетые в джинсы и яркие платья, парни в расстёгнутых на несколько пуговиц рубашках и футболках с нелепыми принтами… Вдоль стен, поглощённые полумраком, стояли столики, а на другом конце располагалась длинная стойка, к которой то и дело подходили люди. Но больше всего народа было на танцполе. Стоило Алисе войти внутрь клуба, как музыкальные ритмы окутали её, отсекая от остального мира. Именно это ей и было нужно, именно за этим она и пришла сюда. Её узкие, не оставляющие пространства для воображения джинсы низко сидели на бёдрах, блестящий серебристо-голубой топ на тонких лямках подчёркивал изгибы фигуры. Босоножки на вульгарно-высоких каблуках и несколько кожаных браслетов, украшающих запястья…
Держась ближе к столикам, Алиса прошла к стойке бара. Все стулья были заняты, но это её не расстроило, потому что приехала она вовсе не затем, чтобы накачиваться алкоголем среди разношёрстной толпы. Конечно, пара бокалов коньяка пришлась бы очень кстати, но… Но вот уже два дня, как у неё была задержка. В её прикроватной тумбочке лежало несколько тестов на беременность от разных фирм-производителей, но, боясь нового разочарования, она не решалась сделать ни один из них. Подождать ещё несколько дней, а там уже…
– Мохито, – попросила она, когда бармен обратил на неё внимание. – Безалкогольный. И положите, пожалуйста, побольше мяты.
В ней накопилось слишком много всего: мысли, чувства, мечты. Если бы она умела, она бы обязательно записала их на красивом бумажном листе и потом сожгла его. Ей нужно было избавиться от всего этого, нужно было выплеснуть, вытащить из себя, нужно было расстаться с тем, что, увы, оставило в её сердце лишь новую ядовитую занозу. Но с изящной словесностью у неё не складывалось ещё со школы. Да и что она могла написать? Молчание для неё всегда значило нечто большее, чем слова, вот только вряд ли от молчания на бумаге ей могло стать хоть немного легче.
Бармен поставил перед ней стакан, и Алиса, поблагодарив, присела на освободившийся табурет. Помешала мохито трубочкой и, отпив глоток, посмотрела в сторону танцпола. Сегодня она будет танцевать. Танцевать так долго, пока не почувствует себя свободной, пока тело её не превратится в уносимое ветром пёрышко. Вместо слов будут движения, вместо слёз – звучащая в её сердце музыка. Она отдаст этой ночи, этому городу и свою грусть, и разочарования. Да, она будет танцевать до тех пор, пока у неё не кончатся силы, до тех пор, пока она не сотрёт в кровь ноги, пока не почувствует, что начинает забывать. Она оставит на этом танцполе маленький отрезок своей жизни, частичку души, но, главное, она оставит на нём свою боль. Хотя бы какую-то долю этой боли. Сегодня она будет плакать, но плакать без слёз. Она будет кричать, но так, чтобы никто не услышал ни слова. Вместо слов, вместо слёз – язык тела. Язык, на котором она разговаривала вот уже много лет, язык, которым она овладела в совершенстве.
Россия, Москва, июль 2020 года
Вновь открыв глаза, Алиса поняла, что усталость взяла своё, и она ненадолго задремала. Машина всё так же размеренно катилась вперёд и, посмотрев сквозь окно, она отметила, что огоньков стало значительно меньше. Из-за темноты она не могла различить окружающий их пейзаж – свет горел только в машине и всё, что она могла видеть – собственное отражение в стекле. Алиса вытащила из кармана смартфон и посмотрела на часы. Без двадцати три. Значит, она проспала дольше, чем ей казалось. Дороги были практически пусты и, по идее, они давно уже должны были въехать в оживлённую часть города, но снова посмотрев сквозь стекло, она не увидела ни подсвеченных вывесок, ни мерцающих желтоватым светом окон многоквартирных домов. Понятное дело, что в столь поздний час почти все спят, но всё же…
– Простите, обратилась она к водителю, – где мы едем?
– Гдэ едэм? – повторил тот со столь сильным акцентом, что Алиса с трудом разобрала, о чём он говорит.
– Да, где мы сейчас едем? – повторила она с чуть более заметным раздражением.
– Так это… – Он назвал указанный ею адрес столь искажая слова, что они прозвучали сущей тарабарщиной.
– Сейчас мы где едем? – в третий раз спросила Алиса, и теперь тон её выражал явное недовольство, подпитанное начинающей просыпаться тревогой.
– Нормальная… нормальная едем. – Машина свернула в сторону. Свет фар выхватил бетонную стену и виднеющиеся вдалеке тёмные постройки. – Три минута осталась.
Но Алиса понимала, что ничего нормального тут нет. Она понятия не имела, где находится и, что ещё хуже, местность вокруг была абсолютно безлюдная: ни жилых домов, ни машин, ни открытых до самого утра баров – вообще ничего. Только какой-то бетонный забор, разрисованный уродливыми граффити…
– Мы не туда едем!
– Куда просила, туда и едем, – огрызнулся таксист, сворачивая в сторону.
– Куда я просила?!
Ещё с юности Алиса ненавидела чувство беспомощности, слабости. Порой ей казалось, что стоит лишь пустить его на краешек собственной жизни, как оно захватит её, выпотрошит и сожрет. Она всегда смотрела на вещи реально, старалась воспринимать ситуацию так, как она есть – не пытаясь преуменьшить её, но и не преувеличивая. И сейчас Алиса абсолютно точно осознавала: она находится наедине с совершенно незнакомым мужчиной, на дворе непроглядная ночь, а вокруг ни души.
– Сюда просила! – гневно воскликнул водитель, одарив её негодующим взглядом угольно-чёрных глаз. – Навигатора показывает два минута осталась.
– Остановите машину, выпалила Алиса, чувствуя, что её всё сильнее охватывает паника.
