Глава 13

Россия, Москва, июль 2020 года

– У нас молоко есть? – Макс достал из шкафчика миску и повернулся к Лизе, нарезающей овощи для салата.

– Смотря для чего оно тебе нужно.

Она скинула с разделочной доски нашинкованные тонкими ломтиками огурцы и взяла большой мясистый помидор. Сидящая рядом Ульяна тут же потянулась к нему, но Лиза, мягко отстранив дочь, вручила ей половинку огурца.

– Омлет хотел сделать, одним твоим салатом мы сыты не будем, – проворчал Макс и открыл холодильник. Осмотрел его содержимое и достал бутылку молока.

Она оказалась почти полной. – Отлично, – потряс её и вернулся к миске, рядом с которой уже лежали восемь яиц.

Раздавшийся звонок в дверь заставил Макса и Лизу вновь переглянутся.

– Ты ждешь кого-нибудь?

Лиза отрицательно мотнула головой и, вытерев руки о кухонное полотенце, свисающее с плеча Макса, отправилась открывать. И каково же было её удивление, когда на пороге она увидела Стефана.

– Мы с тобой утром разговаривали, и ты был в Берне. – Лиза непонимающе нахмурилась, рассматривая нежданного гостя.

– Был. А теперь я тут.

Стефан вел себя странно. Да что уж тут говорить, выглядел он тоже довольно необычно: взъерошенные волосы, встревоженный, блуждающий где-то мимо неё взгляд, раздражённо поджатые губы. Пожалуй, таким она его еще не видела. Он шагнул в квартиру и тут же осмотрел обувницу, где, помимо кроссовок Макса, пары разноцветных сандалий Ули и её собственных, стояли и белые босоножки на невысокой танкетке, принадлежащие Алисе. Подняв голову, Стефан спросил:

– Где Элис?

Лиза указала пальцем в сторону комнаты. Стефан молча разулся, аккуратно приставил свои мокасины к босоножкам Алисы и всё так же молча ушел в указанном направлении. Лиза же, проводив его взглядом, вернулась на кухню. Ульяна сидела на стуле и, увлеченно мотая ножками, грызла огурец. По-прежнему сохраняя молчание, Лиза достала из холодильника пучок редиски и бросила в раковину. Макс усиленно взбивал яйца. Не отвлекаясь от своего занятия, он спросил:

– Кто приходил?

– Стефан, – ответила Лиза, отдирая редиску от ботвы.

– И чего он не идёт сюда?

– А он не к нам приехал, – как то совершенно буднично ответила Лиза, посмотрела на Макса и усмехнулась.

– М-м-м… – многозначительно промычал он. Оставил венчик в миске и снова открыл холодильник, забрал оставшиеся от десятка яйца и, проходя мимо, подмигнул Лизе. – Нам понадобится больше еды, – сказал он, посмеиваясь.

Постучать Стефан даже не подумал, и меньше всего его волновало в данный момент, что Алиса, к примеру, может быть не одета. Его вообще не волновало, что она может подумать о нем. Весь этот проведённый вдали от неё месяц он терзался угрызениями совести и пытался найти хоть какое-то более-менее здравое объяснение всему происходящему между ними. Поначалу он делал попытки уверить себя в том, что это обычное влечение, потом, что это что-то поверхностное, мимолетное, но в итоге ему пришлось признать – Алиса – это нечто серьёзное, нечто глубокое, проникнувшее в его сознание, в его сердце и душу. Прежде он не думал, что когда-нибудь будет бояться позвонить девушке или встретиться с ней, попросить у неё прощения, но Алиса… Слова, что она говорила в их последнюю встречу, взгляд её, холодный, пробирающий – это свидетельствовало о том, что она действительно не хочет иметь с ним ничего общего. И впервые в жизни им овладело нечто вроде страха – неприятное, угнетающее чувство, вмещающее в себя и досаду, и непонимание, и растерянность. Он, как какой-то мальчишка, скрылся от посторонних глаз и весь месяц, полностью посвятив себя работе, пытался выковырять Алису из головы. У него это даже начало получаться. Вроде бы начало, но в момент, когда он практически убедил себя в том, что столь яркие и обжигающие чувства к ней уже утихают… в тот самый момент он решил позвонить Лизе. Весь месяц он избегал её. Она знала его слишком хорошо, слишком сильно чувствовала его, поэтому врать ей он бы не смог. Но говорить правду… Да чёрт подери, он и сам-то не мог понять, в чём заключается эта правда!

