Глава 12

Россия, Москва, июль, 2020 года

Макс остановил машину на обочине дороги, напротив вывески находящегося неподалёку от дома круглосуточного бара. Алиса выглянула в окно. Бар этот она знала – несколько раз, ещё в прежние времена, они бывали тут вместе.

– Пойдём. – Макс отстегнулся и открыл дверь со своей стороны. – Выпьем кофе. – И, кинув на Алису взгляд, добавил: – Хотя тебе и чего покрепче сейчас не повредит.

Пожалуй, в данный момент она была с ним абсолютно согласна, и всё же, посмотрев на свои вымокшие сабо, заколебалась. Она только-только начала согреваться и стоило ей представить, как ног вновь касается нечто мокрое и холодное, всю её аж передёрнуло.

– Подожди, – проследив за её взглядом, сказал Макс и опять потянулся к заднему сиденью, куда ранее вернул сумку Лизы.

Дождь практически кончился, капли, хоть и частые, стали совсем мелкими, похожими на мерзкую водяную пыль. Открыв боковой карман сумки, Макс вытащил пару чистых, светло-голубых носочков и отдал их Алисе, а потом достал предназначенные для занятий в зале кроссовки.

– Может быть, там и трусы найдутся? – не удержалась Алиса от сарказма и принялась натягивать носки.

– Да тебе, вроде, и так неплохо, – тут же ответил Макс.

Алиса фыркнула, а он неожиданно поймал себя на том, что, оказывается, скучал по всему этому: по её придиркам, по язвительности, мелькающей порой в её голосе, по её недовольному фырканью и временами колючему взгляду…

Первым, что сделала Алиса оказавшись в баре – прошла в уборную и как следует вымыла руки. Несмотря на то, что в машине она извела почти всю пачку салфеток, ей казалось, что она до сих пор чувствует въевшуюся в кожу пыль. По пути Макс остановился возле круглосуточной аптеки, вернувшись откуда, вручил ей пузырёк хлоргексидина.

Обработав по очереди оба запястья, она подняла взгляд на большое, висящее над раковиной зеркало и всмотрелась в собственное отражение. Пока они ехали, волосы её успели значительно подсохнуть и теперь, завиваясь на кончиках, торчали в разные стороны. Кожа казалась какой-то блёклой, под глазами пролегли огромные тени… Вздохнув, Алиса умылась и, промокнув лицо бумажными полотенцами, попробовала хоть как-то распушить волосы пальцами. Окажись у неё сейчас щётка для волос, пудра и хотя бы одна из тех трёх помад, что остались в сумочке, она бы почувствовала себя куда лучше. Но ни щётки, ни помады у неё не было. Зато у неё была сухая одежда, а в зале её ждал человек, приехавший за ней посреди ночи несмотря на то, что случилось между ними в прошлом. Так что в сложившихся обстоятельствах невозможность расчесаться была, наверное, последним, о чём ей стоило волноваться.

К тому моменту, как Алиса вернулась, Макс успел сделать заказ и, когда она присела за столик, протянул ей бокал с коньяком.

– Выпей, – сказал он. – Сейчас принесут кофе.

Алиса взяла бокал и, слегка покачав, чтобы коньяк коснулся стенок, сделала пару глотков. Горло тут же окутало теплом. Она посмотрела на Макса поверх стеклянных стенок. Он сидел, сложив руки перед собой на столе, и не сводил с неё внимательного, изучающего взгляда. Поставив локоть на стол, она снова поднесла коньяк к губам. Ей всегда нравилось его лицо – лёгкая щетина, твёрдый, упрямый подбородок, чуть тонкая линия губ, глаза, голубые, почти синие, порой темнеющие едва ли не до цвета предгрозового неба. Он относился к типу тех мужчин, чья привлекательность с годами становится лишь сильнее. Оба они за прошедшее время изменились, повзрослели, и сейчас, ночью, сидя напротив него с бокалом в руках, она отчётливо понимала это.

Подошедший официант поставил на стол тарелку с нарезанным кусочками сыром четырёх видов и две чашки кофе. Она тут же уловила приятный, сладковато-пряный аромат.

– Капучино с корицей, – словно прочитав её мысли, сказал Макс. – Правильно?

Она прищурилась и, глядя на него, допила коньяк, после чего обратилась к официанту:

– Повторите.

Взяв свой кофе, Макс откинулся на спинку стула. Когда официант, забрав пустой бокал, удалился, Алиса сказала:

– Не думала, что ты помнишь.

– Не так уж много времени прошло.