– Пряма тута остановить? – В тусклом свете фар обозначился бетонный блок, преграждающий проезд между двумя зданиями, а дальше – всё тот же бесконечный забор.
– Да, тут, – в её голосе зазвучали истеричные нотки. Живот свело от подкатившего страха и, несмотря на царящую в салоне духоту, она почувствовала пробежавшую вдоль позвоночника дрожь.
Алиса не понимала, что происходит.
Машина замедлила ход, а затем и вовсе остановилась. Через лобовое стекло она не видела ничего, кроме выхваченного светом от машины пятна асфальта и, как ни пыталась уловить хоть какой-нибудь звук, вокруг стояла глухая, вызывающая ужас тишина.
– Полтора тысяча давай. – Таксист разблокировал двери и бросил взгляд в зеркало заднего вида. – Вон туда иди, – указал он в непроглядную темноту.
– Вы что, не видите, что здесь нет ничего?!
– Слюшай, куда надо тебе была, туда и привёз. Деньга давай!
– Какие деньги?! – воскликнула Алиса. – Обратно вези меня.
– Никуда я тебя не повезу. Приехала, куда просила, ещё и недовольна, а! Деньга давай и иди! Или деньга нету? – Он с негодованием повысил голос и взмахнул рукой. – А машина зачем брала?! Людей зачем обманываешь?! Плати и пошла вон!
– Никуда я не пойду! – Алиса тоже повысила голос. – А деньги будут тогда, когда привезешь куда надо.
– Я тебя повезу, чтобы опять обманула?! – разгневанно воскликнул таксист и добавил что-то на родном языке.
Слов Алиса, конечно же, не поняла, но взгляд гостя столицы и без того говорил о многом. В любой другой ситуации она бы, без колебаний, вышла из машины, не забыв при этом высказать водителю всё, что о нём думает. Но сейчас… Она понимала – стоит ей выбраться наружу, и темнота сомкнётся вокруг неё плотным кольцом. Машина, в которой она сидела, была единственным источником света на десятки, а может быть, и сотни метров.
– Я никуда не пойду! – твёрдо повторила Алиса, хотя на самом деле из последних сил сдерживалась, чтобы не выдать собственного испуга. – Вези меня обратно в аэропорт.
Глаза его гневно вспыхнули. Алисе вдруг стало по-настоящему страшно, в горле образовался комок, ладони увлажнились. Он бросил ей несколько нелицеприятных слов и выбрался из машины. Не успела Алиса опомниться, как он распахнул заднюю дверцу и схватил её за руку.
– Не трогай меня! – истерично закричала она, пытаясь высвободиться. Но хватка его была слишком крепкой, а пальцы впивались, словно гвозди.
Он буквально выволок её на улицу и толкнул в темень. Сердце её билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В голове шумело, а ноги не слушались. Она всхлипнула и услышала, как за спиной хлопнула дверца. Повинуясь инстинктам, она бросилась бежать, но тут же снова споткнулась и упала в пыль. Ладони обожгло резкой болью, телефон, который она всё это время сжимала в руках, ударился обо асфальт. Позади послышался шум двигателя, и Алиса, обернувшись, увидела, как белая «Киа Рио» медленно разворачивается в обратную сторону. Пространство вокруг всё ещё было подсвечено фарами, но чемодана своего она не увидела. Сумка её осталась в салоне. И джинсовка…
Огоньки такси становились всё меньше и вскоре вовсе скрылись во мраке. Порыв ветра обдал её холодом, вокруг раздались леденящие душу шорохи. Алиса не сразу поняла, что это всего лишь шуршащий по земле мусор и несколько секунд стояла, едва живая от страха. К ноге прибило пустой пакет и от этого прикосновения её пробрало новой волной дрожи. Внезапно она почувствовала, что по щекам её бегут слёзы и, тихонько заскулив, прижала ладонь к губам. Голые плечи покрылись мурашками. Телефон. У неё остался телефон… Вытерев слёзы запястьем, Алиса провела пальцами по дисплею. Но экран айфона остался тёмным – стекло пересекала длинная трещина.
– Ну давай же, – прошептала она, надавив на кнопку включения, и постучала по экрану пальцами.
Но ничего не произошло. Ветер гулял между постройками, то затихая, то поднимаясь с новой силой. Дыхание его превращалось то в стоны, то в хлёсткий свист, то в протяжный, леденящий кровь вой. Вдалеке что-то упало и с раскатистым шумом покатилось по асфальту. До слуха Алисы донёсся тихий рокот грома, и она, вскинув голову, впилась взглядом в линию горизонта. Она и сама не знала, чего ожидала там увидеть. Чёрное небо сливалось со столь же чёрной землёй, воздух был душным и влажным. Очередной порыв ветра швырнул в неё пылью, и она прищурилась, пытаясь хоть как-то защитить глаза. Где-то поблизости был забор… Она точно помнила, что видела его, глядя в след отъезжающему такси, но с тех пор прошло уже несколько минут, а она, хоть и не отходила далеко от места, где они остановились, наверняка успела закрутиться. Если бы она могла подобраться к забору, то оказалась бы защищённой хотя бы с одной стороны. Алиса сделала несколько шагов и остановилась. А что, если она идёт в противоположную сторону. Что тогда? До рассвета не меньше двух часов, и если пойдёт дождь…
Она в отчаянье несколько раз нажала на кнопки регулировки громкости, расположенные на боковом ребре телефона, а после, когда и это не дало никакого результата – снова попробовала включить айфон. На миг среди кромешной тьмы появилось пересечённое трещиной белое яблочко фирменного логотипа. Сердце Алисы подпрыгнуло к горлу, а из груди вырвался хриплый всхлип. Вспыхнув, яблочко исчезло столь же быстро, как и появилось, и Алиса снова с ожесточением надавила на кнопку. На этот раз логотип был таким блёклым, что она с трудом смогла различить его. Постепенно телефон загрузился, и стали видны очертания значков рабочего стола, настолько тусклые, что она едва видела их, верхняя же часть экрана и вовсе выглядела так, словно на неё со всей силы надавили пальцем, и изображение растеклось. Всплывшее уведомление оповестило её о низком уровне заряда аккумулятора. Менее двадцати процентов… Она попыталась открыть список контактов, но мелкие буквы были совсем неразличимы. Алиса всегда умела концентрироваться на самом необходимом. Казалось, в ней существует отдельная, особенная программа, специальный ресурс, направленный на то, чтобы выжить. Вот и сейчас, стоило ей получить зацепку, шанс выпутаться из произошедшего, паника отступила, уступая место трезвому расчёту. Она понимала, что это ненадолго и совсем скоро она снова почувствует заглушающий все остальные чувства страх, но пока думала лишь о том, что делать дальше. Воспользоваться телефонной книгой она не может, в списке последних контактов у неё лишь Ник, Рина и Николь…
– Позвони Евгению Миронову, – громко сказала Алиса, вызвав голосового помощника.