Только вот услышав о случившемся, Стефан уже не мог держать свои чувства под контролем. Собираясь в аэропорт, он даже не подумал о том, что ему необходимо взять хоть какие-то вещи. В тот момент им руководили исключительно инстинкты и эмоции. Едва положив трубку, он, прихватив барсетку с документами и кредитками, сорвался с места. От осознания того, какой опасности подверглась этой ночью Алиса… его Алиса, внутри все холодело, сжималось, скручивалось. В голове билась одна мысль: все потому, что его не было рядом с ней, все потому, что впервые в жизни он струсил и отступил.

Войдя в комнату, Стефан прикрыл дверь. Алиса стояла у окна и, услышав шум, обернулась. Он так сильно скучал по ней… Ему хотелось подойти, прикоснуться к ней, к её худеньким плечам, зарыться пальцами в её тёмно-каштановые волосы, вдохнуть аромат восточных пряностей, так восхитительно обволакивающий его каждый раз, когда он находился рядом с ней. Но он, будто прикованный, продолжал стоять на месте. Да, он потерял голову – абсолютно точно и столь же абсолютно безвозвратно. Теперь, в этот самый момент, он балансировал на краю пропасти и понимания, как сделать шаг назад, у него не было. А вот вперед, в бездну, в неё…

Её глубокий, проникающий в самую его суть взгляд сделал с ним то, чего не удавалось сделать ещё никому – больше ни о чём не думая, броситься вниз. С этой женщиной он терял контроль над своими мыслями, над своими чувствами, над своими поступками. Рядом с ней он переставал подчиняться разуму. Рядом с ней он терял и одновременно с тем обретал самого себя.

– Что ты тут забыл? – голос Алисы прозвучал грубо, а глаза наполнились гневом. Возможно, она и была удивлена его появлению, но очень умело скрыла это. Вся она подобралась, напряглась, черты лица её заострились. Алиса коротко выдохнула.

– С тобой все в порядке? – Он все же медленно приблизился к ней и остановился лишь в нескольких сантиметрах.

– Лучше всех, – усмехнулась она, отступив на шаг назад, подальше от него. – Ты приехал к своей подружке? Вот и вали на кухню, а меня оставь в покое, – процедила Алиса. – Я, кажется, ясно дала тебе понять, что видеть тебя больше не желаю. Я все тебе сказала, добавить мне нечего!

– Я приехал не к Лизе, – проговорил Стефан. – Я волновался за тебя, Элис… – Его руки нежно обхватили её плечи.

Он смотрел на неё так, словно она была ему небезразлична, словно бы она для него что-то значила. Хоть немного, чуть-чуть, но значила. Видеть его, чувствовать на себе его взгляд и понимать, что все это – не для неё, Алисе было невыносимо. Она не такая. Ему нужна девушка – ангел, милая и добрая, та, что никогда не совершает ошибок, та, что думает правильно, говорит правильно и живет тоже абсолютно правильно. Такая, как Лиза. Макс променял её на Лизу, и Стефан…

Алиса резко скинула его руки и, едко усмехнувшись, заговорила:

– Не стоило приезжать, Стеф! Со мной все в порядке, смотри: руки-ноги целы, влезла в размеренную жизнь твоих друзей и, ты знаешь, мне тут отлично! Сижу вот, строю коварные замыслы по соблазнению чужих мужей. Алекса соблазнила, вот думаю, как Макса в койку уложить, а после него и за Миронова примусь! У них, конечно, есть дети, но это все не имеет значения.

