Глава 17

Россия, Московская область, июль 2020 года

Алиса, конечно же, подозревала, что под сюрпризом подразумевается подарок на день рождения, но предположить, что подарки окажутся такими, не могла никак. Первым делом Стефан, не обратив внимания на её недоумённый взгляд в сторону двух дополнительных вёдер с маринованным мясом, протянул ей большой букет ароматных розовых роз на длинных стеблях, а, когда они вошли в комнату – новенький айфон белого цвета. Её собственный, судя по всему, восстановлению не подлежал, так что подарок оказался очень кстати.

Далее последовал красивый бордовый пакет с большой коробкой её любимых шоколадных конфет и бутылкой красного испанского вина. Алиса удивилась. Мало кто знал о её тяге к этим сладостям, а уж про вино…

– Это от Лизы и Макса, – пояснил Стефан, чем удивил её ещё больше.

Но на этом подарки не закончились. Вручив ей ещё два пакета, Стефан предусмотрительно вышел из комнаты. В первом был комплект неимоверно красивого золотисто-шоколадного кружевного белья. Алиса прочитала название бренда, указанное на маленьком ярлычке, и с трудом сдержала выдох. Ей даже представить было страшно, сколько стоит такая красота. Развязав бантики на своём старом линялом купальнике, она надела вначале трусики, а потом и бюстгальтер. Нежнейшее кружево невесомо щекотнуло кожу и так естественно прильнуло к телу, будто бы стало его продолжением. Тонкая чашечка изящно подчеркнула форму груди, а высокие выточки на трусиках сделали и без того длинные стройные ноги ещё совершеннее. В бумажном пакете оказалась большая прямоугольная коробка, перевязанная пушистым атласным бантом лилового цвета. Развязав его, Алиса сняла крышку и, сдвинув в сторону шуршащую бумагу, достала длинное жёлтое платье из атласа и шифона.

– Стефан… – прошептала она, присев на кровать.

Платье с тихим шуршанием легло ей на колени, заструилось по ногам. Алиса прижала ладонь к губам, с трудом сдерживая готовый вырваться из груди всхлип. За дверью её ждёт, кажется, самый совершенный мужчина из всех возможных, а она, двадцатидевятилетняя идиотка, готова разрыдаться потому, что он подарил ей платье. И прекрасное нижнее бельё. И прекрасный букет её любимых цветов. И новый телефон взамен того, что она разбила, потому что вспомнил об этом… Потому что даже она забыла, а он не забыл.

Алиса сделала глоток красного терпкого вина и, поставив бокал, направилась к колдующим у мангала отцу и Стефану. Они с мамой уже накрыли в беседке стол, подготовили посуду, откупорили вино и ждали лишь, когда мужчины пожарят мясо. На улице было жарко, и Алиса надела коротенькие шорты и белую хлопковую маечку. Она постоянно ловила на себе заинтересованный взгляд Стефана, и её бросало то в жар, то в холод. Взгляд его недвусмысленно намекал на интересное окончание вечера, и она не могла не признать, что желает этого… Сильно.

Приобняв Стефана со спины, Алиса склонилась к мангалу и жадно втянула изумительный аромат жарящегося на углях мяса. Усмехнулась. Четыре ведра шашлыка… Такого в её жизни, пожалуй, ещё не было…

– Вы скоро? У нас уже все готово, – улыбнулась она, прижимаясь к нему теснее. Стефан посмотрел на неё сверху вниз и ответил:

– Пять минут. Пять минут? – Вопрос этот был обращен к Виктору, сидящему на скамеечке чуть поодаль. Тот, оперев обе руки на трость, хитро глянул на Алису, затем на Стефана и кивнул.

– Пять минут, – повторил Стефан более уверенно и, не удержавшись, коснулся губами её переносицы. Алиса поморщила нос и вздохнула.

– Пойдемте для начала выпьем, – к беседке подошла Надежда, в руках она держала большое блюдо, наполненное зеленью. Поставив его на стол, она начала разливать вино по бокалам.

– Давай помогу. – Алиса подхватила два бокала и вручила мужчинам. Вернулась за своим и снова встала рядом со Стефаном.

– За тебя, Лисенок, будь счастлива! Пусть твоя улыбка освещает этот мир многие годы, – Виктор подмигнул дочери. – С днем рождения.

Бокалы соприкоснулись с тихим стуком, и все четверо сделали по большому глотку вина. Алиса улыбнулась отцу.