– Звоню Евгению Миронову, – спустя несколько долгих секунд, отозвалась приятным голосом эппловская Сири.
Едва не разрыдавшись от облегчения, Алиса прижала телефон к уху. Интернет… Она и не надеялась, что в этой глуши ей удастся поймать сеть. Судя по тому, как долго включался голосовой помощник, сигнал был совсем слабым, но всё же был. Но облегчение Алисы было недолгим. Вначале в трубке стояла тишина, и она было подумала, что что-то случилось с динамиком, но с динамиком всё было в полном порядке, вот только от прозвучавшего в ответ на её мысленные мольбы «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети» Алиса снова заплакала. Горячо и отчаянно. В Москве у неё не было ни друзей, ни знакомых, и звонить ей тоже было больше некому. Новый раскат грома прозвучал ближе предыдущего, горизонт рассекла яркая вспышка молнии. Руки у Алисы дрожали, и она едва не выпустила телефон из слабых, замёрзших пальцев.
– Позвони Максу, – сказала она, вновь вызвав помощника. Она не помнила, удалила ли его номер после расставания. Возможно, он уже давно сменил его, ведь в последний раз она звонила ему в начале две тысячи шестнадцатого года, больше четырёх лет назад. Сири молчала.
– Наблюдаются проблемы с подключением, – отозвалась она только спустя несколько секунд.
Видимо, сигнал стал совсем слабым, а может быть, пропал вовсе. На экране появилось уведомление о том, что заряда осталось десять процентов. Алиса осторожно прошла вперёд и попробовала снова.
– Позвони Максу, – сказала она, стараясь, чтобы команда звучала как можно чётче.
– Звоню Максу, – после долгой заминки ответил голосовой помощник.
Значит, номер она всё-таки не удалила. Небо вдали всё чаще озаряли вспышки молнии, и она как зачарованная уставилась на чёрную линию горизонта. Ветер усилился, порывы его стали чаще и резче, а воздух стал совсем густым. В трубке послышались гудки. Длинные, они тянулись, словно переплетённые верёвки и, убегая в неизвестность, тонули в поглотившей её темноте. Выходит, Макс тоже не сменил номер. Но что, если поняв, что это она, он не захочет взять трубку или, едва услышав её голос, оборвёт связь? Алиса сжала телефон. Нет, это же Макс. У него было много отрицательных черт, и всё же она знала, что может положиться на него, чувствовала себя рядом с ним защищённой. Если он положит трубку, она наберёт ему ещё раз, будет звонить до тех пор, пока он не выслушает её… Или пока не разрядится её айфон, ждать чего, судя по всему, осталось совсем недолго.
– Да, – раздался в трубке глухой голос Макса. Алиса понимала, что разбудила его, но с угрызениями совести можно было немного повременить. Судя по тому, как напряженно звучал его голос, номер её он стёр. Она даже не знала, хорошо это или плохо, но и об этом думать времени сейчас не было.
– Макс, это Алиса, – всхлипнула она. По лицу её снова катились слёзы, а голос заметно дрожал. Вспышка молнии высветила бетон забора, и Алиса поняла, что стоит боком к нему.
– Что ещё за Алиса? – Прозвучало в трубке с недовольством, пришедшим на место ощутимому прежде напряжению.
– Алиса… Решетникова… Макс… – Она снова всхлипнула. – Я не знаю, где я. И телефон вот-вот разрядится…
– Решетникова? – Судя по едва слышному шороху, он выбрался из-под одеяла, а, может быть, спустил ноги с постели. – Какого лешего тебе надо от меня в… в три часа ночи?! Ты что, перебрала, что ли?!
– Макс! – Она испугалась, что сейчас он положит трубку. Крик её потонул в новом раскате грома. – Пожалуйста… пожалуйста, не клади трубку. Мне некому больше позвонить…
– Ты плачешь, что ли?
– Нет… нет… – поспешно ответила она и тут же всхлипнула. В трубке воцарилась тишина. – Макс… – судорожно прошептала Алиса, надеясь, что он всё же не отключил телефон.
– Что случилось?
– Я в Москве… Вернее, не знаю… – незаметно для себя она преодолела расстояние, отделяющее её от забора и, стоило очередному зигзагу молнии пересечь небо, увидела стену совсем рядом, примерно в полутора метрах от себя. – Я взяла такси из аэропорта, а потом он… таксист…
– Так, где ты? – От мимолётного облегчения ноги её стали совсем ватными. Похоже, он не собирался бросать её. Но что она может ему сказать?!
– Я не знаю! – истерично всхлипнула Алиса. – Не знаю, Макс! Здесь только какой-то бетонный забор. Длинный бетонный забор. И, кажется, на нём были граффити…
– Успокойся. – Она услышала его дыхание и сама задышала ещё громче. – Успокойся и дай мне подумать.
– У меня телефон почти сел, Макс! И экран треснул… Здесь гром и ветер и… и мне очень страшно… – тихонько заплакала она.