Фыркнув, она оттолкнула Стефана от себя. Тот молча отступил. Он ничего не говорил, просто смотрел на неё, и это ещё сильнее выводило её из себя. Ну на кой он ей?!.

– У тебя комплексы, Элис.

Он снова начинал злиться. Алиса видела, как глаза его темнеют, как ободок радужки становится мутно-зеленым.

– Еще скажи мне, что я не такая! – закричала Алиса, теряя над собой контроль. – Я именно такая, Стефан! – Она смотрела на него с бессильной яростью. – Я сплю с теми, с кем мне захочется, и мне плевать, женаты они или нет! Мне плевать, есть ли у них дети, счастливы ли они в браке и любят ли своих жен! Ты же так обо мне думаешь?! Тебе омерзительно! И в нашу последнюю встречу тебе тоже было омерзительно! Так что же ты привязался ко мне?! – последние слова она буквально проорала ему в лицо. – Найди себе такую же идеальную, как Лиза Меркулова!

– Хватит, Элис! Прекрати! – Алиса вновь оказалась в его сильных руках. – Зачем ты это говоришь? Что ты хочешь доказать? Мне, себе, окружающим?.. Мне не было омерзительно рядом с тобой, Элис. Мне ни секунды не было омерзительно. – Голос его срывался на хриплый шепот, глаза лихорадочно блестели, пальцы сжимали её плечи сильно и уверенно. Алисе снова захотелось разреветься. – Почему ты хочешь, чтобы я думал о тебе хуже, чем ты есть на самом деле?.. – Господи, ну сколько можно?..

Она выдавила улыбку и уже спокойно, размеренно произнесла:

– А ты знаешь, какая я, Стефан? Что ты знаешь обо мне? Что ты знаешь о моем прошлом, о решениях, которые я принимала? – Она попыталась высвободиться из его хватки, но пальцы его будто бы врезались в неё, срослись с ней. Он держал её так крепко, что это причиняло боль. Невероятно сладкую боль. Она одновременно желала, чтобы он исчез из её жизни и вместе с тем, чтобы не отпускал. Никогда. На мгновение ей даже показалось, что его руки – это единственное, что не дает ей упасть, держит её над пропастью, у яркой точки света, коими казались ей его глаза. – Сколько раз мне тебе повторить, что я не та, кем ты меня хочешь видеть… Я спала с мужчиной, который был старше меня на двадцать шесть лет, Стефан. У него была жена и маленький ребенок. А знаешь, что я? – понизив голос до шепота, она продолжила: – Я смотрела его жене в глаза и не чувствовала ровным счетом ничего, Стеф. Ни-че-го. Это моя жизнь, я поступаю так, как считаю нужным, и ни ты, ни кто либо другой не имеют права лезть ко мне и пытаться убедить, что я делаю что-то не так.

Его ладони скользнули по её плечам вниз и, наконец, вовсе безвольно опустились. Гордо вскинув подбородок, она с вызовом посмотрела ему в глаза, не позволяя ни себе, ни, тем более, ему усомниться в сказанных ею словах. Она проваливалась во тьму, в непроглядный мрак, туда, где его не было рядом. Её участь – одиночество, и он не сможет изменить этого. Не потому, что она не позволит этого, не потому, что она этого не хочет. Она хочет, хотела бы. Но в её жизни всё иначе. Всегда было иначе, иначе будет и впредь.