– Четыре года, – подвинув к себе чашку, отозвалась она и взяла в руки маленькую серебристую ложечку. Повертев её, положила обратно и тихо вздохнула. – Спасибо, Макс.

– Ты уже благодарила. – Он поставил чашку на блюдце, и до слуха Алисы донеслось тихое звяканье.

Она качнула головой.

– Я действительно тебе благодарна. Даже представить страшно, что было бы, если б ты меня оттуда не забрал.

Признаться, от подобной мысли ему и самому становилось жутковато. Говорить об этом ей он, конечно, не собирался, но стоило вспомнить длинный забор, раскаты грома, стену дождя и темень, густо смыкающуюся за пределами машины, как у него возникало желание передёрнуть плечами. А уж Алиска…

Она сидела напротив него, совсем взрослая, вызывающе-независимая и всё такая же несгибаемая, как и прежде. Даже сейчас, одетая в чужие вещи, измученная и растрёпанная, она держалась так, словно была уверена в своих силах. Прежде её упрямство и проскальзывающая время от времени надменность нередко выводили его из себя. Она не умела сдаваться, не умела отступать назад, а любое поражение воспринимала как личное оскорбление или маленькую смерть. Она всегда шла только вперёд, оглядываясь по сторонам лишь затем, чтобы находить новые точки опоры, и никогда не смотрела назад. Её едва ли не фанатичное отношение к тренировкам, спортивный эгоизм, доходящая до предела требовательность – когда-то он считал всё это крайностями. Она принадлежала фигурному катанию и отдавала работе всё, что у неё было: силы, время, здоровье и того же требовала от него. Он попытался вспомнить, ныла ли она когда-нибудь, жаловалась ли, и не смог, потому что Алиса никогда не ныла и не жаловалась. За те четыре года, что они катались в паре, она ни разу не сказала ему, что ей трудно, что ей тяжело, что она не может или не хочет идти на тренировку: потому что у неё критические дни, болит голова, стёрты ноги или содрана кожа на коленках. И ещё она бросила его, уехала в Штаты и сменила спортивное гражданство… Но сейчас перед ним сидела олимпийская чемпионка, и это значило лишь одно – всё, что она делала, она делала правильно. И не важно, что думали об этом окружающие. Не важно даже, что думал об этом он сам. За те секунды, что они молча смотрели друг на друга, он понял одно: она не изменилась. Она осталась всё той же несгибаемой Алисой, хрупкой и удивительно сильной. Лишь во взгляде её появилось то гордое удовлетворение, присущее немногим людям, прошедшим долгий путь и сумевшим воплотить свою мечту в жизнь.

Официант принёс ещё одну порцию коньяка, и Алиса, отпив глоток, вылила остальное в кофе.

– Пожалуй, так будет лучше, – прокомментировала она, помешивая капучино ложечкой.

– Заказать тебе какой-нибудь салат или горячее?

– Сыра вполне достаточно. – Алиса взяла из стоящей перед ними корзинки круглую ржаную булочку и, разрезав, положила на неё несколько кусочков Маасдама. Сделав ещё один бутерброд, протянула Максу.

– Спасибо, – сказал он. Пальцы их соприкоснулись, а взгляды встретились, и на секунду Макс почувствовал нечто странное: нет, никакой вспышки не было, не было и влечения, но ему вдруг захотелось перехватить её пальцы, задержать их в своей руке. А ещё её глаза… Он уже забыл – как это, смотреть ей в глаза и чувствовать себя так, словно падаешь в ночное небо.

– Как твоя… – на долю секунды замешкавшись, Алиса всё же договорила. – Лиза?

– Кажется, мне наконец удалось убедить её выйти за меня замуж. – Он усмехнулся. – В августе у нас свадьба.

– Мои поздравления, – ответила Алиса чуть сдержанно и отпила кофе. – У вас чудесная дочь. Я видела фотографии.

– Спасибо.

Во взгляде Макса появилось выражение отцовской гордости, и Алиса едва заметно улыбнулась. Она отломила кусочек от бутерброда, сделала ещё один глоток кофе и произнесла:

– Я знаю, что тогда всё получилось не очень красиво, Макс. И что ты так и не отпустил это, я тоже знаю. – Она посмотрела на него. – Только не думай, что мне было всё равно. Я переживала, но…

– Но тем не менее решила свалить в грёбаную Америку, – закончил он за неё. В его глазах появились стальные отблески, тон стал резким, а черты лица затвердели.