– Алиса, успокойся, – повторил он. – Ты можешь скинуть мне свою геолокацию?
– Геолокацию? – переспросила она, хотя отлично поняла, что он сказал. – Я… я попробую. Интернет почти не ловит и… и экран…
Она знала, что нужно сделать, но Макс на всякий случай объяснил ещё раз, после чего отключился. Прижавшись спиной к холодной стене, она кое-как зашла в сообщения и практически наугад ткнула в нужную иконку. Экран светился чуть ярче, чем прежде, но значки были настолько нечёткими, что она не могла попасть по ним с первого раза. Интернет появился и пропал вновь… Алиса нажала на кнопку «отправить» и присела у стены на корточки. Экран её телефона засветился ещё ярче, а затем стал стремительно меркнуть…
Москва, март 2012 года
Несмотря на то, что угрызений совести Алиса не испытывала, в сердце её поселилось тяжёлое, давящее чувство. Конечно же Андрей был прав. Ей нужно двигаться вперёд, идти дальше. За те полтора года, что они прокатались вместе, им удалось выступить на нескольких третьесортных турнирах без каких-либо радужных перспектив на будущее. И все они: и она сама, и Андрей, и их тренер понимали, что буксуют они вовсе не по её вине. Он появился в её жизни в тот момент, когда вопрос об окончании карьеры уже не просто висел в воздухе, а стал чем-то неотступным. Тогда-то тренер и предложил ей последний вариант – встать в пару с партнёром, значительно уступающим и по технике, и по артистизму, и попытаться подтянуть его до собственного уровня. Она согласилась. Страх перед возможностью навсегда лишиться любимого дела пересиливал все вероятные трудности. Вот тогда-то в её жизни и появился Андрей. Он оказался отличным другом, надёжным партнёром и просто хорошим, порядочным человеком. И, наверное, время, что они катались вместе, можно было назвать неплохим. Неплохим…
Алиса посмотрела на возвышающееся перед ней здание школы фигурного катания. Она и не знала, для кого произошедший у них накануне разговор оказался тяжелее – для него или для неё самой. По сути, идея эта и исходила-то от Андрея.
– Алиса, ты должна попробовать, – уверенно сказал он. – Мы ведь оба понимаем, что ты должна кататься и кататься вовсе не со мной.
– А ты? – тихо спросила она.
– А мне нужно заняться чем-то другим. Тем, где я действительно смогу чего-то добиться. Нет во мне того, что делает спортсмена чемпионом… – Он невесело усмехнулся. – А в тебе это есть. Так что давай… Дуй на смотрины к Самойлову. Говорят, он здоровенный, как лось.
И она поехала. Положила в сумку тренировочную форму, коньки, те самые, что оставил ей Руслан в качестве прощального подарка, и поехала. Да, ей нужно было двигаться дальше и двигаться, к сожалению, без Андрея.
Евгений Миронов, тренирующий Максимилиана уже несколько лет, встретил её возле поста охраны и проводил до женской раздевалки. Это был статный, высокий мужчина средних лет с приятным голосом и едва тронутыми сединой на висках тёмными волосами.
– Разомнись немного перед тем, как пойдёшь на каток, – посоветовал он прежде, чем оставить её наедине с рядами стоящих возле стены скамеек и металлическими шкафчиками для одежды.
Пренебрегать его советом она не стала и, натянув немного потёртые на коленях тренировочные легинсы, несколько минут усердно разогревала и растягивала мышцы. Она ясно отдавала себе отчёт в том, что должна показать свой максимум. По крайней мере тот, на который она была способна на данный момент, потому что в том, что ей есть куда расти, Алиса не сомневалась. Попасть в группу к Евгению Миронову… Не сказать, чтобы из-под его крыла выпорхнуло так уж много чемпионов, но причина этого заключалась скорее в том, что он никогда не распылялся и не работал с большими группами. А уж то, как прибавляли в мастерстве попавшие к нему ребята…
Сделав несколько низких наклонов, Алиса выпрямилась и, прогнувшись, встала на мостик. Майка на её груди натянулась, оголяя подтянутый живот, а резинка легинсов опустилась ниже. Перед глазами замелькали ножки скамейки и сравнительно чистый линолеум. Она подумала, что смотреть на мир вот так, из этого весьма сомнительного положения, довольно странно, но всё равно продолжала разглядывать перевёрнутую комнату. Постепенно руки её начали подрагивать, и Алиса, сдавшись, легла прямо на пол. Она должна выйти и показать всё, на что способна. Потому что ей нужно место в группе Евгения Миронова. Потому что она знала – другого шанса у неё уже, скорее всего, не будет.
Дверь открылась неожиданно, без стука, и взору её предстали чёрные мужские кроссовки весьма внушительного размера. Посмотрев вверх, она увидела крупного молодого мужчину с густыми, немного вьющимися волосами цвета вороного крыла и глазами, напоминающими летнее небо. Весьма холодное, надо сказать, летнее небо. Вращаясь в одних и тех же кругах, они несколько раз пересекались во время юниорских стартов, так что узнала она его сразу. Максимилиан Самойлов…
– Отлично, – с сарказмом бросил он. – И долго ты тут разлёживаться собираешься? Вообще-то, тебя все ждут.
– Я разминалась. – Алиса поднялась на ноги, стараясь не выглядеть при этом так, словно её застали врасплох, и подтянула задравшуюся майку.
– Надо же… А я-то думал, это новый вид медитации. – Уголок его губ дёрнулся. – Пошли на лёд.
Алиса мрачно поджала губы, но отвечать не стала. Чувствовала она себя абсолютно по-идиотски, да и выглядела в момент, когда лежала на полу с голым животом, наверное, не лучше.
– Мне нужно надеть коньки. – Она присела на скамью и достала из сумки белые носки в бледно-голубой цветочек. – Я приду через минуту.