Россия, Москва, 2009 год

Алиса, вжавшись в угол, сидела на полу в ванной комнате и сжимала в руках коробку с новенькими коньками. Новенькими белыми коньками марки, позволить себе которую могли лишь фигуристы очень высокого уровня. Пальцы её впивались в эту коробку так, словно это было единственным, что могло спасти её. Хотя, по сути, это было действительно так … Дорогие белые коньки – прощальный подарок Руслана. Менее часа назад он пришёл к ней в комнату и сказал, что ему предложили работу в Казани. Сказал, что он забирает семью из Ставрополя, что они переезжают на съёмную квартиру, предложенную ему вместе с новым контрактом. Алиса никогда не питала иллюзий по поводу их отношений, но день, чтобы поставить точку, он выбрал совсем уж неудачный. Деньги заканчивались, а тренер уже даже не намекал – говорил прямо, что если в ближайшее время не удастся найти высокого надежного мальчика, ей стоит задуматься о завершении спортивной карьеры.

«Алиса, ты можешь пойти в синхронное катание, в команду вон девочек твоего возраста набирают, ну… или в шоу», – сказал он ей этим утром. – «Жизнь на этом не заканчивается, ты талантливая девочка, но не у всех получается пробиться».

Вот только Олег Геннадьевич ошибался. Стоит ей сдаться, и жизнь её на этом закончится. Пока она живет, она будет бороться, карабкаться, а если упадет, то снова полезет вверх. И никто никогда не сможет её остановить.

Начавшийся сезон явил миру новую пару Ольга Максакова и Иван Устинов. Красивые, статные, в дорогущих костюмах с отличными программами, они выглядели дорого и вкусно. Алису разбирала злость, ей хотелось кричать, хотелось крушить все, что попадалось под руку. У неё не было денег даже на еду, а её Ванечка рассекал лед в паре с дочкой министра.

А вот теперь Руслан… Ну почему именно сегодня, в тот момент, когда её выдержка трещала по швам, когда силы, казалось, были на исходе? Больше не пытаясь сдерживать слёзы, Алиса плакала и плакала, вымывая из себя всю боль, накопившуюся за минувшие месяцы. Почему-то все её оставляют. Ваня, Руслан…

Простенькая мелодия вызова, вторгшись в её мрачную обречённость, заставила Алису поднять голову. Судорожно выдохнув, она отложила коробку на пол рядом с собой и вытянула из кармана толстовки мобильник. Звонила мама. Слезы новой волной подступили к её глазам, но она, всхлипнув, вытерла щеки и ответила.

– Привет. – Алиса выдавила улыбку. – Как вы? Как папа?

– Привет, солнышко. – Голос мамы обычно успокаивал её, но только не в этот раз. Ей так хотелось прижаться к ней: как в детстве почувствовать мамин запах, укутаться в её любящие объятия, рассказать обо всем, что с ней происходит и, может быть, даже попросить помощи. Но она не могла. Родители и без того сделали для неё слишком много, слишком многим пожертвовали ради того, чтобы у неё была возможность заниматься фигурным катанием, и просить о чем-то большем она просто не имела права. Они бы отдали последние крохи, сняли бы последнюю одежду, лишь бы помочь ей, но это прежде она была не способна помочь себе сама, а теперь… Теперь она должна справиться. – У нас все хорошо, папа тоже в порядке. – Она всегда так говорила. Даже когда это было вовсе не так, и сами они нуждались в поддержке, для неё у них всегда всё было хорошо. Алиса едва сдержала всхлип и, проглотив ком в горле, сказала:

– А у меня вроде как скоро появится новый партнер, мам. – Она врала. И, наверное, мама это понимала, но сделала вид, что очень рада:

– Это же отлично, Лисенок! Ты у нас такая талантливая, мы с папой уверены, что у тебя всё получится. Ты только не сдавайся. И не стесняйся просить у нас помощи. Ты же знаешь, мы всегда готовы тебе помочь.

– Да, мам. Конечно знаю. Я ни за что не сдамся, мам. Мне на тренировку пора, я люблю вас, скоро приеду в гости.

– Мы тебя тоже любим, дорогая. Папа привет передает.