– Спасибо, пап, – сказала она, и в звуке её голоса прозвучали благодарность, гордость и любовь.

Виктор отсалютовал ей бокалом и, опираясь на трость, пошёл к мангалу. Подрумяненное на шампурах мясо, между кусочками которого виднелись колечки лука и ломтики печёных помидоров, дошло до нужной кондиции, и он, сняв его с углей, подозвал жену. Буквально через минуту огромная миска с шашлыком уже стояла посреди стола. Не выдержав, Алиса ухватила горячий кусочек с тонкой прослойкой жирка и, макнув в соус, впилась в него зубами.

– М-м-м… – застонала она, прикрыв глаза. – Это божественно…

Струйка сока потекла по её подбородку, и она стёрла его пальцами. Посмеиваясь, Виктор вновь наполнил бокалы, и на этот раз заговорила Надежда.

– Пусть у тебя всё сложится, дочка, – просто сказала она и, подойдя к Алисе, обняла её. – Мы с папой гордимся тобой. Всегда гордились и всегда будем гордиться.

– Спасибо, мам.

– Ну ладно вам. – Глава семейства выглядел немного растроганным. Он снова поднял бокал, и снова все они вчетвером соприкоснулись стеклянными стенками.

Дотянувшись до тарелки с мясом, Алиса положила себе несколько кусков и облизнула пальцы. Вино в её бокале переливалось рубиновыми красками, и хотя Стефан понимал, что на вкус оно ничуть не отличается от его, ему казалось, что губы Алисы превратили его в сладкий нектар. Она вновь обмакнула мясо в соус и, не скрывая удовольствия, откусила кусочек, а затем слизала с губ сок. Запив мясо большим глотком вина, она улыбнулась – не то отцу, не то просто так, этому самому моменту, и Стефан понял, что никогда не видел женщины прекраснее неё. В ней не было ничего притянутого, ничего нарочитого, но каждое движение её при этом несло в себе чувственность.

– Ты похожа на дикарку, – ласково, без малейшего упрёка сказал Виктор, когда она едва не уронила кусок шашлыка себе на майку, и Алиса, ничуть не смутившись, засмеялась.

Стефан встал и поднял бокал. В крови его бежало лёгкое возбуждение, усиливающееся каждый раз, когда он смотрел на её рот, на её тонкие пальцы, на то, как зубы её вонзаются в жареное мясо.

– С днём рождения, Алиса. – Акцент, звучащий в его голосе, придал словам необъяснимый шарм. – Ты прекрасна. Ты самая прекрасная женщина из всех, кого я знал. И ты… – подобрать правильные слова оказалось не так-то легко. Пока он пытался сделать это, все понимающе умолкли. А ему хотелось сказать что-то такое… правильное и простое, так, как это сделали её родители, так, чтобы не нарушать царящей вокруг душевности и гармонии. – Ты настоящая. Будь такой всегда, Алиса.

Солнце вспыхнуло в радужке её глаз маленькими агатами. Он ждал, что она что-то ответит ему, но Алиса просто смотрела на него, окутанная лучами, разрумянившаяся, открытая, и он чувствовал её близость так остро, что на миг ему показалось, будто они остались одни – за этим столом, в этой деревушке, в этом мире. Глядя ему в глаза, она подняла бокал и лишь после этого поблагодарила его так же, как до этого поблагодарила родителей: искренне, с улыбкой, не скрывая сквозящего в голосе тепла.

Узкая тропинка уводила их все дальше и дальше от деревни. Алисе потребовалось приложить усилие, чтобы забрать Стефана у повеселевшего отца. Когда было выпито две бутылки вина, мама принесла вишневую наливку, а когда угомонили и её, Стефан расслабился, и они с отцом долго разговаривали, сидя на лавочке. Удивительно, но у них действительно нашлось множество тем для обсуждения. Отец рассказывал о своей молодости, о выступлении на Олимпиаде, и, Алиса видела – Стефану действительно это интересно. Щеки его разрумянились, а глаза заблестели. Он улыбался более открыто и разговаривал тоже смелее, но при всем этом не переставал быть самим собой, все тем же Стефаном, в которого она… Алиса остановилась, и Стефан едва не врезался в неё. Тропинка была узкой, а трава вокруг высокой, поэтому шли они друг за дружкой.

– Что случилось? – немного обеспокоенно спросил он.