– Пожалуй, мне стоит тебя подождать. – Он привалился плечом к одному из шкафчиков и нагло уставился на неё. – А то мало ли…
Ей очень захотелось снова свернуть носки и, запустив в его самоуверенную физиономию, сказать, чтобы он убрался из раздевалки. Нервозность, испытываемая ею с самого утра, усилилась. Судя по всему, настроен Максимилиан был весьма скептически и скрывать этого не собирался.
– Ты готова? – нетерпеливо осведомился он, стоило ей только зашнуровать второй ботинок.
– Готова, – отозвалась она и твёрдо посмотрела ему в глаза. Она должна выйти на лёд и показать всё, на что она способна. Должна. Нет, просто обязана.
– Ну тогда пойдём, – как-то без энтузиазма сказал Макс, открывая дверь. – Посмотрим, на что ты способна. А то знаю я вас таких…
Каких таких, Алиса так и не поняла, но вышла следом за ним в широкий холл, ведущий прямо к хорошо освещённому катку с возвышающимися над ним рядами пластиковых сидений. Каток был тех же размеров, что и в её тренировочном центре, только более новый и светлый. Миронов улыбнулся ей и отворил дверцу бортика.
– Покатайся немного, – сказал он. – А потом покажи прыжки. Я видел тебя в юниорах, но сама понимаешь – это было давно и неправда.
На лёд Алиса выехала в одиночестве. Максимилиан так и стоял за бортиком рядом с тренером и следил за ней: за каждым её шагом, за каждым движением. Она чувствовала на себе его пристальный, холодный взгляд, и это нервировало её так же, как и стоящая на катке тишина. Тренер всегда хвалил её за хорошее, практически бесшумное скольжение, но сейчас ей казалось, что лезвие её коньков врезаются в лёд с диким безобразным скрежетом. Но она была уверена в себе, в своих силах и знала, что техника её куда лучше многих девочек, катающихся в паре и занявших на минувшем чемпионате России место в первой десятке. Прыжки у неё были высокие и лёгкие, к тому же она свободно прыгала их практически с любого захода, что являлось очевидным плюсом при постановке программ, а рост упрощал исполнение парных элементов. Даже со сравнительно невысоким для парника Андреем подкрутка выходила вполне сносная, а Макс был сантиметров на десять выше него.
Сделав круг по катку, она решила продемонстрировать дорожку шагов из их с Андреем произвольной программы и уже было собралась с мыслями, как один её конёк зацепился за другой. Неуклюже взмахнув руками, она ковырнулась и в то же мгновение оказалась на четвереньках задом к наблюдающим за ней от борта мужчинам. В голове её промелькнуло короткое, но весьма ёмкое ругательство. Позорище… Никто не проронил ни слова, и тишина эта казалась такой красноречивой, что Алиса буквально кожей чувствовала презрение, промелькнувшее во взгляде Макса. Коленки ныли, но она не позволила себе показать это даже намёком и, встав, решительно пошла на тройной тулуп. Во что бы то ни стало она должна была сделать его так, чтобы наблюдатели поняли: она способна исполнять сложные элементы, у неё огромный потенциал и столь же огромное желание бороться за медали, за первую ступень пьедестала.
Но тулуп она недокрутила и, не сделав даже двух с половиной оборотов, хорошенько приложилась об лёд бедром. Дыхание на миг перехватило, пронзившая ногу боль прокатилась до самой лодыжки, а из глаз едва не посыпались искры.
– Алиса, ты в порядке? – раздался от борта обеспокоенный голос Миронова.
– Всё хорошо, – отозвалась она, поднявшись на ноги.
– Может быть, тебе нужно немного посидеть?
Макс даже не смотрел на неё. Вернее, смотрел, но так безучастно и мрачно, словно она была деталью обстановки – одним из кресел трибун или частью металлического каркаса. Если бы вместо неё на льду стоял какой-нибудь стул это, наверное, и то вызвало бы у него куда больший интерес.
– Я в порядке, – решительно повторила Алиса, хотя нога у неё по-прежнему болела. Она должна была немедленно всё исправить. Сделать что-то такое…
Не так давно она начала учить тройной лутц. Получался он у неё не стабильно, но всё же чаще выходил докрученным. Конечно же, прыгать его сейчас было рискованно, и отчёт в этом она себе отдавала отлично. Но если бы она прыгнула его…
Приняв решение, Алиса сделала дугу по катку, затем несколько шагов, чтобы лучше почувствовать лёд, и смело пошла на элемент. Оттолкнулась ребром конька и, сконцентрированная донельзя, взмыла в воздух. Один-два-три… Лезвие соприкоснулось со льдом, но устоять она не смогла и, пошатнувшись, повалилась на бок, на этот раз оказавшись в чуть менее экстравагантной позе, чем в первый. Щека её коснулась холодной глади, из груди вырвался выдох.
– Ладно, – сказал Евгений, – заканчиваем с прыжками. – И, обратившись к обоим, добавил: – Попробуйте выйти вместе.
– А смысл? – с раздражением отозвался Макс. – И так всё ясно.
Алиса молчала. Что она могла сказать ему? Да, она выкрутила три оборота, что само по себе было не так уж плохо, но… Она стояла на огромном пустом катке и чувствовала себя приколотой к бумаге бабочкой. Ей хотелось просто взять и раствориться, словно бы её тут никогда не было. Словно бы её вообще нигде и никогда не было.
– Попробуйте, – настойчиво повторил Евгений, и Макс, помедлив несколько секунд, всё же нехотя вышел на лёд.
Выскочив на улицу, Алиса пошла к метро, едва разбирая дорогу. Уже стемнело, и огоньки проезжающих рядом машин сливались в сплошные красно-рыжие полосы. Под ногами хлюпал талый грязный снег, и очень быстро сапоги её стали насквозь мокрыми. Разумно было бы доехать до метро на маршрутке, но меньше всего сейчас ей хотелось находиться среди людей. Да и домой ехать не было никакого желания. Говоря честно, ей вообще ничего не хотелось, разве что превратиться в вязкую дымку тумана и исчезнуть с восходом солнца. Нет… Даже не с первыми лучами, а вот прямо сейчас, в этот самый момент.