– И ему передавай. – Алиса прикусила кожу на запястье, лишь бы не заплакать в трубку. Слезы снова, оставляя на щеках горячие дорожки, покатились из её глаз, и она, скомкано попрощавшись, отключила телефон. А затем, прислонив голову к холодной плитке, безвольно опустила руку и разжала пальцы. Маленький кнопочный мобильный вывалился из её ладони и отлетел в сторону. Но Алиса, казалось, не заметила этого. Уже не в силах бороться с истерикой, она заплакала в голос. Она ненавидела себя за то, что не может помочь маме и папе, ненавидела за то, что не может помочь даже самой себе, за то, что не может уйти от теряющего в неё верутренера и за то, что взяла подаренные Русланом коньки, но ничего не могла сделать с этим. Неужели она так и останется никем? Неужели у её родителей так и не будет повода ею гордится? Неужели она – всего лишь ни на что не способная статистка, девочка, которой суждено так и остаться где-то на задворках больших ледовых арен? Неужели её мечты так и останутся лишь мечтами?..

Россия, Москва, июль 2020 года

Макс бросил взгляд на миску с заготовкой для омлета и, взвесив в руке большую сковороду, пришел к выводу, что проще достать противень и запечь всё в духовке. Из комнаты периодически доносились голоса. В какой-то момент они стали громче, и Лиза, уловив раздраженный тон Стефана, посмотрела на Макса округлившимися глазами.

– А я тебе говорил, что она кого угодно доведет. – Он вернул сковородку на плиту и открыл дверцу духовки. Достал противень и включил газ.

– Это же Стефан, – потрясенно покачала головой Лиза. – Я никогда не слышала, чтобы он с кем-то разговаривал на повышенных тонах. Тем более, с женщиной.

– Ничего, он скоро дерганый станет, – покривил губы Макс, переливая содержимое миски. Затем подошел к столу, за которым сидели Лиза с Ульяной, подмигнул дочери и забрал с разделочной доски помидор, нарезанный женой для салата. Её попытки возмутиться сошли на нет после быстрого, но крепкого поцелуя. Вздохнув, она лишь качнула головой, а Макс, вернувшись к плите, щедро сдобрил помидорными дольками заготовку. Отправив туда же крупные ломтики сыра, он снова повернулся к Лизе. – Алиса – это не женщина. Алиса – это исчадие Ада.

– И, тем не менее, вчера ты не раздумывая поехал за ней. А ещё, о Боже! Ты каким-то образом катался с ней аж четыре года! И спал с ней тоже ты, если мне память не изменяет, – Лиза скептически скривила губы.

Макс в ответ наградил будущую супругу красноречивым взглядом, ясно дающим понять, что с памятью у неё все замечательно и, кашлянув, поправился:

– Хорошо. Это чертовски талантливое исчадие Ада, – и добавил, не сдержав смешок: – Во всех отношениях.

Уже готовую запустить попавшейся под руку редиской прямо в его нагло ухмыляющуюся физиономию Лизу остановил резкий, какой-то надломленный выкрик Алисы:

– Так что же ты привязался ко мне?! – Следом за этим из комнаты донеслось: – Найди себе такую же идеальную, как Лиза Меркулова!

Макс, лукаво глянув на жену, цокнул языком и, пытаясь не рассмеяться в голос, произнес:

– Это Алиса, конечно, погорячилась.

В этот раз редиска всё же стукнулась о его плечо. Лиза, ухмыляясь, взяла со стола следующую, но кидать не стала, а просто зажала в кулачке, зато почувствовавшая вседозволенность Ульяна громко засмеялась и швырнула в отца огрызком огурца. Обиженно потерев плечо, Макс подошёл к дочери.