Над столом повисло молчание. Алиса неспешно, не отводя взгляда, пила кофе. Её пальцы спокойно лежали на гладкой керамической стенке, а в глазах появилась задумчивость. Его слова как будто отрекошетили от неё и повисли в воздухе. Макс ждал. Оправданий ли? Извинений? Наконец она отставила чашку в сторону и тихо сказала:

– Прости.

– Да что уж…

Саркастически усмехнувшись, он качнул головой и посмотрел мимо неё, в сторону барной стойки. Соблазн пропустить стаканчик-другой виски был так велик, что он едва не поддался, однако, подозвав официанта, попросил принести ещё кофе.

– Прекрати, – сказала Алиса, когда официант отошёл от их столика. Макс выглядел хмурым и чем-то походил на обиженного мальчика. – Чего ты хочешь сейчас от меня услышать? Хочешь, чтобы я почувствовала себя виноватой? Или чтобы я сказала, что жалею?

– А ты жалеешь?

– Нет, – без раздумий ответила она. – Я жалею лишь о том, что мы с тобой многого не сделали, что всё у нас вышло вот так…

– Паршиво вышло, – огрызнулся Макс.

– Паршиво, – согласилась она. – Но в итоге каждый из нас получил немало. У тебя есть семья и командное золото, у меня – личное. Мы стали олимпийскими чемпионами, пусть и не вместе. Так думаешь, я должна жалеть? Думаешь, я должна чувствовать себя виноватой?

Вопрос был отчасти риторическим, и всё же Макс знал, что она ждёт от него ответа. Оперевшись локтем о стол, он снова посмотрел в сторону стойки. Чёрт подери, он действительно хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой! За то, что бросила его, за то, что уехала, за то, что сумела начать всё заново в совершенно чужой стране, с чужими людьми. За то, что оказалась смелее него, решительнее, безрассуднее. Да, он хотел, чтобы она виновато отвела взгляд, потупилась, нервно сжала салфетку. Хотел, чтобы голос её зазвучал неуверенно и тихо. Он хотел… Но Алиса смотрела твёрдо, не отводя глаз, и в каждом слове её слышалась уверенность. Уверенность в собственной правоте, уверенность в принятых ею решениях, в неотвратимости всего случившегося. Она была права, и понимание этого пришло к нему уже давно. Не вчера, не сегодня и даже не в тот день, когда он впервые ощутил, как шевелится его ребёнок. Может быть, это случилось в январе семнадцатого, когда они с Лизой, стоя на верхней ступени пьедестала после выигранного чемпионата Европы, слушали российский гимн, а может, когда ещё…

– Знаешь… – По губам Алисы проскользнула мимолётная кривоватая улыбка. – Стоило ей только появиться в нашей группе, как я сразу почувствовала что-то… И Евгений Александрович, и ты… Всё изменилось. Поначалу я не понимала. Ревновала Миронова, а потом… – К их столику подошел официант, и Алиса ненадолго замолчала. Чашки звякнули в неловкой тишине. – Спасибо. – Она кивнула молодому человеку, и тот, забрав ненужную посуду, удалился.

– Женя никогда не работал с Лизой в ущерб нам, – заметил Макс. – Я помню, как ты бесилась…

– Всё пошло наперекосяк ещё до того, как… До её травмы. – Она посмотрела на стоящую перед ней чашку.

Оглядываясь назад, она понимала, что изначально все пошло неправильно. Макс, Лиза, она сама… Но это теперь она могла рассуждать спокойно, анализируя поступки каждого из них, тогда же, четыре года назад, чувства были слишком живыми, слишком острыми.

– Я видела, к чему мы идём. – Алиса взяла ложечку и задумчиво собрала пенку, но так и не слизала её. – С каждым днём ты всё больше отдалялся. Я злилась, Макс. Ты говорил, что не выносишь её, а сам только и делал, что думал о ней. Да, пусть как таковых отношений у нас не было, но когда тебя открыто меняют на кого-то… – Они снова встретились взглядами, но на этот раз Алиса, медленно качнув головой, отвела глаза. – Ты никогда не задумывался о том, что я, возможно, хотела большего? Не думал, что, если бы предложил мне попробовать что-то построить, я бы, возможно, согласилась на это?

– У нас бы всё равно ничего не получилось, – негромко ответил он. Нет, он не задумывался об этом. По крайней мере, прежде… Но сейчас что-то резко встало на свои места. Они опять посмотрели друг другу в глаза.