Свернув в какую-то подворотню, Алиса добрела до пустой детской площадки и уселась на покрытую мокрым снегом лавочку. Сумка упала прямо в грязь к её ногам, и она, согнувшись, закрыла лицо ладонями. Андрей, Руслан… Они верили в неё, а она… Она подвела их, а главное, она подвела своих родителей. Родителей, которые отдали всё, что у них было лишь затем, чтобы она могла воплотить в жизнь свою мечту. Лучше бы ей и правда было исчезнуть. Лучше бы её вообще никогда не было.
Легинсы на правой ноге порвались, и сквозь дырку виднелась голая разбитая коленка. Плечи Алисы задрожали, тело сотрясли глухие, надрывистые рыдания. Дырявые легинсы – вот и всё, чем она отплатила родителям. Никакая она не чемпионка…
Когда она уходила с катка, Макс даже не посмотрел в её сторону. Он просто отвернулся, не сочтя нужным хоть что-то сказать ей, а потом ушёл, бросив на последок тренеру, что у него нет времени размениваться на всяких там… Под «всякими там» он, конечно же, подразумевал именно её.
Переодеваться она не стала, только сняла потрёпанные коньки и, засунув их в чехол, надела сапоги. Застёжки на них были нормальными, самыми обычными, но дешёвый искусственный мех уже стёрся на пятках, а подошва стала отклеиваться после первого месяца носки.
Такого унижения она не испытывала, наверное, никогда в жизни. У неё был шанс, а она… Вытерев нос ладонью, она попыталась взять себя в руки, но не выдержала и снова заплакала. Второпях она не надела шапку, и волосы её рассыпались по плечам. Как ни пыталась она заставить себя успокоиться, выходило только хуже, и через минуту она уже буквально давилась собственными слезами. В лежащей у ног сумки зазвонил телефон. В безмолвии тихого вечера отчётливо слышалась полифоническая мелодия звонка, но брать трубку Алиса не хотела. Родителям ни к чему лишние переживания, а остальное… Не важно… всё уже не важно. Но умолкший телефон вновь разразился надоедливым сигналом, и она, всхлипнув, потянулась к кармашку. Мало ли…
Вот только звонили вовсе не родители. Достав телефон, Алиса увидела высвечивающийся на дисплее старой кнопочной Nokia номер, а рядом имя – Евгений Александрович М…
Россия, Москва, июль 2020 года
Макс вернулся в спальню и, не включая свет, подошел к шкафу. Получив сообщение, он попробовал перезвонить Алисе, но телефон её был вне зоны действия сети. Судя по тому, что она ему скинула, место и правда было не из приятных. И какого хрена он должен тащиться за ней чёрт знает куда посреди ночи?! Пускай решает свои проблемы сама. Уж кому-кому, а ей он точно ничем не обязан. Стерва… Он взял со стула снятые вечером джинсы и натянул первый попавшийся свитер. За окном громыхнуло, и на миг в спальне стало чуточку светлее. Он увидел силуэт жены, придерживающей одеяло на груди. Волосы её, доходящие до лопаток, струились по плечам, руки были тонкими, обнаженные плечи совершенно беззащитными. Вообще-то, пожениться они должны были только в августе, но мысленно он уже давно называл Лизу своей женой, чувствуя при этом совершенно особенное, собственническое удовлетворение.
– Кто тебе звонил? – спросила она с тревогой.
Видимо, она тоже проснулась от телефонного звонка и теперь, всё ещё немного сонная, ждала объяснений.
– Алиса, – ответил он и, подойдя ближе, присел рядом.
Лиза включила висящий над постелью светильник и нахмурилась.
– Что за Алиса?
– Моя бывшая партнёрша, – пояснил он и, видя в глазах Лизы непонимание, добавил: – Мне надо забрать её, Лиз. Я тебе позвоню, ладно? Погода совсем испортилась. – Он обернулся на окно, и Лиза, прислушавшись, поняла, о чём он: завывания ветра слышались даже в их уютной спальне.
– Я не очень понимаю… – Она помассировала висок и вновь посмотрела на него. – Где она? Почему ты должен её откуда-то забирать посреди ночи?
– Я сам не очень это понимаю, – ответил Макс с раздражением и встал.
Он, конечно же, мог послать Алису ко всем чертям, но знал, что не сделает этого. Потому что, как ни крути, она не была для него чужим человеком. И ещё потому, что Алиса плакала. Если бы плакала Лиза, он бы, возможно, не чувствовал того напряжения, которое чувствовал сейчас. Потому что Лиза могла заплакать из-за какой-нибудь ерунды, а вот Алиса – нет.
Алиса понятия не имела, сколько времени прошло с того момента, как она поговорила с Максом. Ночь казалась бесконечной, но вполне могло быть и так, что из-за холода и страха она просто потеряла некоторую связь с реальностью. Постепенно приближающиеся и становящиеся всё более оглушительными раскаты грома, теперь звучали прямо у неё над головой, а небо то и дело озарялось яркими вспышками. Крупные тяжелые капли, вначале редкие и не столь холодные, превратились в беспощадные водяные потоки. Если бы вокруг было светло она бы, возможно, сумела найти убежище, но всё, что Алиса могла видеть в те моменты, когда небо рассекала яркая полоса – бесконечная стена. Сил стоять у неё не осталось, и она, усевшись прямо на мокрый грязный асфальт, подтянула колени к груди, стараясь держать телефон так, чтобы сильно не намочить его. Она понятия не имела, получил ли Макс её сообщение. Экран померк и, сколько она ни жала на кнопку включения, толка от этого не было. У неё был запасной аккумулятор, но он, так же как и деньги, остался в сумочке. И всё-таки она боялась, что если внутрь телефона попадёт вода, то случится что-то такое… такое… Ведь есть же в этих новомодных телефонах встроенные поисковые устройства, позволяющие найти айфон в случае кражи. И ещё что-то, наверное, есть. Наверное… Ей очень хотелось верить, что есть. И поэтому она, сунув телефон под майку, сжалась, пытаясь защитить его собственным телом. По сути, это было единственным, что осталось у неё, единственным, что могло помочь Максу найти её.