Алиса обернулась на него через плечо, посмотрела внимательно, а после качнула головой и продолжила путь. Она хотела показать ему лесное озеро, – очень красивое место, которое она нашла в прошлом году. Тогда она так же приехала на свой день рождения, и на неё вдруг нахлынула такая грусть, что Алиса поспешила сбежать из родительского дома, чтобы не показывать своего настроения матери и отцу. Она долго гуляла, пока не набрела на озеро, спрятанное от глаз в тени деревьев. Местные ловили там рыбу, а молодежь даже купалась, но Алисе нравилось просто сидеть на дощатых мостках, опустив в прохладную воду ступни, и упиваться тишиной и спокойствием, даруемыми ей природой.

– Ничего. – Алиса протянула к нему руку, и он без раздумий обхватил её ладошку пальцами.

Через пару минут тропинка сменилась заросшей проселочной дорогой, ведущей вглубь леса. Они шли не торопясь, наслаждаясь летним вечером и ощущением друг друга. Плечо Алисы соприкасалось с его, она пару раз украдкой бросала на него взгляд и тут же торопливо отводила, боясь встретиться глазами. Как же все странно. Она всегда выбирала совершенно других мужчин, и мужчины, интересующиеся ею, тоже были абсолютной противоположностью Стефану Мартье. Но именно ему она позволила прикоснуться к самому дорогому, что у неё было, – к своему прошлому, к своим родителям. И Руслан, и Макс знали о её семье совсем немного. Что в финансовом плане они испытывали трудности, было понятно и без слов. Что она из области тоже знали, и Макс, наверное, подозревал, что её отец болен. Пару раз мама при нем звонила ей, и Алиса не могла не спросить, как папа. Но он никогда не пытался влезть в её жизнь. Горечи собственной утраты ему хватало за глаза. Несчастье, постигшее его семью, оказалось столь велико, что вешать на себя ещё чьи-то проблемы у него не имелось никакого желания. Да и сама Алиса не была готова раскрыться перед ним, считала, что просто не имеет права показаться перед ним слабой. Ни разу она не позволила ему усомниться в своей целеустремленности, в своём желании достичь поставленной цели. Родители всегда были не только её силой, но и огромной слабостью, её болевой точкой. Это уже позже она стала понимать, что, может быть, им с Максом стоило с самого начала пустить друг друга чуть глубже, чаще делиться проблемами и тревогами. Возможно, тогда бы они смогли лучше понять друг друга, стали бы ближе. Но что уж, прошлого не вернуть, да и в конечном итоге оба они получили, что хотели. А Стефан Мартье… Алиса снова посмотрела на него. Он шел, разглядывая окружающую их местность, такой спокойный, степенный, надежный. В сердце её поднялась волна нежности. С ним она почему-то не боялась быть слабой, быть обычной женщиной, а не жесткой стервой, готовой идти к достижению цели не оглядываясь по сторонам, коей так часто выставляли её окружающие. Он, казалось, видел её насквозь. С самого первого дня на Майорке он смотрел на неё так, что ей хотелось провалиться под землю, его взгляд оголял её чувства, и она изо всех сил пыталась спастись, забраться в скорлупу, спрятаться от него. Она так боялась, что он увидит то, чего она никому никогда не показывала. Но теперь ей не оставалось ничего другого, кроме как признаться самой себе – все это было безрезультатно. А ещё она поняла, что больше не хочет забираться в обертку, не хочет быть бескомпромиссно сильной и смелой. Она женщина, и порой она бывает очень слабой. Слабой, чёрт возьми! Слабой…

К величайшей радости Алисы, у озера не оказалось ни души. Их уединение нарушали разве что комары и лягушки. Она не удержалась от кривоватой усмешки, когда Стефан хлопнул по собственной щеке и стер комариные останки с лица.

– Надо было взять средство от насекомых, – посмотрев на него с сочувствием, констатировала она и, высвободив руку из его ладони, прошла вперед, на мостки.

Там сняла босоножки, и, усевшись на край, опустила ноги в прозрачную воду. Поболтала ими и уставилась на образовавшуюся рябь. Подойдя ближе, Стефан закатал штанины до колена и устроился рядом.

– Красивое место, – сказал он, глядя куда то в даль, туда, где сгущался скрывающий озеро от посторонних глаз лес. – У нас дома тоже есть красивые места, я тебе обязательно их покажу.

Алиса удивленно вскинула брови.

– Ты зовёшь меня в гости?

