Глава 19

Россия, Московская область, август 2020 года

Алиса ощущала себя выпускницей перед школьным балом, той самой, из американских фильмов. В родительском доме не хватало только лестницы, с которой она бы, боясь споткнуться о слишком длинный подол невесомо-струящегося до пола платья, счастливая и чуточку застенчивая, спускалась под восхищенным взглядом пригласившего её мальчика. На самом деле выпускного у неё никогда не было, не присутствовала она и на вручении дипломов как в школе, так и позже, по окончании института. Вначале сборы, позже – шоу… Всякий раз появлялось что-то, имевшее на тот момент для неё куда большее значение. Так и вышло, что вся эта красота: вечерние платья, танцы и совместно встречаемый рассвет прошла мимо неё. Зато сегодня она действительно чувствовала себя совсем юной девчонкой, жаждущей поскорее сбежать из родительского дома, сесть в машину к мальчику, о приглашении которого грезило большинство её одноклассниц, и уехать навстречу мечтам, навстречу новому дню, навстречу своему будущему.

В реальности все происходило, конечно, вовсе не так: во-первых, месяц назад ей исполнилось двадцать девять и никаких одноклассниц у неё, понятное дело, уже не было, как не было в их доме лестницы. Так что она, под взглядом умиленно вздыхающей матери и довольно улыбающегося отца, шла к поджидающему её Стефану из гостиной. И смотрел он на неё далеко не восторженно. Облачённый в тёмно-синий костюм и белую рубашку, он ждал её у распахнутой двери, с достоинством человека, мужчины, гордящегося тем, что рядом с ним именно она. Ничего конкретного, но этот взгляд, этот оттенок радужки…

Накануне Стефан подарил ей сережки и тонкое, переливающееся маленькими камушками колье, удивительно подошедшие к желтому вечернему платью. Тому самому платью, при виде которого она едва не разревелась в свой день рождения. Приехал он вечером, около семи, и ночь они провели вместе. Только вот ночи ей оказалось мало, и к величайшему стыду Алисы наутро ей совсем не хотелось выбираться из его объятий, а уж тем более куда-либо ехать. Она соскучилась по нему: по его запаху, по его рукам, по глазам, по улыбке, по тому, как соприкасается их кожа. Он целовал её так, как не целовал никто и никогда, прикасался так, как не прикасался до него ни один мужчина. Нет… Просто он был особенным. Особенным для неё и именно поэтому она не могла, да и не хотела сравнивать его ни с кем другим. Просто он… Он был её. Именно её.

Россия, Москва, август 2020 года

Сама церемония бракосочетания, проходившая в одном из московских ЗАГСов, была очень скромная: на росписи, помимо самих новобрачных, присутствовали лишь Стефан с Алисой, чета Мироновых и родители Макса, взявшие на себя заботы об Ульяне. Одетая во всё белое, та казалась уменьшенной копией своей матери, разве что детская припухлость придавала ей ещё большую схожесть с ангелом.

Увидев Лизу, Алиса поздоровалась, чувствуя себя так, словно вторглась туда, где её совсем не ждали. Она бы предпочла появиться сразу в ресторане, где должны были собраться и остальные гости, но Лиза хотела, чтобы Стефан был частью этого столь важного для неё момента, и отказать ей он, конечно же, не мог.

– Привет, – ответила Лиза с улыбкой и тут же очутилась в объятьях Стефана.

Платье её, лёгкое, снежно-белое, с глубоким V-образным вырезом и открытой спиной, доходило до пола, позволяя разглядеть лишь округлые мысы туфель. Распущенные волосы светлой волной падали на изящные плечи, в мочках ушей блестели бриллиантовые серёжки. Алисе подумалось, что для полноты образа не хватает только пары размашистых белых крыльев.

– Я же говорил тебе, что ты будешь самой прекрасной невестой на свете, – чуть ослабив объятия, но не выпуская Лизу из рук, сказал Стефан. – Так оно и есть.

В душе Алисы медленно, но верно поднималась нехорошая разрушительная волна из чувств, контролировать которые ей с каждым мигом становилось сложнее и сложнее. Ощущение неуместности собственного присутствия усиливалось. Зачем она вообще согласилась ехать сюда? Знала же, что не стоит…

– Я так рада, что вы пришли вместе, – сказала Лиза, когда Стефан отпустил её. Она посмотрела на Алису и снова улыбнулась – мягко, непринуждённо. – Сегодня ты выглядишь куда лучше, чем в нашу прошлую встречу.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ Алиса. – Правда не знаю, стоит ли расценивать это как комплимент…

– Скорее просто констатация факта.

