Глава 16

Россия, Московская область, июль 2020 года

Ей казалось, что вчера она отключилась едва только закрыла глаза. Не поднимая головы с подушки, Алиса провела рукой рядом и ощутила горькое разочарование. Вторая половина кровати была пуста. Повернувшись на бок, она осмотрела комнату и не увидела ни единого упоминания о том, что Стефан Мартье был здесь. Ни единого… На мгновение всё случившееся вчера показалось ей лишь сном. Лютым кошмаром, финал у которого вышел вроде как счастливым. Но разве в реальности, в её реальности, мужчина может отложить все дела и приехать в другую страну только лишь потому, что испугался за неё? И всё-таки он приехал. Алиса перевернулась на спину и потёрла лицо руками. Приехал… Вот только почему не дождался, пока она проснётся или хотя бы не разбудил её?

Несколько минут она так и пролежала с открытыми глазами, упираясь взглядом в дощатый потолок, и думала о минувшем вечере. С ней явно творилось что-то неладное… Чем дольше она находилась со Стефаном, тем меньше хотелось ей оставаться одной. Быть может, она просто устала от постоянной необходимости быть сильной и самостоятельно справляться с трудностями? Должна же она была когда-нибудь устать от этого… Вздохнув, Алиса заставила себя откинуть одеяло и встать с постели. Всё, что ей сейчас нужно – тёплый утренний душ. Тёплый утренний душ и несколько поцелуев, а ещё совсем немного прикосновений. Если бы Стефан только дождался, когда она проснётся…

Родителей Алиса нашла в гостиной. Незамеченная, она на несколько мгновений остановилась, наблюдая за тем, как мама и папа, сидя на диване, разглядывают альбом с её детскими фотографиями. Мама улыбнулась и что-то негромко произнесла, указывая на какой-то снимок, а отец тихонько засмеялся. У Алисы защемило сердце. Она была невероятно счастлива, что Бог подарил ей таких родителей. Вместе они преодолели все трудности: травму отца, безденежье, отчаяние, боль, как физическую, так и душевную. Но улыбка мамы несмотря ни на что осталась по-прежнему светлой и искренней, а из взгляда отца не исчезла сила. Она всегда хотела, чтобы их семья жила лучше, чтобы родители не испытывали чувства нужды. Её путь к олимпийскому золоту был долгим и непростым, но она знала, для чего стремится наверх. Мама повернула голову, и улыбка её стала еще шире.

– Доброе утро, соня.

– Доброе утро. – Алиса подошла к дивану, поцеловала в щеку сначала отца, затем мать, а после устроилась рядышком и кивнула на альбом. – Решили предаться воспоминаниям?

– Мать с самого утра Стефану твоему все альбомы притащила, – хитро скосившись на жену, ответил Виктор, и Алиса возмущенно воскликнула:

– То есть ты показала ему и это?! – Ткнула она в фотографию с детским надувным бассейном. – Мама, я же здесь голая!

– Детка, тебе же всего два года, – с непониманием отозвалась Надежда и поспешила перевернуть страницу. И тут Алисе предстала новая порция «замечательных» изображений: вот она сидит на коленях у отца и просто разрывается от истеричных рыданий. Мама говорила, что ей не купили щенка, которого она заприметила на рынке. А вот она в детском саду, широко улыбается, совершенно не заботясь о том, что половины зубов у неё нет, а челка, упрямо завиваясь, торчит в разные стороны.

Алиса, шумно выдохнув, прижала ладошку ко лбу и простонала:

– Неудивительно, что он сбежал. Вы б еще чего похуже ему показали.

– Стефан сам захотел посмотреть твои детские фото, – произнесла мама, нежно погладив Алису по спине. – И никуда он не сбежал. Мы с папой заговорили о твоём дне рождении…

– Про шашлык мы заговорили, – вставил отец, – во сколько начинать будем.