– Твоих родителей я позвал, было бы странно, если бы не позвал тебя.

Он улыбнулся, глядя в её темные, глубокие глаза и, не удержавшись, провел кончиками пальцев по скулам, очерчивая овал лица. От его рук пахло костром, а от футболки – жареным мясом. Алиса, прикрыв глаза, втянула в легкие эту потрясающую смесь запахов, слившуюся с запахами леса и чуть уловимым ароматом банного мыла. Это было так необычно: сидеть тут, у лесного озера, в местечке, всё ещё хранящем свою самобытность и естественную красоту. Здесь, казалось бы, так недалеко, всего в какой-то сотне километров от мегаполиса, практически не работал интернет, а у прилавка в небольшом магазине стояла щекастая продавщица – никакого самообслуживания, никаких пластиковых карт. И вот она сидит тут, чуть побалтывая ногами в кристально-чистой воде, а рядом с ней человек, бывший для неё до недавнего времени лишь крупинкой в песчаном море, маленькой песчинкой среди тысяч таких же. А теперь… Как-то внезапно он стал частью её жизни. И, как знать, может быть из песчинки он уже превратился в море? В красивое лазурное море с мягкими волнами и тёплой водой. Её море…

– Алиса, я бы хотел ещё раз попросить у тебя прощения. – Стефан накрыл её ладошку, покоящуюся на коленке, своей рукой.

– Ты уже просил, – ответила Алиса, коротко выдохнув.

– Еще один раз. Я хочу, чтобы ты знала… Я хочу, чтобы между нами не было недосказанности. Я не должен был так вести себя в Японии. То, что было… – Он тоже выдохнул, но как-то совсем тяжело, и Алиса посмотрела ему в глаза. – Помимо всего прочего, я не имею права судить тебя, не имею права приставать к тебе с нравоучениями… – Стефан не сводил с неё взгляда.

– Да уж, – усмехнувшись, качнула она головой.

– Прости. Я вел себя непрофессионально… то есть неправильно, но я… Элис…. Алиса. – Он запутался в словах и, нахмурившись, выдал что-то на французском, чем вызвал у Алисы смешок. – Все это неправильно, Алиса, – перешел Стефан на английский. – Но когда я видел тебя с Алексом, когда ты была с ним такая раскованная и откровенная, не такая, как со всеми остальными. Я злился, что ты такая с ним, – уголок губ его дернулся, предваряя улыбку. – Не такая, как со мной.

– Мы с Алексом друзья. – Алиса пошевелила ногами, разрушая их со Стефаном отражение на воде. – Когда я переехала в Америку, он поддерживал меня, помогал. Они вместе с Мелиссой, его женой, сделали для меня гораздо больше, чем ты можешь представить себе. У меня было очень много трудностей с получением разрешения от российской федерации, а потом ещё с американским гражданством. Сам понимаешь, без него ни о каком выступлении на Олимпиаде речи идти не могло. И все эти трудности мы прошли вместе, рука об руку, Стефан. Он мне ближе, чем просто партнер, даже ближе, чем друг. Он, наверное, знаешь… как старший брат, готовый во всём поддержать меня. У нас с Максом никогда не было такого взаимопонимания. С ним мы очень быстро перевели свои отношения в постель, но если подумать, на тот момент нужно нам было совсем другое. А так получилось, что мы не успели узнать друг друга и стали какими-то чужими. Когда появилась Лиза, я его совершенно перестала чувствовать. Макс постоянно был где-то далеко, то, что он был не со мной, я бы пережила, но он даже на льду стал отстраняться от меня. Особенно когда с Лизой случилась эта травма… Меня всегда меняют на блондинок. – Она едко усмехнулась и тряхнула головой. Стефан подавил желание коснуться её волос, пропустить шелковистые пряди сквозь пальцы, с наслаждением втянуть в легкие её запах.

– Это не так, – просто сказал он.

– Даже ты неровно дышишь к Лизе, Стефан, – с обидой в голосе возразила Алиса. – Мужикам нужны девушки, которые кажутся слабыми, которых вам хочется защищать, проблемы которых хочется решать.

– Мужчинам нужна, в первую очередь, личность, – возразил Стефан. – Лиза… Когда мы встретились, она была разбита, но не сломлена. И это меня в ней привлекло. Она была такой… знаешь, как цветок – его топчут, пытаются вырвать, а он все равно продолжает расти, стремится к солнцу.

– Я не цветок, Стефан.

– Я знаю, Алиса.