– Спасибо за приглашение. – Алиса почувствовала, как Стефан приобнимает её за талию, и это успокоило её. Волна отхлынула резко, словно разбилась о вонзающийся в море волнорез, и она вдруг поняла, что дышать стало легче. – Надеюсь, моё присутствие не доставляет вам с Максом неудобства.

Лиза посмотрела на неё так, словно она сказала какую-то глупость. Во взгляде её мелькнуло удивление, непонимание и даже какая-то едва уловимая обида, и внезапно Алиса почувствовала новый прилив неловкости, только неловкость эта была уже совсем иного рода.

– Мы очень рады тебе. – Лиза дотронулась до её руки. – И я, и Макс. Понятия не имею, о каких неудобствах ты говоришь.

Алиса сидела, неспешно попивая шампанское из высокого бокала и смотрела, как Стефан разговаривает с гостями. В отличии от неё, он легко вливался в любую компанию и, казалось, практически с каждым мог найти общую тему для обсуждений. У неё так никогда не получалось…

Вздохнув, Алиса сделала ещё глоток шампанского и взяла с тарелки тарталетку с похожей на маленькие золотисто-рыжие жемчужинки красной икрой. Она ожидала, что народу будет куда больше, но молодожёны решили ограничиться самым близким кругом и это, надо сказать, приятно удивило её. Помимо присутствующих на росписи в ЗАГСе, здесь были родители Лизы и её брат с невестой, Элина Кимер со своим мужем – двоюродным братом Миронова, несколько друзей Макса, выступающая в танцах на льду рыжеволосая девушка, имени которой Алиса не помнила, и ещё кое-кто из коллектива школы. Вот, собственно, и всё. Человек двадцать от силы.

Не успели они рассесться за стол, как Макс громогласно объявил, что ни на какие «горько» они отвлекаться не станут, ибо, переложив обязанности по воспитанию любимого чада на родителей, намерены провести вечер в собственное удовольствие и как следует поесть.

– Те, кто успел обзавестись цветами жизни, уверен, поймут нас, – с усмешкой заявил он, прижимая Лизу к своему боку. – А остальным советую пользоваться моментом. Поверьте на слово: как только в вашей жизни появится такой вот цветочек, бокал шампанского и сочный стейк в хорошей компании вы станете ценить намного больше, чем цените сейчас.

Гости покатились со смеху, после чего громко заскандировали «горько-горько», и Макс, обхватив Лизу обеими руками, с жаром припал к её губам. Поцелуй длился долго и закончился одобрительными возгласами от мужской половины приглашённых. От хлопков не удержался даже Стефан и, когда новобрачные разомкнули объятья, поднял бокал с шампанским. Как ни старались друзья и близкие в дальнейшем развести молодых на поцелуи, на провокации те не велись и целовались лишь по собственной прихоти – то в процессе медленного танца, то между звучащих для них поздравлений и пожеланий. Поначалу Алиса не собиралась говорить никаких слов, но потом передумала и, когда официант в очередной раз наполнил бокалы, встала из-за стола.

– Вы есть друг у друга, и это главное, – сказала она негромко, глядя на бывшего партнёра и его очаровательную жену. – Присутствующие здесь знают, что в прошлом у нас всё сложилось не очень хорошо. Но, как бы там ни было, эти события привели вас друг к другу. Вы такие красивые… – Губы её тронула улыбка. – И такие счастливые… Макс, Лиза, поздравляю вас! Я правда рада, что сейчас всё так, как есть.

Сказанные слова отдались в её сердце внезапным чувством удовлетворения. Во взгляде Макса мелькнула благодарность, Миронов повернулся к ней и приподнял бокал так, словно собирался выпить не только за виновников торжества, но и за неё тоже, колено её накрыла широкая ладонь сидящего рядом Стефана. Тепло его проникло в неё даже через атлас платья, и к чувству удовлетворения прибавилось что-то ещё, надёжное, размеренное, несущее в себе успокоение.

– Ты сказала прекрасные слова, – шепнул он ей незаметно ото всех, и дыхание его щекотнуло её ухо.