– Может быть, и не получилось бы, – не стала спорить Алиса. – Но суть остаётся прежней. В твоей жизни появилась Лиза, а я… Я стала тебе неинтересной. Тебе вообще всё стало неинтересным. Что мне было делать? Ждать, когда же ты что-нибудь для себя решишь? Один раз я уже ждала, а в итоге… – Она едва заметно поморщилась. – Не знаю, важно ли это для тебя… Я сказала тебе тогда, что давно приняла решение уйти из пары. Это неправда. Я до последнего надеялась, что всё встанет на свои места, и не собиралась от тебя уходить. А потом… Потом мы поехали на этот проклятый чемпионат. – В голосе её появилось горькое сожаление. Глаза стали совсем чёрными, а тонкие пальцы сжались в кулачок. – Тогда-то мне и стало ясно, что ничего уже никуда не встанет. Это была самая настоящая агония, Макс. И дело было даже не в нас с тобой. Ты не мог разобраться со своими чувствами, не мог решить, что тебе на самом деле нужно, хотя даже я уже всё поняла. Вот тогда-то я и позвонила Алексу.

– Пей кофе, – тихо сказал Макс и взял свою чашку. – Остынет. И поешь.

Она усмехнулась. Взяла новую булочку и снова сделала два бутерброда – ему и себе.

– Я понимала, что Олимпиада в Корее для меня, скорее всего, станет последним шансом. Это после Сочи у нас ещё оставалось время, а там… – откусив кусочек, она стала медленно жевать.

– А если бы в Корее у тебя ничего не получилось? – поинтересовался Макс и последовал её примеру.

– Не знаю, – честно ответила она. – Я бы, наверное, решилась ещё на один цикл. По крайней мере, если бы это зависело только от меня.

Алиса взяла с тарелки кусочек Дорблю и, положив в рот, запила кофе. За окном занимался рассвет, и в зале, помимо них, не было ни одного посетителя. Допив кофе, Макс попросил принести счёт. Алиса молчала, и он подумал, что, наверное, должен поблагодарить её. Поблагодарить за то время, что они катались вместе, за этот разговор, за то, что когда-то пошла своей дорогой и дала ему возможность идти своей. И всё-таки когда-то он ошибся… Она не была ему чужой, и сейчас, глядя на то, как она устало потирает висок, он отчётливо понимал это.

– Переночуешь у нас, а утром разберёмся с твоими документами, – сказал Макс, когда они сели в машину.

– Твоя Лиза не будет против?

– Всё в порядке, – ответил он и, не заводя «BMW», посмотрел на Алису. – Я предупредил её.

– Тогда поехали, – отозвалась она. – Вообще не могу ни о чём думать. Завтра к родителям надо, а у меня ни денег, ни паспорта…

Макс коснулся её руки, потом накрыл ладонь своей. Алиса подняла на него измученный взгляд.

– Всё будет хорошо, – сказал он, чуть сильнее сжав пальцы. – Не волнуйся.

– Спасибо, – голос её прозвучал совсем тихо. Хриплые нотки стали чуть заметнее, интимная уединённость салона ограждала их от всего внешнего мира, от настоящего и будущего.

Макс провёл пальцами вверх по её руке, к локтю, и она, не отводя от него взгляда, выдохнула. Тусклый рассвет просачивался в салон машины сероватым светом, в котором краски казались чуть более блёклыми, чем были на самом деле, и обоих вдруг охватило чувство странной близости. Макс потянулся к Алисе, и она опустила веки. Губы его коснулись её губ, и настоящее окончательно рассеялось в этой минуте, затерявшейся где-то вне времени, вне их жизней. Ночная буря унесла с собой серые тучи, небо стремительно светлело, и первые солнечные лучи уже проникали сквозь оконные стёкла домов, поигрывали с омытыми дождём листьями деревьев, отражались в оставшихся на асфальте лужах. Алиса приоткрыла губы, и языки их соприкоснулись. Сердце её стукнулось о рёбра… Тёплый солнечный луч, пробравшись в салон, поигрывал с её волосами. Пальцы Макса оказались у неё под футболкой, тронули поясницу…

Алиса мягко отвернулась. Маленький комочек желания, свернувшийся внизу её живота, был неопровержимым доказательством того, что они уже зашли слишком далеко. Прошлое, настоящее, будущее…

– Нужно ехать домой, – негромко, с лёгкой хрипотцой, сказал Макс, и Алиса снова посмотрела на него.