– Да, – подтвердила Надежда. – А Стефан переспросил, когда у тебя день рождения, понял, что сегодня, дико смутился и уехал. Просил тебе передать, что скоро вернётся.

– А он не уточнил, когда это «скоро»? – Алиса прислонилась к спинке дивана.

Так вот оно что… Губы её тронула улыбка. Она поймала понимающий взгляд матери и качнула головой. Ей хотелось, как в детстве броситься ей на шею, рассказать о переживаниях, опасениях и мыслях, но она привыкла быть независимой, не просить у них помощи, не разговаривать с ними о своих проблемах. Все это сдерживало её, не давало открыться. Алиса понимала, что трудности уже давно позади, что маленькая девочка наконец может прижаться к маме, позволить той унять все печали, вот только… Девочка выросла и разучилась столь открыто выражать чувства. Но Алиса не сомневалась – родители спокойны за неё. По их глазам она видела – они знают, – их дочь сильная и смелая. Даже если она не рассказывает им о своих печалях и заботах, она знает, что они всегда будут рядом с ней.

Надежда встала и вышла из комнаты, а вернувшись, протянула Алисе завернутый в праздничную бумагу, перевязанный большим бантом сверток.

– Мы с отцом долго думали, что подарить нашей дочери, у которой есть практически все, и решили, что это тебе обязательно пригодится, если однажды ты все же вернешься в Россию. С днем рождения, Лисёнок. Мы тебя очень любим и очень скучаем по тебе.

Взяв подарок, Алиса обняла маму. Затем наклонилась к отцу и сжала его в крепких объятиях. Знали бы они, как она по ним скучает. Развернув бумагу, она увидела большой и невероятно мягкий бордовый шарф, шапку и перчатки того же цвета.

– Ма-ам… – Алиса снова прильнула к матери.

– Я надеюсь, с цветом угадала.

– Угадала, – на выдохе прошептала она.

– Неделю по ночам вязала, спать мне не давала, – проворчал Виктор, хмуря брови, но в глазах его таилась улыбка. – Хватит обниматься, скоро твой… даже не знаю, как его называть, – хмыкнув, он поднялся на ноги и оперся на трость. – Жених?

– Друг, – поправила отца Алиса.

– Не суть, вы с матерью идите мясо подготовьте, а я мангал разожгу. Надо показать твоему швейцарцу, что такое русские шашлыки.

– Мне кажется, он скоро от этих наших традиций сбежит обратно в Европу, – засмеялась Алиса и, подхватив под руку маму, повела на кухню.

За время своей карьеры Стефан успел привыкнуть к смене мест и, попадая в новую, незнакомую страну, как правило, легко подстраивался под обстоятельства, однако выбраться из российской глубинки оказалось той ещё задачей. Благо, пожилой сосед Решетниковых как раз направлялся к станции за супругой, и ему не пришлось идти пешком.

– Перейдёшь на другую сторону платформы, – закуривая, объяснил мужчина, когда они вышли из машины, – электричка на Москву минут через двадцать должна быть. Вначале моя придёт, а потом твоя.

Мужик с удовольствием затянулся едким сигаретным дымом, а Стефан, поблагодарив, пошёл к перекинутому через рельсы деревянному настилу. Он, конечно же, мог поехать и на такси, но отец Алисы сказал, что так выйдет быстрее. Да и очень уж удачно подвернулся сосед…

Стоя на старенькой, усеянной щербинками платформе, Стефан вслушивался в птичий щебет и тихий шорох листьев. Их швейцарское поместье тоже окружал лес, а птицы порой заливались так звонко, что ему казалось, будто он попал в волшебный край. Но эти птицы, эти деревья, вся эта страна… Было в этом нечто особенное, нечто невероятно притягательное.