– Доиграетесь, уйду я от вас! – сказал он, обращаясь сразу к обеим и, подняв Улю на руки, погрозил ей пальцем. Та, пряча улыбку в кулачок, хитро посмотрела на него и тихонько что-то залепетала. Понимая, что очередная попытка пожурить дочь окончилась ничем, Макс выдохнул и чмокнул её в маленький хорошенький носик. Ульяна поморщилась и потянулась к стульчику. Усадив её, Макс нагнулся к Лизе и тронул её губы своими. В тот момент, когда он уже хотел отстраниться, она удержала его, ухватив за ворот футболки и, улыбнувшись в губы, поцеловала уже сама.

– Скорей бы они уже свалили, – ловя её нижнюю губу ртом, выдохнул он.

Лиза усмехнулась. Нет, он точно никогда не изменится! Хотя оно, наверное, к лучшему.

Из комнаты Стефан и Алиса появились спустя несколько минут. Пройдя на кухню, Алиса встретилась с Лизой взглядом и молча уселась рядом.

Стефан же отправился в ванную. Ему необходимо было успокоиться, разложить слова Алисы по полочкам и решить для себя, чему из сказанного ею верить полностью, что разделить на два, а на что и вовсе не стоит обращать внимания. Он понимал, что она намеренно провоцирует его, и, чёрт возьми, получалось у неё это просто отлично! Открыв кран, он выдавил на ладонь пену из дозатора, намылил руки и посмотрел на себя в большое круглое зеркало с похожими на светлячков светильниками с обеих сторон от него. Он сам себя не узнавал в смотрящем на него из отражения мужчине. Раздосадованный, сбитый с толку, со сквозящей во взгляде злобой, подпитывающей не унимающееся чувство раздражения. В таком состоянии он находился теперь постоянно, и это действовало ему на нервы. Времени, чтобы как следует обо всём подумать, у него не было, и тем не менее, он не сомневался: слова Алисы о том, что она встречалась с женатым мужчиной – правда. Вот только в то, что при этом ей было всё равно, ему не верилось вовсе. Потому что… Да попросту потому, что язык тела говорил совсем другое: выражение её глаз, голос, каждое её движение – всё это выдавало её. И, как бы она ни пыталась спрятаться, скрыть свои чувства за резкостью, он видел куда больше, чем она хотела показать. И вот теперь, глядя на своё отражение в зеркале, он отчётливо понимал, что желает докопаться до сути этой женщины, понять её и понять себя.

На кухне он появился как раз в тот момент, когда Макс, поставив перед Алисой тарелку с омлетом, протянул ей вилку. Посмотрев на него, она покорно взяла прибор и, положив рядом на стол, мрачно вздохнула.

– Руки не скрипят? – с долей ехидства поинтересовалась Лиза, проводив хитрым взглядом Стефана, усевшегося за стол напротив Алисы. Он непонимающе качнул головой, и она, фыркнув, переформулировала: – Что ты так долго делал в ванной?

– Отстань ты от человека. Мало ли что он там делал. – Макс, понимающе ухмыльнувшись, подмигнул Стефану, поставил перед ним омлет и уселся на свое место.

Ульяна вертелась на руках Лизы и ни в какую не желала есть предложенное ей пюре.

– Уля, я не включу тебе мультики, если ты не поешь! – Лиза из последних сил старалась удержать изворотливую проказницу, но та, сжав губы, все же сползла на пол и, пробравшись под столом, вдруг подошла к Алисе и, потянувшись к ней, громко выдала:

– На рутьки!

– Предательница, – высказала Лиза дочери и подвинула её пюре к Алисе. – Вот и корми тогда её сама.

Опешив, Алиса все же посадила Ульяну на колени. Девчушка тут же схватилась за крупный локон её волос, и Алисе потребовалось немало усилий, чтобы высвободить прядь из детской хватки. Улыбнувшись, она проговорила:

– Будешь есть пюрешку?