Он, обхватив её за шею, притянул к себе и упёрся лбом в её лоб. Она тихонько, почти беззвучно засмеялась и, не отстраняясь, качнула головой. Им обоим это было не нужно, и она знала это. Просто это утро, просто прошлое, просто между ними всегда было что-то такое… Но Макс любил Лизу, и она чувствовала это в том, как он говорил о ней, как произносил её имя, да и ей самой хотелось совсем другого. Она не собиралась оправдываться за прошлое, как не собиралась и повторять то, что было уже давно пройдено. Да, ей хотелось совсем другого… Ей хотелось страстных вечеров, хотелось, просыпаясь по утрам на скомканных простынях, чувствовать аромат кофе, хотелось горячего шепота на французском… Ей хотелось, чтобы её любили. А ещё ей хотелось, чтобы Стефан думал о ней лучше, несмотря на слова, сказанные ими друг другу в Японии. Несмотря на то, что он принц не из её сказки. Несмотря… да просто вопреки. Она скучала по нему. Скучала сильно, но только сейчас поняла, насколько.

– Никогда не садись больше ночью одна в такси. – Макс обнял её и прижал к себе.

– Не буду, – пообещала она.

В квартире было тихо. Осмотревшись, Алиса принялась разуваться, но не успела она расшнуровать кроссовки, как из старой спальни Макса вышла Лиза. Волосы её, отросшие до лопаток, водопадом спускались по плечам, и выглядела она так… Как Алиса и ожидала – нежная голубоглазая принцесса, защитить которую любой мужчина сочтёт за честь.

– Наконец-то, – сказала она, на ходу завязывая поясок шелкового халатика карамельного цвета. – Макс, я уже начала волноваться.

– Я же сказал тебе, что мы заехали выпить кофе и будем ближе к шести, – ответил он совершенно спокойно, без раздражения и, сделав шаг к ней, добавил: – Извини, что так долго.

– Я постелила в гостиной. – Лиза перевела взгляд на гостью и спросила: – Ты в порядке?

Алиса кивнула. Ей бы, наверное, стоило быть более разговорчивой, но посиделки с Максом отняли у неё последние силы. А ещё она чувствовала себя несколько неловко: все её вещи, включая нижнее бельё, мокрым комком лежали в пакете, который Макс держал в руках, и то, что было на ней, принадлежало исключительно Лизе. Но сама Лиза и виду не подала, что её это хоть сколько-то беспокоит. И не то чтобы это сильно беспокоило саму Алису, просто…

– В ванной есть тёплый халат, – сказала Лиза, когда они пошли к гостиной. – На стиральной машинке лежат чистые полотенца.

– Спасибо. – Алиса остановилась сбоку от свежей постели. – Я, наверное, ещё никогда так не мечтала о горячем душе…

– Ладно, разбирайтесь тут, – зевая, протянул Макс и качнул пакетом. – Положу твоё барахло в машинку. Сама запустишь, когда помоешься.

Он коснулся плеча жены так легко и непринуждённо, что Алисе сразу стало ясно – подобные касания для них нечто естественное, привычное. Лиза чуть заметно улыбнулась ему и, когда он вышел, снова переключила внимание на Алису.

– Тебе что-нибудь ещё нужно? А… – Она приподняла подушку и достала из-под неё длинную широкую футболку. – Вот… думаю, спать в ней тебе будет удобно.

– Да, спасибо, – поблагодарила Алиса. Вся эта ситуация была настолько странной, что, если бы не дикая усталость, она бы десять раз подумала, прежде чем задавать следующий вопрос, но сейчас всё, чего она хотела – принять горячий душ и забраться под одеяло, поэтому Алиса просто спросила: – У тебя не найдётся что-нибудь из нижнего белья? Моё совсем мокрое, а спать без трусов как-то…

– Сейчас найдём что-нибудь, – отозвалась Лиза, глядя на неё с пониманием. – Иди в душ. Я положу тебе под подушку, а потом лягу ещё на пару часиков. Надеюсь, Улька не подскочит раньше восьми.

– Ты была права, когда говорила, что мне нужно выяснить всё с Алисой. – Макс прижал Лизу спиной к себе и уткнулся в её макушку. – Знаешь… сегодня я понял, что она мне не чужая. Мы говорили, и как-то… я просто понял это и всё.

– По-моему, ты понял это раньше. – Вздохнув, Лиза повернулась к нему лицом. – Макс… Я отношусь к этому спокойно только потому, что доверяю тебе. И я не хочу, чтобы это поменялось.

– Это не поменяется, – ответил он негромко, но твёрдо, и поцеловал её в лоб. – Поначалу, когда мы с ней только начали кататься вместе, она тянула меня. Даже не в плане работы, а эмоционально. Ты же знаешь, какое это сложное было время…

– Конечно знаю. – Лиза устроилась на его плече. – Если бы она не имела для тебя никакого значения, ты бы уже давно забыл обо всём и перестал на неё злиться.