Тяжелые грозовые тучи потихоньку отдалялись, но дождь продолжал лить с прежней силой. Алиса чувствовала себя абсолютно обессиленной. А что, если Макс и правда не получил её сообщение? Сколько времени потребуется, чтобы найти её? И сколько ещё осталось до рассвета? Подняв отяжелевшую голову, она с надеждой уставилась в темноту. Шум дождя глушил остальные звуки, и всё, что она могла слышать, помимо монотонного стука капель об асфальт – прокатывающийся по округе рокот. Кожа её давно покрылась мурашками, одежда промокла так, что не осталось ни одной сухой нитки. Порой она, не питая никаких иллюзий, жала на кнопку включения телефона. Не потому, что ждала чуда, а потому, что это было единственным, что она могла делать. Бездействовать она не умела, но сейчас был как раз тот случай, когда от неё зависело слишком мало. Попробовать пойти вдоль стены? Но сколько она сумеет пройти? Да и куда? А что, если в темноте она споткнётся и повредит ногу? Тогда она не сможет идти даже с наступлением рассвета. Хотя сейчас Алиса вовсе не была уверена в том, что она вообще сможет куда-то идти – столь вымотала её эта ночь.
Поначалу она приняла замаячивший вдали свет за отблеск очередной грозовой вспышки. Но свет не пропал и несколько секунд спустя. Напротив, он приближался – крадучись, будто бы ощупывая окружающее пространство, будто бы выискивая что-то… или кого-то… Алиса попыталась встать. Её колотило от холода, ноги затекли и не слушались. Едва не упав, она схватилась за стену и, не сводя глаз с двух мелькающих в ночи огоньков, хрипло крикнула:
– Макс! – Голос, совсем тихий и дрожащий, потонул в шуме. Машина ехала очень медленно, но перепутать с чем-либо свет фар она не могла. – Макс! – крикнула она снова.
Всё вокруг превратилось в одну сплошную лужу, и ноги её громко шлёпали по воде. Она замерла в ярком пятне света перед машиной, и та тут же остановилась, а ещё спустя мгновение дверь со стороны водителя открылась, и Алиса увидела Макса. Макса, который не оставил её, не бросил, Макса, который нашёл её. Всхлипнув, она бросилась к нему и прижалась так крепко, как только могла.
– Макс… – проскулила она ему в грудь. Он был большим и тёплым. Таким знакомым, таким привычным, что отстраниться от него было выше её сил. Из груди её вырвались беззвучные рыдания.
– Садись в машину, Алиса, – сказал он довольно сухо, но руки его всё же коснулись её мокрых волос. – Давай. Смотри, как льёт. Она кивнула, но так и не сдвинулась с места. – Алиса, давай, дождь идёт.
Он подтолкнул её к открытой двери, и Алиса быстро перебралась на пассажирское кресло. Макс сел за руль. В машине было тепло и сухо. Она уставилась на катящиеся по стеклу струи воды, на темноту, частью которой всего минуту назад была и она сама и, стуча зубами, прошептала:
– Спасибо.
Он молча разжал её пальцы и, забрав телефон, кинул его на приборную панель. Кожа Алисы была бледной, с каким-то синеватым отливом, с волос капала вода, губы побелели. Её трясло, да так сильно, что это было заметно невооруженным взглядом.
– Тебе нужно во что-нибудь переодеться, – сказал Макс и, вытащив из бардачка пачку влажных салфеток, отдал ей. Обернулся назад. Там, рядом с детским креслом, стояла тренировочная сумка Лизы. На улице по-прежнему лило как из ведра, и проведённых вне салона секунд ему хватило для того, чтобы одежда стала влажной. Алиса же вымокла насквозь. Возле её ног уже собралась лужица воды, майка и джинсы прилипли к телу. Перегнувшись, Макс достал сумку и, поставив на колени, потянул язычок молнии.
– Тебе нужно переодеться, Лис. – Он вытащил полотенце и протянул ей. – Не совсем свежее, зато сухое.
– Спасибо, – снова сказала она и, взяв полотенце, промокнула лицо.
Пока она сушила волосы, Макс вынул из сумки Лизину футболку и положил на колени вместе с тренировочными штанами. Потом, закинув сумку обратно, включил климат-контроль.
– Только не надейся, что я буду торчать снаружи и ждать, когда ты всё это на себя натянешь, – мрачно сказал он, забирая у неё полотенце.
Он думал, что Алиса огрызнется или хотя бы недовольно скривит губы, но она, отвернувшись к окну, молча стянула промокшую майку, а затем расстегнула бюстгальтер. Спина у неё была красивая, ровная, с аккуратной ниточкой выступающих позвонков. Он снова подал ей полотенце, а потом, когда она вытерлась, футболку. Пальцы её едва сгибались, и с пуговицей джинсов она провозилась не меньше минуты. Всё это время Макс, угрюмый и немногословный, смотрел то вперёд, сквозь лобовое стекло, то на её худые, дрожащие руки. На ладонях её виднелись небольшие ссадины, и он не знал, что думать об этом. Должен ли он вообще об этом думать? Сама она говорить, похоже, ничего не собиралась, так стоило ли спрашивать?