Она смотрела на него с вызовом, гордая и неприступная Алиса Решетникова, Олимпийская чемпионка и любящая дочь. Женщина, достигшая звёздных высот лишь благодаря собственному труду и упорству. Она далеко не цветок. Она несгибаемая, она не подстраивается под ситуацию, она всегда идет своей дорогой. Стефану вдруг так сильно захотелось обнять её, что он не смог удержаться. Ладонь его легла на её спину, и она не отпрянула, а когда он потянул её на себя, уютно устроилась на его плече, спрятала руки у него под футболкой и произнесла:

– Я действительно встречалась с женатым человеком, Стефан.

– Алиса, не нужно… – Он погладил её по спине. Ему не хотелось, чтобы она шла против себя, рассказывая ему вещи, рассказывать которые ей совсем не хочется.

Но Алиса покачала головой и продолжила:

– Нужно. Будет лучше, если я расскажу тебе. Его звали Руслан, он снимал комнату в спортивном общежитии, в котором я тогда жила. Мне было семнадцать, ему – сорок три. – Алиса почувствовала, как Стефан напрягся, как его пальцы сжались в кулак и смяли майку на её лопатках. Может быть, он не сможет понять её, но она хотела, чтобы это больше никогда не вставало между ними, чтобы не мешало строить будущее, если, конечно, это будущее для них вообще возможно. И если случится, что её слова окажутся концом их так и не начавшихся отношений, это будет выбором. Его выбором. Всё, чего она хотела – быть честной и откровенной с ним, потому что он этого заслуживал. – Он был тренером по греко-римской борьбе. Я знала, что он женат, что у него есть ребёнок и, конечно же, прекрасно отдавала себе отчёт в том, что делаю, но если честно, моральная сторона заботила меня в самую последнюю очередь. Он относился ко мне с уважением, порой мы подолгу разговаривали о каких-нибудь простых вещах, иногда просто ужинали вместе. С ним я впервые почувствовала, что имею право на слабость, с ним я впервые узнала, что такое – быть женщиной. И дело не только в близких отношениях, а в самой сути этого. Есть такие мелочи, знаешь…

– Ты его любила?

– Нет. Я уважала его, испытывала чувство привязанности и этого мне хватало. И в тот момент я действительно хотела быть с ним, потому что он был хорошим человеком, он заботился обо мне. Наши отношения продлились месяцев восемь – довольно долго для безнадежных. А потом он уехал в Казань. Ему предложили хорошее место. Условия контракта предусматривали съём квартиры, и он решил поехать с семьёй. Забрал их из Ставрополя, и вот… – Алиса снова поболтала ногами в воде. – На память от него у меня тогда осталась пара совместных фотографий и новенькие коньки, – его прощальный подарок. Мои старые совсем разваливались, а Руслан знал, что фигурное катание – это моя жизнь, моя страсть.

– Он не предлагал тебе поехать с ним?

– Нет. – Алиса потихоньку засмеялась. – Не представляю себе даже, как бы это выглядело… Да и не нужно это было никому из нас. До того момента, пока я не смогла позволить себе снимать квартиру, я так и жила в общежитии. За спиной у меня постоянно шептались, некоторые чуть ли не в открытую шлюхой называли, но я каталась в новеньких ботинках и могла продолжать заниматься фигурным катанием… А потом в моей жизни появился Макс. В них с Русланом было что-то общее, что-то, что сразу зацепило меня, и мы как-то очень быстро привнесли в партнерские отношения личное. Это было ошибкой, Стефан. Возможно, даже не сами отношения, а то, как мы это сделали. Но в любом случае, повторять эту ошибку я не собиралась. Хотя Алекс… С ним изначально всё было по-другому, так что тут и мыслей не возникало… – Стефан по-прежнему держал её в объятьях, и она, отстранившись от него, тихо произнесла: – Ты третий мужчина в моей жизни. После Макса у меня никого не было. Если для тебя это что-то значит. – Пожав плечами, она кривовато усмехнулась. Говорить о подобных вещах ей было непривычно и неловко, но раз уж разговор зашёл так далеко…

– Значит.

Стефан, обхватив лицо Алисы руками, смотрел на неё так, будто бы видел впервые. Она гораздо лучше, чем думает сама о себе – это он теперь знал наверняка. И ему было неприятно от того, что поначалу он отнесся к ней как к женщине с весьма сомнительными моральными устоями. Женщине, не слишком-то считающейся с чужими чувствами. Всё куда сложнее. В жизни нет черного и белого, всё – оттенки. И Алиса… она тоже сложная, многогранная, но всегда честная с самой собой и с теми, кто окружает её.