Рядом с ним, держа на поводке лохматую собаку, прошла дородная женщина. В свободной руке она несла корзинку, доверху наполненную свежими огурцами и какой-то травой, похожей на ту, что вчера Алиса кинула в чай, только едва сорванную. Пройдя вперёд, женщина остановилась под железной табличкой с названием станции и посмотрела вдаль, на убегающую далеко-далеко серебристую полоску рельсов. Стефан тоже посмотрел в том направлении, но ничего не увидел и, чувствуя себя отчасти странно, отчасти глупо и совсем немножечко гордо от того, что он затеял всю эту авантюру с самостоятельной поездкой в Москву, стал ждать появления электрички.

В воскресное утро народа оказалось немного, и Стефан уселся возле окна так, чтобы видеть окружающий пейзаж. Он ещё ни разу в жизни не ездил на российских электричках, и оттого всё увиденное вызывало в нём живой интерес. Не успели они проехать и двух станций, как двери вагона открылись, и в проходе возник мужчина с большой клетчатой сумкой в руках. Он поставил сумку прямо на пол и, вещая на весь вагон, стал доставать оттуда всевозможные мелочи, начиная от средства для травли муравьёв и заканчивая миниатюрными швейными наборчиками. Женщина, сидящая напротив Стефана, подозвала его и, протянув мелкую купюру, попросила дать ей кухонное полотенце, а потом, как ни в чём не бывало, продолжила читать книжку в мягком переплёте. Мужчина с сумкой прошёл дальше, а уже через станцию в проходе появился новый…

После того, как где-то на полдороги седовласая женщина в цветастой юбке, с лицом, напоминающим спелый персик, исполнила «Голубой вагон идёт качается», Стефан перестал удивляться, и когда в створках дверей остановилась торговка мороженым, последовав примеру своей соседки, купил стаканчик. Правда последние рубли он отдал контролёру за билет, но, как оказалось, в российских электричках принимают даже евро…

Чем ближе они подъезжали к Москве, тем больше оказывалось людей в вагоне, и к тому моменту, когда состав прибыл на конечную станцию, свободных мест почти не осталось. Стефан пошёл к выходу вместе с плотным потоком пассажиров и, оказавшись на улице, неосмотрительно замешкался, в результате чего едва не получил по ногам чьей-то дорожной сумкой.

– Отошёл бы хоть в сторону, – проворчала сухенькая старушка, бросив на него недовольный взгляд и, волоча за собой перевязанную бечёвкой сумку на колёсиках, скрылась в толпе.

– Ну чего встал-то?! – Прозвучало одновременно с ощутимым толчком в ногу. В жизни Стефана случалось разное: падения, ушибы, был даже перелом. Но вот корзинкой с огурцами он не получал ещё ни разу…

– Извините, – ответил он женщине с собакой и, решив, что так много людей в любом случае не может идти не в ту сторону, пошёл вперёд.

Лиза ждала его у табло. Очаровательно-нежная в лёгком бледно-розовом платье с рисунком из маленьких разноцветных цветочков, она очевидно выбивалась из разношёрстной массы людей. Яркое июльское солнце играло в её светлых волосах, а на руке поблёскивал тонкий браслет из белого золота. Увидев её, Стефан ощутил знакомое тепло и помахал рукой. Она тоже заметила его, махнула в ответ и красивой, уверенной походкой пошла навстречу.

Швейцария, 2010 год

Тренировка только началась. Подойдя к борту, Стефан сразу увидел её: хрупкую белокурую девочку в чёрных лосинах и коротком утеплённом жилете. Несмотря на то, что Йохан Бернаскони считался одним из ведущих швейцарских тренеров, группа у него была небольшая – всего пять человек, среди которых теперь числился и сам Стефан. Решение перейти к новому тренеру далось ему непросто, и всё же он понимал – для того, чтобы двигаться дальше, необходимо что-то менять. Вот теперь, в результате этих перемен, Стефан стоял рядом с Йоханом и смотрел на скользящих по льду девушек.

– Елизавета, держи спину, – прикрикнул тренер на ту самую, в лосинах и жилетке.