Уля кивнула. Повернувшись к столу, она оперлась кулачками о столешницу и схватила ложку. Алиса кормила девочку, стараясь не обращать при этом внимания ни на её притихших родителей, с удивлением наблюдающих, как дочь с упоением поедает такое ненавистное для неё овощное пюре, ни на Стефана, не сводящего хмурого пристального взгляда с неё самой. Она подумала, что если посмотрит на него, то цвет её лица сольется с цветом красного платьишка Ули. И что ему нужно от неё?! Сколько уже можно смотреть на неё вот так?!

Через несколько минут малышка, не выказывая протеста, дожевала последнюю ложку. Алиса вытерла салфеткой её подбородок, а после провела рукой по светлым, чуть волнистым волосам. Похоже, на этой земле ещё одним ангелочком, вьющим верёвки из мужиков, стало больше.

– Как ты это сделала? – когда Ульяна, соскользнув с коленок Алисы, убежала в комнату за игрушкой, спросила Лиза. – Нам с Максом порой час требуется, чтобы её накормить, а ты управилась за десять минут.

– У меня есть опыт, – криво усмехнулась Алиса и положила в рот кусочек омлета. – Вкусно, – совершенно искренне похвалила она Макса и тот, гордо расправив плечи, посмотрел на будущую жену. Лиза лишь закатила глаза и тихонько засмеялась.

– Давай подогрею, – предложила она и, не встретив возражений, поставила тарелку Алисы в микроволновку.

Если бы не мотыляющаяся туда-сюда Ульяна, перетаскавшая Алисе, казалось, все свои игрушки, обстановка за столом была бы весьма напряженная. И напряженность эту создавал по большей части Стефан, за время обеда не произнёсший и двух десятков слов. Лиза пару раз попыталась задать ему вопрос о родителях, но получив в ответ лишь какое-то невразумительное бурчание, благоразумно оставила его в покое. С одной стороны, выглядело всё это более чем забавно, с другой – вызывало у неё беспокойство. И, что самое главное, на этот раз, судя по всему, помочь Стефану она не могла ничем. Одно дело спорт, бытовые проблемы или что-то такое, обычное, и совсем другое – чувства. Видимо, пройти через это должен каждый…

Когда Алиса, поблагодарив хозяев за вкусную еду и за то, что не бросили в беде, сказала, что ей пора ехать к родителям, и она вызовет такси, Стефан вовсе, с грохотом отодвинув стул, встал из-за стола. Вышел из кухни и скрылся в комнате, где состоялся их недавний разговор.

– Я сам тебе такси вызову. – Макс допил чай, достал мобильный и вышел в прихожую.

Лиза обернулась к Алисе и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но выразительный взгляд той заставил её передумать. В дверях, волоча за собой огромного, едва ли не больше её самой зайца, снова появилась Ульяна.

– Аися, смоти! – Она подняла на Алису свои огромные голубые глаза и довольно улыбнулась.

– Уля, ну зачем ты его притащила? Видишь, какой он беленький, а ты его по полу таскаешь, – присев на корточки, мягко обратилась к дочери Лиза. Когда Уля, обернувшись к матери, обняла ту за шею и крепко прижалась к ней, Алиса не смогла сдержать улыбку. – Лиса, – легонько шлепнув Ульяну по попке, она поднялась с дочерью на руках и сказала: – Его подарил ей Стефан. Она еще ходить толком не умела, а он припер этого зайца. Тогда он был раза в два больше её самой.

Алиса подняла игрушку, стряхнула с белоснежной мордочки пылинки и посмотрела в добрые глаза. Это все было настолько неправдоподобно, что казалось каким-то сном: разговор с Лизой, вчерашние слова Макса, Стефан, зачем-то прилетевший в Москву и, самое главное, эта милая девочка, льнущая к ней с таким беззаветным доверием, удивительно пахнущая молоком, конфетками и весенними цветами. Ей казалось, что мир, созданный Максом и Лизой для своей дочери, мир, наполненный любовью и нежностью, отторгает её. Этот чистый правильный мирок был не предназначен для неё, и от этого она чувствовала себя неуютно, именно поэтому она хотела поскорее покинуть его.