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной на свадьбу Макса и Лизы.

– Мне, наверное, там будут не очень рады, – опешив, Алиса попыталась отстраниться, но Стефан удержал её. Он опустил руки к её плечам и ласково провел по ним, остановился на локтях, погладил острые косточки и сказал:

– Не беспокойся, все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – словно зачарованная, шёпотом повторила Алиса.

Она подалась к нему, прижалась, обвила его шею руками, коснулась губ своими. Не колеблясь ни мгновения, он ответил на поцелуй. Чуть пьяный от вишнёвой наливки, солнца и её близости, он обхватил маленькое тело Алисы, погладил по спине, задевая кончиками пальцев выступающие под майкой позвонки. Эта женщина будила в нем какие-то звериные чувства, он готов был касаться её, гладить её, готов был брать всю её без остатка. Подняв ноги на мостки, она оторвалась от Стефана и выпрямилась. Он продолжал сидеть, рассматривая её горящим взглядом. Она же откровенно улыбнулась, стащила майку, затем завела руки за спину и расстегнула маленький крючок застежки бюстгальтера. Белое кружево упало возле её босых, мокрых ступней, а она взялась за пуговицу на шортах. На мгновение она застыла, будто бы ожидая его согласия, но Стефан и не думал останавливать её. Он сидел, глядя на неё снизу вверх, и в глазах его, пронзительно серых, слегка отливающих зеленью, сгущалось что-то безудержное, похожее на грозу в душную июльскую ночь. Расстегнув шорты, Алиса спустила их немного ниже по бёдрам. Кожа её горела под его пристальным взглядом и всё, чего ей хотелось – чтобы он провёл ладонями по её телу – жестко и требовательно, сминая её волю, забирая её независимость и при этом позволяя ей оставаться самой собой. Но он лишь смотрел на неё… Смотрел так, что ноги её стали подгибаться, так, что она не заметила, как опустилась возле него на колени и как застыла напротив, практически обнажённая, с лижущим спину солнцем и начисто позабывшая о рамках приличий. Протянув руку, он медленно убрал с её лица волосы и провёл по скуле костяшками пальцев. Рука его пахла летом и костром, и Алиса, выдохнув, потёрлась об неё щекой. Ладонь её упиралась в край помоста, над головой шептались кроны деревьев, но она чувствовала только, как пальцы его поглаживают её затылок, её шею, чертят узоры на лопатках…

Забравшись на мостик с ногами, Стефан расстегнул пуговицы рубашки, и она смогла коснуться его губами. Мышцы его были твёрдыми, а на шее беспокойно пульсировала венка. Ей нравился исходящий от него запах костра, нравился чуть солёный вкус кожи, нравилось прижиматься к его телу своим, чувствовать его животом, грудью, бёдрами. Прижимая её к себе одной рукой, второй он стащил с её ягодиц трусики и с силой провёл по ноге от колена до самой бёдерной косточки. Заплутавший меж древесных стволов ветерок покрыл воду мелкой рябью и, обдав их тела своим свежим дыханием, умчался прочь. Алиса застонала. Пальцы её, нервные и нетерпеливые, расправились с ширинкой его закатанных джинсов, пробежали по дорожке шелковистых волос и нырнули глубже – к твёрдому и сильному.

– Разве можно делать это тут? – сипло спросил Стефан, сжимая её грудь.

– Можно, – простонала она ему в губы, помогая избавиться от джинсов. – Всё можно…

Неровные края досок впивались в колени, над водой то и дело раздавался стрекот стрекоз. От июльского зноя воздух казался тяжёлым, густым, нагретое дерево источало приятный щекочущий ноздри запах. Перед глазами её всё плыло: трава с проглядывающими в ней цветами, чёрные полоски на берёзовых стволах, скромные осины и редкие ели… Ладони Стефана скользили по её бокам и животу, губы касались то плеч, то шеи. Убрав в сторону волосы, он поцеловал её за ушком, в скулу, оставил влажный след языка вдоль позвонков. Вдалеке монотонно отчитывала время кукушка, дятел отбивал знакомое с детства «тук-тук-тук», но звуки эти смешивались, путались, казались какими-то неважными и беспорядочными. Упираясь ладонями в жёсткие доски, она чувствовала его силу, чувствовала его пальцы, изучающие её так властно и так томительно нежно, что она захлёбывалась собственным желанием, собственным удовольствием.