Алиса выдохнула и повернулась к нему. Уверенный в себе и такой красивый. Ей хотелось улыбаться и плакать, касаться его и чтобы он касался её, и чтобы говорил вот так, тихо, только для неё одной…

В зале зазвучала медленная лирическая мелодия, и Лиза, улыбнувшись рыжеволосой девушке, пошла к Стефану. Походка её была такой лёгкой и плавной, что Алисе показалось, будто она вовсе не касается пола, а плывёт в нескольких миллиметрах от его поверхности. Откровенно-обнаженная спина демонстрировала собравшимся безупречную осанку и линию позвонков на нежно-золотистой коже. Лён волос переливался в свете висящих под потолком ламп. Само совершенство…

Алиса поджала губы и, допив шампанское, стиснула бокал между ладоней. Разумом она понимала, что Стефан не может весь вечер находиться возле неё, но, стоило ей остаться в одиночестве, как она начинала испытывать прежнюю неловкость. Лиза что-то сказала ему, и он, улыбнувшись, взял её за руку. Белокурые волосы качнулись солнечной волной, когда она, чуть склонив голову, повела его в центр зала, ближе к другим танцующим парам.

– Смотри не прожги в моей жене дырку. – Алиса, отведя от них взгляд, увидела ухмыляющегося Макса. Он забрал у неё бокал и, поняв, что тот пуст, поставил на стол. – Пойдём потанцуем.

Алиса хотела отказаться, но Макс настойчиво протянул ей раскрытую ладонь. С секунду подумав, она всё же вложила в неё свою и поднялась. Юбка платья, колыхнувшись, обдала ноги чуть ощутимой прохладой, в то время как пальцы Макса казались жаркими, почти горячими.

– Ты сегодня просто очаровательна, – сказал он, ведя её к танцующим. – Это платье тебе очень идёт. Да и вообще…

Прежде он редко делал ей комплименты, и Алиса невольно посмотрела ему в лицо, пытаясь найти признаки насмешки, но Макс казался серьёзным. Ладонь его опустилась на её талию, тела соприкоснулись. Каблуки добавляли к её росту почти двенадцать сантиметров, но она всё равно смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя при этом маленькой, хрупкой и практически невесомой. В нескольких метрах от них под томную, неспешную музыку танцевали Стефан и Лиза, и она, не удержавшись, снова бросила взгляд в их сторону.

– Знаешь… – тихо заговорил Макс, вновь привлекая её внимание, – я конечно всегда ревновал её к нему, но… – Он усмехнулся. – Теперь я окончательно понял, что все это ерунда. Он никогда не смотрел на Лизу так, как смотрит на тебя.

Алиса могла бы прикинуться идиоткой, но отчего-то делать этого не было никакого желания. Напротив, ей захотелось поблагодарить его, захотелось прижаться ещё ближе и найти успокоение, которого она не чувствовала с ним раньше. Ладони её лежали на его груди в то время, как он совершенно естественно и свободно вёл её в танце. Прошлые разногласия и недомолвки остались где-то позади, так далеко, что утратили всякий смысл. Алиса улыбнулась.

– Так странно, да? – подняв взгляд, спросила она. – Твоя свадьба, я и Стефан…

– Я бы хотел, чтобы у вас с ним всё сложилось, – ни на миг не отпуская её от себя, отозвался Макс. – Он неплохой малый, Лис. Действительно неплохой.

– Я бы тоже этого хотела, – честно призналась она.

– У меня есть предложение, – сказал Стефан Алисе, когда они около получаса спустя вновь оказались рядом за столом.

Несмотря на то, что вечер был прекрасным, она устала от постоянного мельтешения людей, да и, как ни крути, никак не могла отделаться от ощущения того, что была тут лишней. Голова немного кружилась от выпитого шампанского, ей хотелось веселиться и танцевать, но в то же время что-то мешало расслабиться и отпустить себя.

– Какое?

– Давай сбежим? – заговорщицки шепнул он.

Алиса удивилась. Чего-чего, а такого она никак не ожидала. Стефан накрыл её ладонь своей, погладил кожу запястья вдоль розовато-золотистого браслета и придвинулся так, что колени их соприкоснулись.

– Думаю, никто не обратит внимания, если мы… как это…

– Слиняем? – Алиса не удержала тихий смешок.

– Точно, слиняем, – с самодовольным видом ответил Стефан, продолжая большим пальцем ласкать её запястье.

По коже Алисы побежали мурашки. Даже столь невинная ласка пробуждала в ней что-то сокровенное, запускала по телу миллионы маленьких электрических разрядов, с каждым мигом расширяющихся всё больше, превращающихся в большие огненные шары. Ей хотелось, чтобы он продолжал, и в то же время она боялась, что если он не прекратит, то возбуждение её станет заметно окружающим.

– А как же твоя подруга?

– Не думаю, что она будет против.