Макс нажал на педаль газа, и машина тронулась с места. Ему хотелось побыстрее убраться отсюда, а Алиса могла переодеться и на ходу, тем более, что дорога была абсолютно пустая и по большей части ровная. Она наконец-таки расстегнула пуговицу, затем молнию и принялась стягивать отяжелевшую от воды ткань с бёдер. Джинсы, и без того узкие, так облепили её, что, для того, чтобы избавиться от них, ей пришлось приложить немалые усилия. Она кинула их прямо на пол, возле столь же мокрых босоножек и, бросив на Макса лишь быстрый взгляд, взялась за трусики. Он старался не смотреть на неё, но краем глаза видел, как они мокрым жгутиком скатались возле её коленок. Кожа её сплошь покрылась пупырышками и казалась холодной даже на вид.
– Если хочешь, прибавь температуру, – не поворачиваясь к ней, сдержанно предложил он.
Алиса, чтобы хоть как-то собрать стёкшую воду, подстелила под себя полотенце и нажала на кнопку регулятора. Чем теплее становилось в машине, тем сильнее её колотило. Натянув Лизины штаны прямо на голое тело, она скинула полотенце к мокрому белью и, забравшись на сиденье с ногами, поджала их под себя. Несколько минут они проехали в тишине, а потом Макс вновь остановился и, отстегнувшись, потянулся назад. Возле заднего стекла лежало мягкое детское одеяло.
– А ну-ка, – сказал он, накидывая его на плечи Алисы. Она отодвинулась от спинки, и Макс укрыл её. Потом вытянул ремень безопасности и, перекинув его, щелкнул замочком. Машина снова тронулась с места.
– Что случилось? – наконец спросил он, когда они выехали на дорогу.
– Ничего… – поёжившись, ответила Алиса. – Я прилетела поздним рейсом и взяла такси… – По телу её вновь прошла волна дрожи. – Хотела переночевать в гостинице, а утром к родителям поехать.
– А в этой дыре ты как очутилась?
– Не знаю… – Алиса, пытаясь согреться, сжалась клубком и укуталась в одеяло так плотно, как только могла. Её побелевшие пальцы так сильно впивались в края, что на костяшках натянулась кожа. – Навигатор ему так сказал. Гость столицы, чтоб его…
– Ты что, не видела, куда он тебя везёт? – выглядел Макс недовольным. – Какого лешего ты вообще посреди ночи катаешься хрен знает с кем?!
– А что, мне пешком из аэропорта надо было идти? – огрызнулась Алиса и отвернулась к окну.
Макс поджал губы. Ночью, одна…
– Ты уверена, что всё в порядке? – спросил он через минуту. – Где твои вещи?
– Всё в такси осталось. – Она устало вздохнула. – Он просто выволок меня на улицу и уехал.
– Мудила, – процедил Макс и снова умолк, но потом спросил: – Он что-нибудь сделал?
Алиса не сразу поняла, о чём он и поэтому помедлила с ответом. Макс обернулся к ней. Черты его лица стали какими-то каменными, а глаза потемнели. Только теперь до неё дошел смысл его слов, и она тихонько качнула головой.
– Я в порядке. Просто сильно испугалась.
Макс напряженно вглядывался в ночную дорогу и молчал. За то время, что они с Алисой катались вместе, он ни разу не видел её в таком состоянии. Она кричала, злилась, молчала, но чтобы она плакала… Может быть, раз или два он видел в её глазах слёзы досады, но то было совсем другим. Чем больше он думал об этом, тем паршивее делалось его настроение и тяжелее становилось на сердце. Не выдержав, он прижался к обочине и снова остановил автомобиль.
– Покажи мне свои руки, – сказал он, мрачно глядя на Алису.
– Зачем? – Она посмотрела на него с непониманием.
– Алиса, покажи мне свои руки, – повторил Макс таким тоном, что ей стало ясно – сил пререкаться у неё просто не хватит.
По-прежнему не понимая, чего он от неё хочет, она разжала пальцы и протянула ему ладони. Бережно взяв её за запястья, он осмотрел вначале одну руку, потом другую и, заметив красноватые следы от пальцев, резко вскинул голову.
– Что он с тобой сделал? – сипло, с каким-то надломом, выговорил он, не сводя с неё взгляда.
– Да ничего он не делал! – Алиса резко выдернула руки. – Я же тебе уже сказала – всё в порядке.
– Не делай из меня дурака, Алиса.
– Ты сам его из себя делаешь, – гневно отрезала она. – Я тебе сказала – ничего такого не случилось. У тебя паранойя, Макс!
– Да пошла ты к чёрту! – резко заведя мотор, Макс сорвал «BMW» с места, и они устремились вперёд по мокрой, блестящей в тусклом свете фар дороге.
Алиса понимала, что не права и надо бы извиниться, но продолжала упорно молчать. Всё пережитое было ещё столь живо, что стоило ей подумать о том, что случилось, как её снова начинало колотить, а к горлу подкатывали слёзы. И ведь всё на самом деле могло быть ещё хуже… Она не умела красиво плакать, не умела, как некоторые женщины, использовать слёзы в качестве инструмента для достижения целей. И плакать в присутствии другого человека она тоже не умела. Своих слёз она не показывала даже родителям, а сейчас…
– Ты звонишь мне посреди ночи, Алиса, – тихо заговорил Макс, не глядя на неё, – просишь забрать тебя невесть откуда… На руках у тебя синяки, сама ты… – Он мотнул головой. – Что я должен думать? – Он всё же обернулся к ней и, одарив коротким, но пристальным взглядом, вновь переключился на дорогу. – Я даже жене толком не смог объяснить, что произошло. Может быть, у меня и паранойя, но что я должен думать, как ты считаешь? Если тебе надо было, чтобы тебя просто забрали, вызвала бы очередное такси.
– Прости. – Она продолжала сжимать одеяло. – Я правда в порядке. Просто… Мне надо немного успокоиться. Иначе я… – по щекам Алисы скатилась одна крупная капля, потом вторая, и она, всхлипнув, поспешно смахнула их. – Вот видишь…
– Лис, если он хоть пальцем до тебя дотронулся…
– Не трогал он меня, – перебила она. – Только за руку схватил, когда из машины вытаскивал.