Девочка неловко дёрнулась и повернулась в их сторону. Она казалась зажатой, усталой и напуганной, и Стефану внезапно захотелось подбодрить её.

– Я хочу посмотреть на твой ритбергер, – строго сказал Йохан, вновь обращаясь к ней. – Только при заходе не спеши.

– Хорошо, – ответила она.

Голос у неё был негромкий и нежный. Она зашла на прыжок, но не докрутила его и упала, а потом падала снова и снова, до тех пор, пока Бернаскони с мрачным видом не сказал, что тренировка окончена…

Россия, Москва, июль 2020 года

– Ты не перестаёшь меня удивлять, – проговорила Лиза, подойдя на расстояние вытянутой руки, и ласково улыбнулась. Улыбка у неё была потрясающая – открытая и нежная, такая же нежная, как и она сама.

За прошедшие с момента их первой встречи годы она очень изменилась, но при этом умудрилась остаться прежней белокурой девочкой с мягким голосом и красивыми голубыми глазами. Нет, глаза у неё, пожалуй, стали ещё красивее…

– Доброе утро, – ответил ей Стефан с улыбкой. – Это была интересная поездка.

– Боюсь представить… – Лиза тихонько засмеялась и, взяв его за руку, повела ко входу в массивное здание вокзала.

– Значит, нам нужно что-то этакое? – спросила Лиза, выезжая с привокзальной парковки.

На заднем сиденье её синего «Рено», так же, как и в олимпийском «BMW» Макса, было установлено детское кресло. Вообще-то, после игр в Пхёнчхане она тоже получила «BMW» с российской символикой, но её они продали практически сразу. Лиза куда увереннее чувствовала себя за рулём небольшой машины, да и два внедорожника на семью было как-то слишком хотя бы потому, что содержание такого автомобиля требовало внушительных расходов.

– Что-то очень… красивое, – подтвердил Стефан.

– И дорогое? – Лиза на мгновение повернулась к другу.

– Что-то такое, чтобы ей понравилось. – Стефан выглядел немного озадаченным и взволнованным. – Что-то такое… особенное.

Она никогда не видела его таким, и это вызывало у неё смешанный с беспокойством интерес. Нет, любопытно ей вовсе не было, но… Стефан был для неё не просто другом – за то время, что они знали друг друга, он стал частью её жизни. Именно он был с ней рядом в самые трудные моменты, именно он помог ей поверить в себя и отчасти благодаря ему она стала той, кем была теперь. И Лиза знала, что он дорожит ею точно так же, как она дорожит им.

– У вас с Алисой серьёзно? – наконец спросила она.

– Мне кажется, она мне не нравится, – после недолгого молчания ответил он и, поймав на себе многозначительный взгляд подруги, исправился: – Ну… не просто нравится. То есть не «не нравится», а куда больше, чем нравится.

– В смысле всё же нравится, но больше, чем нравится, – едва сдерживая улыбку, уточнила Лиза, останавливаясь на светофоре.

Стефан забавно наморщил лоб, и она, легко дотронувшись до его бедра, все же улыбнулась.

– Ладно, я поняла.

Как ни хотелось Стефану побыстрее вернуться обратно, Лиза наотрез отказалась идти с ним куда-либо прежде, чем он угостит её кофе. Игнорируя вялые протесты, она направилась прямиком к находящейся на первом этаже торгового центра кофейне, из гостеприимно распахнутых дверей которой доносился манящий аромат.

– Ничего за двадцать минут с твоей Алисой не случится, – бросила она в ответ на его раздосадованный взгляд и, осмотрев зал, направилась к угловому диванчику.