– Такси ждет у подъезда. – Остановившийся на пороге кухни Макс оторвал телефон от уха и засунул в карман.

– Спасибо.

Улыбнувшись Ульяне на прощание, Алиса вышла в прихожую, сняла с вешалки джинсовку и было сделала шаг в комнату, чтобы забрать вещи, но дверь открылась сама. Навстречу ей, с её чемоданом в одной руке и дорожной сумкой в другой, вышел Стефан. Поставив вещи рядом с ней, он спросил:

– Это всё, что у тебя было?

Ей хотелось пнуть его, наорать или, по крайней мере, сделать что-то такое, что стерло бы с его лица это невозмутимое выражение. И что он привязался к ней?! Неужели так трудно оставить её в покое и не бередить и без того растрепанную душу?! Неужели всего того, что она наговорила ему, недостаточно?! Ну почему… Почему он не может понять, что она не такая?! Не милая, не хорошая… Она обыкновенная, самая-самая обычная, совсем не такая, как ему нужна.

– Все, – едва сдерживаясь, сухо ответила Алиса и сунула ноги в босоножки.

Молча взяв мокасины, Стефан отошел в сторону и, сняв с крючка ложку для обуви, принялся обуваться. Алиса скрипнула зубами, – даже это её в нем раздражало. Все в нем было настолько правильным, настолько выверенным, что её начинало потряхивать. Выпрямившись, он взял с тумбы свою барсетку и повернулся к стоящим неподалёку Лизе и Максу.

– Я тоже поеду.

Макс пожал ему руку, Лиза же, дождавшись, когда рукопожатие окончится, передала ему Ульяну, обняла Стефана и спросила:

– Значит, до свадьбы мы не увидимся?

Бросив быстрый взгляд на стоящую рядом и сжимающую в руках маленькую сумочку Алису, Стефан обратился к Лизе:

– Вряд ли.

Приобняв её на прощание, он поцеловал в щёку сидящую на руках Макса крестницу и, снова взяв вещи Алисы, вышел на лестничную площадку. Уже там обернулся на Алису и сказал:

– Я жду тебя внизу.

Ей хотелось послать его к чертям, бросить пару ядовитых фраз и дать понять, что никуда она с ним не поедет. Ей хотелось сказать ему, чтобы он проваливал и что она не хочет иметь с ним ничего общего, что даже в одно такси она с ним больше никогда не сядет, но вместо этого она почему-то молча кивнула.

Прощаясь с Лизой, она не знала, что говорить. Кроме банального «спасибо», и слов то особо не было. Но Лизе этого было более чем достаточно, и по взгляду её Алиса отчётливо поняла это. Нет, в борьбе за Макса у неё не было никакого шанса. Впрочем… к чему лукавить, никогда бы у них не получилось такой вот семейной идиллии и любви такой – обжигающей, яркой и вместе с тем нежной, у них не было бы. Привычка – возможно, но разве этого достаточно для прочного счастливого брака?

Уже стоя в дверях, Лиза наклонилась к ней и, улыбнувшись уголками губ, негромко произнесла:

– Стефан – хороший парень, и ты так просто от него не отделаешься.

– По-моему, он не лучшего обо мне мнения, – невесело ответила Алиса.

– А, по-моему, ты ошибаешься.

Недоверчиво усмехнувшись, Алиса вышла на лестничную площадку.

Лиза же, заперев дверь, обернулась к так и стоящему с уже засыпающей Улькой на руках Максу. Приподняв брови, он покачал головой и шепотом, чтобы не потревожить дочь, сказал:

– Ну что, пристроила дружка? Ты вообще уверена, что он тебе друг? Своему я бы такого не пожелал.

– Знаешь, я бы тебя тоже никому не пожелала, – бросила Лизка и молча указала в сторону детской.

Улыбка на лице Макса стала еще шире, и он, покачивая Ульяну, направился в комнату.