Лиза нагнала их практически в дверях и, позвав, протянула серебристо-коричневый пакет.

– Раз уж вы не дождались торта… – В её голубых глазах блестели маленькие лукавые искорки.

От шампанского, смеха и танцев на щеках её появился нежный румянец, а губы припухли из-за поцелуев. Если бы Алисе пришлось сравнивать её с цветком, она бы сказала, что Лиза напоминает ей подснежник, ландыш или раскрывшуюся водяную лилию.

– Да не стоило… – неловко начала Алиса, не вполне уверенная, что их побег не выглядит чем-то вроде неуважения. Но возражения её не возымели действия.

– После одиннадцати в магазинах не продают шампанское, – вручив Стефану пакет, сказала она с едва заметной улыбкой. – А вечер такой тёплый…

Стефан взял пакет, и в маленьком холле ресторана отчётливо послышалось мелодичное звяканье стекла. Алиса снова не удержалась от смешка. На щеках её появились маленькие очаровательные ямочки.

– Всё, теперь идите, – глядя на них, махнула рукой Лиза. В душе её сплелись странные чувства: любовь, умиротворение, радость и ещё… что-то отдаленно напоминающее ревность. Никогда раньше она не видела Стефана таким…

– Может, нам тоже свалить? – Глядя вслед выпорхнувшей в августовский вечер парочке, спросил Макс, встав рядом с женой.

– По-моему, кто-то очень хотел свадьбу… – Она взяла его под руку и прижалась к боку.

– Я тебя хотел, а не свадьбу.

– Можно подумать, что меня у тебя и так не было…

Макс привлёк её к себе и, уткнувшись носом в макушку, шумно втянул дразнящий запах духов. Прикрыл глаза, поглаживая Лизу вдоль позвоночника по голой спине, и прижался к волосам губами. Конечно же она была у него. Всегда была, даже тогда, когда он ещё не понимал этого.

– Ладно, – произнёс он, поцеловав её в пахнущие шампанским губы. – Пойдём к гостям. Надеюсь, твой дружок проведёт вечер с пользой.

– Так же, как и твоя подружка, – в тон ему ответила Лиза и, встав на носочки, оставила на его губах ещё один поцелуй.

– Это метро? – спросил Стефан, когда они остановились на светофоре неподалёку от вестибюля одной из станций московской подземки.

Город уже погрузился в темноту, но улицы центра переливались множеством огней: фонари и неоновые вывески, клубы и рестораны… Из окон полуночных кафе лился приглушённый желтоватый свет в котором легко можно было различить лица посетителей. По тротуарам прогуливались пары, стайки веселящейся молодёжи, стремясь ухватить каждое мгновение неумолимо тающего лета, тянулись к ночным клубам. Тяжёлые массивные двери вестибюля выпустили в пахнущую пылью, чуть влажную ночь нескольких запоздалых пассажиров, и Алиса, переведя взгляд на Стефана, ответила:

Да. Это станция Маяковская. Отсюда можно пешком до Красной площади дойти, а если в другую сторону, то до Белорусского вокзала.

– Ты ходила? – Стефан проводил взглядом удаляющийся от них вестибюль.

– До вокзала? – с чуть заметной усмешкой спросила она. Порой он казался таким непосредственно-смешным, что она не могла удержаться от подтруниваний. – Я и до Красной площади ходила, если что…

– Ты опять смеёшься надо мной, да?

– Я? – Алиса распахнула глаза в наигранном изумлении и, не сдержавшись, в самом деле потихоньку засмеялась. Потом придвинулась ближе к Стефану и, прильнув к нему, посмотрела ему в лицо. – Я знаю, что порой бываю невыносима. Мама мне постоянно об этом говорит…

– Это неправда, – качнул он головой и, заметив за окном подсвеченное здание, перевёл взгляд. Когда и оно скрылось из вида, он вдруг сказал: – А я никогда не был в московском метро…

– Правда? – на этот раз удивление Алисы было вполне искреннем.

– Правда. Только слышал, что оно у вас очень красивое.

– Остановите, пожалуйста, – вместо ответа попросила Алиса таксиста и, когда машина затормозила, отдала ему несколько банкнот. – Спасибо, – поблагодарила она, – мы выйдем здесь.

– Но мы же ещё не приехали… – чуть нахмурился Стефан, придержав её за руку.

– Приехали. – Она щёлкнула ручкой дверцы, открывая её. В салон тут же проникли звуки проезжающих мимо автомобилей и доносящаяся откуда-то негромкая джазовая мелодия. – Будем навёрстывать упущенное.