– Tu еs belle, – прошептал Стефан, утыкаясь носом ей в волосы. – Tu es la plus belle.

Окружающее их пространство пошатнулась. Алиса понимала, что и озеро, и лес, и трава, и цветы, – всё это уплывает, и единственное, что держит её – он, его руки, его нежный, мягкий голос с глухими, связывающими сознание нотками. Он проник в неё сразу – глубоко, жадно, подчиняя её себе и в то же время отдаваясь ей. Вскрик её, встревожив пугливую иволгу, слился с его стоном и едва слышным всплеском воды. Тела соприкасались с лёгкими шлепками, а в воздухе витали сладкие запахи самого пьянящего в их жизни лета…

Шумно дыша, Алиса упёрлась лбом в запястья. Колени у неё болели, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Со стороны они, должно быть, выглядели нелепо и даже немножко гротескно: она, всё ещё стоящая на четвереньках, и он – прижавшийся лбом к её пояснице так, что губы его едва не касались её копчика. Представив эту картину, Алиса издала нечто странное, походящее на рваный, лающий смешок. Сил у неё не осталось даже на то, чтобы выпрямить руки. Чувствовала она себя так, словно по венам её вместо крови бежало игристое вино, только во много-много раз лучше. Мягкий шлепок по ягодицам немножко отрезвил её. Не слишком сильно – только для того, чтобы она, передвинув ноги, завалилась на бок и, потянувшись на деревянных досках, посмотрела на Стефана сквозь полуопущенные ресницы.

– Мне нравится это место, – сказал он, присаживаясь возле неё. Пальцы его обрисовали ямочку её пупка и, начертив невидимую дорожку на коже, тронули ключицы.

– Хочешь поплавать? – улыбнулась она, поглаживая его руку.

– Тут?

– Ну а где же ещё? – Алиса перевернулась и, вновь встав на коленки, подползла к нему. Быстро поцеловала в губы, а затем поднялась на ноги. – Пойдём.

– Прямо так? – многозначительно посмотрел на неё Стефан.

– Прямо так, – засмеялась она, и в глазах её так же, как там, за столом, заблестели маленькие агаты. – Не бойся, никто тебе ничего не откусит.

Не успел Стефан опомниться, как она нырнула в чистую, отражающую небо и мягкие белые облака воду. Взметнувшиеся в воздух брызги радугой блеснули на солнце и исчезли. Отплыв от мостков на несколько метров, Алиса перевернулась на спину и крикнула:

– Давай, Стефан!

Сквозь гладь воды он видел её гибкое, изящное тело, её высокие груди и красивые ноги. Ему нравилось просто смотреть на неё, нравились намокшие кончики её волос и то, как она рассекает воду свободными взмахами хрупких рук. И всё же он нырнул. Беззвучно, словно бы вода была его второй стихией, и снова показался на поверхности уже совсем рядом с ней.

– Никогда не плавал голым, – держась на воде, сказал он и погладил её по животу.

– Я тоже, – призналась Алиса.

Вода была прохладной и свежей, чуть теплее на поверхности и совсем ледяной ближе ко дну, где из-под земли били подпитывающие озеро источники. Несколько минут они плавали молча, то отдаляясь друг от друга, то снова сближаясь так, что без труда соприкасались ногами и могли переговариваться столь тихо, что шёпот тонул в шелесте листьев. Вода ласкала разгорячённые тела, успокаивала, питала новыми силами. В какой-то момент взгляды их встретились. Серые, с болотно-зелёной каёмкой радужки, и тёмно-карие, почти черные, с затаёнными в них огоньками неукротимой силы.

– Ты когда-нибудь делал это в лесном озере? – Голос её, как и прежде, слился с шуршанием листьев и едва слышным шёпотом ветра. Стефан отрицательно мотнул головой. – Я тоже…

* * *

– Я заеду за тобой, и мы вместе поедем на свадьбу. И ни о чём не беспокойся, Алиса.