Звонок Стефана застал её в тот момент, когда она, ещё не выбравшаяся из тёплой постели, пыталась увернуться от так и норовящей сунуть ей в нос плюшевого медведя дочери. С тех пор, как Уля научилась более или менее уверенно ходить, подобные пробуждения у них с Максом происходили регулярно, и они, можно сказать, успели к этому привыкнуть. Но предыдущая ночь выдалась слишком беспокойной, так что на этот раз они бы предпочли обойтись без медведей и всякого там Ульяниного зоопарка. Зевнув, Лиза посмотрела на экран смартфона и, увидев имя Стефана, поспешила взять трубку. Выслушав его, она поняла, что ни на кофе, ни на завтрак времени у неё нет…

– Как думаешь, мы успеем за час? – спросил Стефан, когда официантка принесла им две чашки латте.

Лиза вздохнула, и во вздохе её промелькнуло едва уловимое раздражение. Поняв, что спрашивает это уже во второй раз, Стефан умолк. Около минуты они просидели в тишине. Стефан покорно ждал, пока она допьёт, но Лиза буквально кожей чувствовала его нетерпение.

– Сделай лицо попроще, а? – наконец, не выдержав, сказала она.

– Лицо попроще?

– О, Боже… – Ей так и захотелось стукнуться лбом о столик. Но делать этого она, само собой, не стала, а просто качнула головой. – Купим мы подарок для твоей Алисы, не переживай ты так.

Умом он понимал, что Лиза права, однако справиться с чувствами оказалось довольно трудно. А уж стоило ему только вспомнить сладко спящую Алису… С утра он несколько минут смотрел на неё, борясь с желанием вернуться обратно в постель и разбудить её поцелуем в щёку, в шею. Уснула она быстро, но поначалу ворочалась, даже стонала во сне и успокоилась лишь тогда, когда он, обняв её, крепко прижал к себе. А потом её мама показала ему фотографии. Алиса верхом на лошади, Алиса с огромным рожком мороженого, голенькая двухлетняя Алиса в детском бассейне….

– Извини, – улыбнулся он допивающей кофе Лизе. – Чувствую себя дураком.

– Никогда бы не подумала, что скажу тебе это… – Она, держа чашку в лодочке ладошек, облизнула верхнюю губу от пены, – но сейчас ты и выглядишь, как дурак.

Он тяжело вздохнул. Наверное, она была права…

– Спасибо тебе, – сказал Стефан, стоя возле ожидающего такси. В руках он держал три пакета – один большой, бумажный, с большой прямоугольной коробкой внутри, и два поменьше. Ко всему прочему таксист уже загрузил в багажник два ведра маринованного шашлыка. На вопрос Лизы, зачем ему столько мяса, Стефан ответил, что они будут жарить мясо на огне и его должно быть много. В ответ она только цокнула языком и, саркастически усмехнувшись, качнула головой.

– Никогда бы не подумала, что буду выбирать бельё для Алисы, – сказала Лиза с улыбкой, но взгляд её при этом оставался немного задумчивым и каким-то серьёзным.

Глядя на неё, Стефан думал, как же не похожа она на девушку, ради которой он и устроил эту вылазку. Или как та девушка не похожа на неё… Несмотря на то, что они с Лизой никогда не были парой, он всё ещё помнил запах её духов, помнил, какая нежная и тёплая у неё кожа. Любил ли он её? Конечно любил, и Лиза знала это. Но Алиса неожиданно смогла занять в его жизни место, которое, по сути, никогда не было занято. Потому что они с Лизой достойны большего, чем могли бы дать друг другу, если бы все сложилось иначе. Не потому, что он бы не смог сделать ее счастливой, а потому что этого счастья ей было бы недостаточно. И ему… ему тоже было бы недостаточно.

Стефан обнял подругу, чувствуя ее тепло, вдыхая аромат волос, ставший за пройденный вместе путь таким родным и желанным. Она тихо засмеялась, растрепала его каштановые волосы и нежно коснулась губ своими.

– Ты не будешь против, если я приду с Алисой на вашу свадьбу?

– Вот видишь… – Она взяла его за руку и крепко сжала. В этом было что-то особенное, чему оба не могли бы подобрать слов, понятное только им двоим. – Я же говорила тебе, что второе приглашение пригодится.