– Да… – Он погладил Лизу по спине. – Спи. Утром я попробую включить Алискин телефон, посмотрю, что за контора прислала к ней этого упыря, а сейчас давай немного поспим.

Едва горячи струи воды коснулись её плеч, Алиса опустилась на дно ванной и, обхватив колени руками, уткнулась в них лбом. Напряжение и страх, пережитые ею этой ночью, подкатили к горлу горьким комком из слёз, и она, не сдержавшись, всхлипнула. Понимание собственной беспомощности придавило её почти так же, как несколько часов назад у той бетонной стены, под которой она, мокрая и продрогшая, пыталась сохранить остатки тающего самообладания. Она всего лишь женщина. Женщина, нуждающаяся в защите, в том, чтобы рядом с ней был кто-то, способный позаботиться о ней. Кто-то более сильный, чем она сама.

Рыдания рвались наружу и она, чтобы не дать им волю, прикусила кожу на коленке. Но это не помогло. Слёзы, солёные, горячие, покатились по щекам, смешиваясь со струйками льющийся сверху воды. Алиса дрожала. Казалось, что какая-то частичка непроглядной холодной ночи пробралась внутрь неё, сдавила сердце, коснулась души. И сейчас Алиса завидовала Лизе, потому что та имела полное право прижаться к тому самому, надёжному и сильному, который мог защитить и уберечь её, а сама она – нет. Потому что Макс принадлежал Лизе, так же, как и Лиза принадлежала ему, а вот она не принадлежала совершенно никому, а человек с которым она ненадолго смогла почувствовать себя счастливой, в последнюю их встречу смотрел на неё так… Так, словно она выпачкалась в чем-то грязном.

Зайдя в ванную, Лиза увидела аккуратно развешанное бельё Алисы. Тонкое, кружевное, цвета топлёного молока, оно висело в самом дальнем уголке полотенцесушителя так, чтобы не привлекать особого внимания. На маленьком дисплее стиральной машинки мигала надпись «end». Открыв барабан, Лиза вытащила постиранные джинсы и бросила их в сухой таз вместе с Алисиной майкой. Наспех приняв утренний душ, она развесила бельё на балконе и принялась готовить завтрак. Появление Ульяны внесло в их жизнь значительные изменения, но, как ни странно, приспособились они с Максом быстро.

Поставив на плиту кастрюльку с молоком, Лиза пошла в детскую, чтобы проверить дочь. Часы показывали начало девятого, и та в любой момент могла проснуться. Обычно, пока она накрывала на стол, Макс помогал Уле умыться и одевал её. Лизе нравилось наблюдать за тем, как он, такой большой и сильный, возится с их малышкой, как поднимает её на руки, как разговаривает с ней и играет. А ведь когда-то она боялась признаться ему, что беременна…

Ульяна сладко спала, приоткрыв во сне маленькие пухлые губки, и казалась похожей на ангела с рождественской открытки. Сердце Лизы переполнила нежность. Кончик одеяла съехал, но, боясь потревожить дочь, она оставила всё как есть и вернулась на кухню.

Макс уехал совсем рано, ещё до того, как она встала. Сквозь сон она слышала, как он ходит по комнате, как роется в тумбочке.

– Ты куда? – сонно прошептала она, чувствуя, как он остановился напротив постели, не решаясь разбудить её.

– Попробую с Алискиными документами разобраться, – ответил он, присаживаясь рядом и, чуть ощутимо усмехнувшись уголком губ, добавил: – А то придётся нам её у себя поселить.

– Не то чтобы мне эта идея совсем не нравилась…

Макс нежно коснулся губами уголка её рта и встал.

– Полежи ещё немного. – Он прикрыл одеялом её плечи. – Не знаю, сколько времени всё это займёт, но я постараюсь не задерживаться.

К тому моменту, как из детской послышалась возня, Лиза уже успела сварить кашу и сделать какао, так что начало дня можно было считать вполне удачным.

– Будешь кашку? – спросила она у дочери, помогая той промокнуть личико после утреннего умывания.

Уля помотала головой и потёрла глазки. Накормить её сразу же после подъема с постели было задачей практически невыполнимой, и настаивать Лиза не стала. По опыту они с Максом уже знали, что получасовая отсрочка завтрака способна принести куда больший результат, чем строгие взгляды и уговоры.

Налив себе большую чашку свежего какао, Лиза присела за стол и, включив мультики на планшете, попыталась усадить Улю рядом с собой, но та быстро перебралась на пол.

– А тут тебе не сидится? – вздохнула Лиза, сделав большой глоток.