Они сидели в зале вылета, ожидая начала регистрации на рейс в Берн. Четыре дня, что Стефан пробыл в гостях у её родителей, пролетели очень быстро. Погода стояла тёплая, солнечная, и после прошедших накануне дождей неожиданно, словно на дрожжах, полезли грибы. Два раза за эти дни они успели выбраться в лес и обе вылазки оказались удачными. Растущие кучками-семейками подосиновики с яркими шляпками буквально просились в руки, и за пару часов им удалось насобирать по полной корзине. Потом они шли на озеро или обливались нагретой на солнце водой из вёдер, а после снова накрывали на улице стол и пекли картошку.

– Может быть, ты всё-таки поедешь со мной? – Стефан выжидательно посмотрел на Алису, но та, качнув головой, проговорила:

– Я хочу побыть с родителями. К тому же, у меня есть кое-какие дела в Москве.

– Что за дела?

Выражение лица Стефана стало чуть напряжённым, и Алиса улыбнулась, заметив это. Погладила его по руке и сказала:

– Мне нужно встретится со старым другом.

– Этот друг – мужчина?

– Тебе не кажется, что тут попахивает допросом?

– Этот друг – мужчина? – повторил Стефан так, словно бы вовсе не обратил внимания на её слова.

Алиса, резко развернувшись к нему, прищурилась и коротко выдохнула. Он смотрел на неё, не отводя взгляда, и в ней начинала подниматься волна раздражения.

– Этот друг – мужчина, Стефан, – ответила она и встала на ноги.

Но уйти далеко ей не удалось: ухватив за руку, Стефан усадил её обратно на сиденье.

– Я не обязана отчитываться перед тобой, с кем и как провожу свободное время.

– Не обязана. – Он продолжал смотреть на неё, прямо, открыто. – Прости. Просто ты такая…

– Какая? – резковато переспросила она и снова прищурилась.

– Красивая. И, кажется, я опять ревную, прости. Мне надо лететь, а ты тут целый месяц… – Он взъерошил волосы и стал похожим на растрёпанного мальчишку.

Алиса вздохнула, пригладила несколько прядей на его макушке и сказала:

– Ты тоже меня прости.

Те дни, что они провели вместе, оказались прекрасными, и ей очень не хотелось расставаться с ним. Но ко всему прочему у них обоих существовали и некоторые обязательства: за тот месяц, что оставался до свадьбы Лизы и Макса, Стефану необходимо было успеть поставить несколько программ для спортсменов из Франции и Америки, а она хотела посвятить это время семье. Выступлений в шоу до конца лета у них с Алексом не планировалось, и она наконец-то могла со спокойной душой, не раздирая себя на части, побыть с родителями. Ей не хотелось признаваться самой себе, но эта непрекращающаяся гонка в стремлении заработать денег: соревнования, потом бесконечные шоу… Всё это вымотало её. Ей хотелось хотя бы ненадолго остановиться. Дать передышку и себе и Алексу. А что будет после? Алиса привалилась плечом к Стефану. Она не думала о том, что будет после. Сейчас она знала только, что через месяц Стефан вернется. Что же будет потом… В любом случае это будет потом.

Табло обновилось, и волна пассажиров хлынула к стойке регистрации. Они со Стефаном тоже поднялись и, не размыкая рук, встали в очередь.

Через несколько минут регистрация была пройдена, и они, выпив напоследок по чашке кофе, направились к залу ожидания вылетов. У входа в зону посадки Стефан подал документы сотруднице аэропорта, и Алиса физически ощутила, как не хочет выпускать его пальцы из своей ладони. А когда он обнял её, поцеловал и успокаивающе погладил по волосам, она прижалась к его груди и почувствовала, что ещё немного, и глаза у неё станут влажными, словно у какой-то сумасшедшей влюбленной девицы, расстающейся со своим ненаглядным аж на целые сутки. Нет, конечно же, это не про неё. И всё же пальцы её излишне сильно сминали его рубашку в то время, как она вдыхала пьянящий запах его кожи. От него пахло её гелем для душа – пряным с восточными нотками корицы и горького перца, свежестью и солнцем. Ей нравился этот запах, нравились его руки, лежащие на её талии, нравилось, как он произносит её имя…

Наверное, в тот самый момент, когда Стефан повернулся к ней спиной, когда исчез в густом людском потоке, уносящем его все дальше и дальше от неё, Алиса вдруг решительно поняла, что хочет быть с ним. Сколько бы различий между ними ни было, она хочет быть с ним. И пусть прошлое у них очень разное, может быть, они всё-таки сумеют найти в нём точки опоры для того, чтобы строить будущее. По крайней мере, она готова к этому.

* Ты красивая. Ты самая красивая (пер. с фр.)