– Спасибо, – снова поблагодарил Стефан, и Лиза, выпустив его руку, сделала шаг назад, к своему «Рено». Стефан сел в такси и, прежде чем захлопнуть дверцу, махнул ей на прощание.

Глядя вслед уезжающей машине, она думала о том, сколько же всего произошло с момента первой их встречи и о том, какие головокружительные виражи порой закладывает жизнь.

Россия, Московская область, июль 2020 года

С одной стороны, Стефану хотелось увидеть Алису как можно скорее, с другой – сделать сюрприз, и потому он попросил таксиста остановить машину у соседнего дома. Однако долго оставаться незамеченным ему всё равно не удалось. Сидящий на скамейке возле крыльца Виктор поднялся ему на встречу и, опираясь на трость, пошёл вперёд по дорожке.

– Да ты при полном параде, – усмехнулся он, когда Стефан подошёл ближе, и в глазах его блеснули искорки веселья. – Розы… Лисёнок оценит.

– Она в доме? – немного смутившись, спросил Стефан.

– Да какой там. – По губам Виктора скользнула ещё одна усмешка. – Как встала, так и торчит кверху задом на грядке с клубникой.

Как бы сильно ни озадачило Стефана услышанное, вида он не подал и, оставив цветы вместе с пакетами и замаринованным мясом на лавочке, двинулся в указанном Виктором направлении, по пути пытаясь понять смысл фразы.

На самом деле на грядке с клубникой Алиса не торчала. Нарвав миску спелых красных ягод, она, одетая лишь в старый купальник-бикини, стояла возле деревянной беседки по щиколотку в траве и щурилась от солнца. Стефан остановился, любуясь тем, как яркие лучи золотят её волосы и кожу, как она, неспешно заправив за ухо мягкую прядку, берёт из миски ягоду… Сунув клубнику в рот, Алиса кинула черенок в траву и сладко, со стоном, потянулась. Она походила на кошку. Красивую, разомлевшую на солнце кошку и, глядя на неё, Стефан абсолютно точно понимал – его чувства к Алисе совершенно особенные.

– Алиса… – позвал он негромко, стараясь не напугать её.

Она обернулась – как-то порывисто и резко и, увидев его, сделала шаг навстречу. В кончики его пальцев как будто вонзились маленькие электрические разряды. Он ещё не дотронулся до неё, но уже чувствовал тепло её нагретой кожи, шёлк волос, бугорки похожих на нить жемчуга позвонков.

– Честно говоря, я думала, ты слинял, – сказала Алиса, подойдя к нему. Губы её дрогнули в усмешке, но взгляда это не коснулось.

Их разделяло не больше полуметра пространства и миска с клубникой. Стефан посмотрел на налитые соком спелые ягоды, на тонкие пальцы Алисы, потом на её ключицы и, наконец, на красиво очерченный крупный рот.

– Слинял? – хмурясь, переспросил он. – Это как выцвел?

С секунду она стояла молча, а потом залилась неудержимым смехом. У неё был очень красивый смех – такой же завораживающий, как и голос – с лёгкими хрипловатыми нотками, мягкий и мелодичный. Стефан подумал, что, наверное, сказал что-то не так, но его это совсем не расстроило, потому что Алиса смеялась, а ему нравилось слушать, как она смеётся.

– Выцвел… – повторила она и, взяв ягоду, снова прыснула. Потом протянула клубничину Стефану. – Ты где был всё утро?

– У меня есть для тебя сюрприз, – ответил он и, сунув клубнику в рот, дотронулся до Алисиной руки.

От этого едва ощутимого касания оба они вздрогнули. Кожа её оказалась теплее, чем он мог предположить, а эти карие глаза с мгновенно расширившимися зрачками…

– Какой сюрприз? – спросила она чуть более глухо.

– Пойдём. – Он взял её за ладонь. – Сюрприз для тебя.