– Иди ко ме, – тоненьким голосочком попросила Уля, но Лиза категорично качнула головой.

– Хочется тебе на полу сидеть – сиди. Но без меня.

– Иди, – повторила Ульяна более настойчиво.

Лежащий на столе телефон заиграл негромкой мелодией вызова. Лиза, посмотрев на дисплей, удивлённо приподняла брови и нажала на кнопку «ответить».

– Надо же, кто нарушил молчание, – без приветствия, проговорила Лиза, глядя на хмурящую маленькие бровки дочь. Та надулась и выглядела очень недовольной. В такие моменты Ульяна, при всём сходстве с ней, жутко напоминала своего отца.

– Прости, Лиза. – В голосе Стефана послышались виноватые нотки, и она решила сменить гнев на милость. Улыбнулась и проговорила:

– Принято. Надеюсь, у тебя были очень веские причины целый месяц сбрасывать мои звонки.

– Мне нужно было подумать, – отозвался Стефан.

– Знаешь, Стефан, – со смехом ответила Лиза, – иногда тебе нужно поменьше думать, нет?

– Смотрю, твоё настроение хорошее, – в его голосе, наконец, послышалась улыбка.

– Надо говорить «у тебя хорошее настроение», – поправила его Лиза, улыбаясь в ответ.

– Смотрю, у тебя хорошее настроение, – тут же перестроил фразу Стефан. –Так?

– Так. – Лиза взяла тарелку и, придерживая телефон плечом, положила себе несколько ложек каши. – Но это только благодаря тебе. А вообще, ночь у нас выдалась тяжелая.

– Что-то с Ульяной? – тут же обеспокоился он.

– Да нет. – Лиза вернулась за стол. – С Улькой всё в порядке слава Богу.

Она рассказала ему о ночном звонке Алисы, о разыгравшейся вечером непогоде и о том, каким встревоженным был Макс, когда поехал забирать её. Может быть, он и пытался скрыть тревогу за раздражением, но она уже давно научилась угадывать оттенки его настроения. Да она и сама не находила себе места до тех пор, пока он не позвонил и не сказал, что нашёл Алису и что они скоро будут дома, только заедут в соседний бар, чтобы выпить по чашке кофе.

Стефан слушал её очень внимательно и, чем ближе она подбиралась к концу истории, тем напряжённее становился его голос. То, что между её другом и бывшей партнёршей Макса завязалось что-то не очень простое, Лиза поняла ещё в Японии, но, судя по тому, как тогда отреагировал Стефан на её безобидные вопросы, лезть к нему не следовало. По крайней мере, на тот момент. Сейчас же Лиза окончательно убедилась в своих подозрениях.

– Как она? – спросил Стефан очень серьёзно, от чего акцент его стал куда заметнее.

– Спит.

В трубке послышался шумный выдох, и Лиза представила, как, должно быть, хмурится сейчас Стефан. Она нарисовала на каше спиральку и посмотрела на притихшую Ульку. Планшет лежал на полу экраном вниз, а Ульяна старательно ковыряла краешек обоев.

– Уля! – шикнула на дочь Лиза и, когда та обернулась, погрозила ей ложкой. – Нельзя этого делать. По рукам надаю.

– Као, – с невинным видом протянула она и неуклюже поднялась на ноги. – Хосю као.

– Ладно, Стефан, – сказала Лиза. – Кажется, твоя крестница дозрела до завтрака, так что пойду кормить её.

Только положив трубку, Лиза поняла, что, должно быть, построила фразу слишком уж мудрёно, и вряд ли Стефан сумел точно уловить её смысл. Обычно в таких случаях он переспрашивал её, уточнял значение слов и словосочетаний, но на этот раз тонкости русского его, похоже, совсем не интересовали.

Алиса сидела, укутанная в длинный махровый халат, и пила сваренный Лизой кофе.

– Тёя. – Уля дёрнула её за пояс, вынуждая поставить чашку на стол.

– Алиса, – уже в третий раз поправила она и ласково улыбнулась. – Меня зовут Алиса.

– Аися, – послушно повторила Ульяна, не сводя с Алисы огромных голубых глаз.

– Правильно.

– Мо Додый, – протянула девчушка планшет, и Алиса, взяв его, включила мультик.

Лиза, глядя на них, молча пила кофе. Странно было видеть Алису вот такой – спокойной, приземлённой и какой-то… мягкой. Ульяне она, похоже, нравилась…

Разговор у них не вязался и, если бы не Ульяна, неловкость чувствовалась бы куда сильнее.

– Алис… – Лиза на миг замешкалась, но всё же продолжила: – Ты прости меня. За то, что тогда так получилось. Я влезла в ваши с Максом отношения и… – Она пристально посмотрела на гостью. – Не мне тебе рассказывать, что дальше.

– Что уж, – отозвалась Алиса, не глядя ей в глаза.

Лиза встала. Она знала, что виновата перед ней, но говорить о том, что сожалеет о случившемся не хотела. Потому что сожаления она не испытывала, а врать… К чему это? Обе они знали правду, так что враньё было бы слишком унизительно для обеих. Как сложилась бы жизнь Алисы, если бы она не встряла в их с Максом личные отношения? Как сложилась бы её спортивная карьера? Скорее всего, не было бы этой смены партнёра, переезда в Штаты, травли со стороны СМИ… Возможно, она бы всё равно завоевала своё олимпийское золото, только путь к нему оказался бы проще. Да… скорее всего завоевала бы. Потому что такие, как Алиса, не сдаются, не отступают…

– Прости меня, – повторила Лиза. – Я давно хотела попросить у тебя прощения. За Макса, за вашу пару…

Увлечённая мультфильмом Уля притихла и теперь сидела в уголочке на мягкой подушке. Светлые волосы, аккуратные бровки… Отвечать Алиса не спешила. Какое-то время она задумчиво смотрела на девочку, а потом перевела взгляд на Лизу.

– Всё это уже не важно, – глядя на неё, сказала она. – Наверное, всё получилось правильно.

Лиза тоже посмотрела на дочь. Правильно… Да, пожалуй, всё действительно сложилось правильно.

– Ты точно не хочешь есть? – спросила Лиза, когда Алиса, допив кофе, спрятала руки в длинные рукава халата. – Алис… Ты выглядишь уставшей. Уверена, что с тобой всё в порядке?

– Это перелёт… – После ужасной ночи чувствовала она себя отвратительно. И хотя несколько часов спокойного сна привели её в более или менее приличное состояние, голова, как всегда, казалась тяжёлой. – Ненавижу самолёты.

– Может быть, сварить ещё кофе?

Не успела Алиса ответить, как в коридоре послышался звук проворачивающегося в замке ключа, и она, вскинув голову, посмотрела в сторону двери. Лиза тоже повернулась на шум.

Через несколько секунд в кухню зашёл Макс и, прислонив к стене ярко-красный чемодан с дорожной биркой, кинул на табуретку джинсовку, а потом протянул Алисе белую кожаную сумку.

– Проверь кошелёк, – резко сказал он и обратился к Лизе: – Кофе ещё остался?

– Нет, но могу сварить.

– Я был бы тебе признателен.

Открыв сумку, Алиса послушно проверила карточки и, достав из карманчика небольшую стопку банкнот, посмотрела на Макса.

– У меня не было столько наличных, – с лёгким недоумением сказала она.

Макс равнодушно пожал плечами.

– Теперь будет.

Уже успевшая насыпать в турку свежий кофе Лиза, включила чайник.

– Надеюсь, он в порядке? – убрав за ухо прядь волос, поинтересовалась она.

– В относительном, – бросил Макс и ушёл в ванную.

Включив воду, он хорошенько вымыл руки и насухо вытер их мягким, постиранным с детским кондиционером для белья полотенцем. Костяшки пальцев саднило, но попадись ему эта тварь, он бы не задумываясь пустил в ход кулаки ещё раз.

После нескольких попыток разбитый телефон Алисы кое-как включился. Правда, пересечённый длинной трещиной экран работал так плохо, что для того, чтобы вытащить нужную информацию, ему пришлось наведаться к давнему приятелю. Благо, Алиса не додумалась сесть в машину к одному из пасущихся в аэропортах бомбил, а вызвала такси через приложение.

Как оказалось, знакомства в ГАИ могут помочь не только в получении прав…

Телефон Жени был выключен, но Макса это не удивило. Уже несколько дней они с Ксюшей и маленьким сыном грели косточки на тёплом побережье Таиланда. Второй номер был предназначен для сугубо личного пользования и звонить на него стоило только в случае острой необходимости. Сочтя необходимость вполне острой, Макс набрал второй номер и, когда Женя взял трубку, не стесняясь в выражениях, выложил события минувшей ночи. А через два часа они с Антоном – крепким двадцатитрехлетним парнем, тренирующимся в их группе вместе со своей партнёршей, уже ехали к одному из постов ДПС, где их поджидала белая «Киа Рио», услужливо остановленная внимательным сотрудником в форме…