Длинное вечернее платье, так же, как и босоножки на высоких шпильках, не слишком подходило для поездок по метро. Ступив на эскалатор, Алиса приподняла подол и взялась за поручень. Стефан разглядывал сводчатый потолок, ленту балюстрады с высящимися на ней светильниками и огромные рекламные щиты, один из которых призывал подключить новый тариф известного мобильного оператора, а другой, свободный для предложений, – демонстрировал большую красную букву «М».

– Держись, – посоветовала Алиса, поднимая подол чуть выше.

Спустившись вниз, они прошли по перрону до противоположного эскалатора. Тонкие каблуки босоножек гулко постукивали по мраморному полу, ярко-жёлтое платье походило на тёплое пятно. Высыпавшие из подошедшего поезда люди разделились на два потока и направились к выходам. Замечая их, они поворачивали головы, некоторые замедляли шаг, но ни Алисе, ни Стефану не было до этого дела. Пройдя между колоннами, Алиса остановилась у ограничительной линии возле края платформы и посмотрела в темноту туннеля, где уже виднелись огоньки приближающегося состава.

– Красиво, – сказал Стефан, приобнимая её за талию.

– Неправда. – Алиса повернулась в его руках. Пакет с бутылками мягко ударил её по ноге, и это вызвало у неё новую улыбку. – Тут не очень красиво. Другие мне больше нравятся.

– Тогда покажи мне другие… – Его слова слились с грохотом промчавшихся мимо вагонов.

Поезд затормозил, выпуская наружу прибывших, Алиса же потянула Стефана внутрь.

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Тверская», – дублируя зазвучавший из динамиков голос, объявила Алиса.

Створки дверей закрылись, и состав вновь тронулся с места.

– И долго нам ехать? – взявшись за поручень, поинтересовался Стефан.

– Выйдем через станцию. – Она рассматривала его, чуть склонив голову на бок. – Тебе не кажется, что мы как-то странно выглядим? – Шагнув к нему, она развязала его бабочку и, вытянув ленту, сжала её в руке.

Отражающийся в её глазах свет казался всполохами пламени: живого, танцующего, манящего за собой. Глядя на неё, Стефан не мог понять, слышит ли стук колёс несущегося вперёд поезда или это грохочет в висках его собственный пульс. Она отступила назад и, протянув бабочку на ладони, тихо, не отводя от него взгляда, сказала:

– Вот так лучше.

Перехватив её руку, он нежно сжал тонкие, хрупкие пальцы. На запястье её покачивался золотой браслет. Стефан погладил тёплое местечко, под которым можно было различить биение пульса, косточку с другой стороны, и только после этого забрал бабочку. С губ Алисы сорвался выдох. Глаза его, серые, похожие на переливающуюся ртуть, потемнели, кайма болотной зелени стала заметнее… Чувствуя, как кровь её устремляется к низу живота, Алиса развернулась и, придерживаясь за высокий поручень, пошла вдоль пустого ряда сидений. Вагон покачивался, и её, слегка пьяную то ли от шампанского, то ли от его близости, то и дело вело в сторону. Дойдя до следующей двери, она остановилась и обернулась. Стефан стоял на прежнем месте и не сводил с неё пристального, изучающего взгляда. Верхняя пуговица его рубашки была расстёгнута, сильные пальцы обхватывали вертикальный столбик перил. Вагон метро превратился в затерянный в прибрежных водах корабль, на котором не осталось никого, кроме них двоих…

Приближаясь к станции, поезд начал сбрасывать скорость и, стоило только дверям раскрыться, Алиса выскочила на платформу. Какой-то высокий парень, проходя мимо, задел её плечом, и это заставило её немного прийти в себя. В животе у неё по-прежнему таилось томное тепло, коленки подрагивали, невесомый шёлковый палантин золотистого цвета щекотал плечи, словно крылья экзотической бабочки.

– Ты же сказала, что мы проедем две станции… – Стефан взял её за локоть и повёл вглубь платформы.

– Эта… – Голос её звучал приглушенно и как-то слишком интимно. Алиса сглотнула, стряхивая остатки наваждения. – Эта тоже красивая.

– Ты хорошо знаешь метро, – заключил он, рассматривая убегающую вверх лестницу перехода.

– Раньше я много ездила. В Троицке катка не было, так что хочешь-не хочешь… – Она повела плечом, словно не желала договаривать. Но Стефан всё же спросил:

– Тяжело было?

– Да, – честно ответила она. – Мама очень много работала, я была маленькая… Сейчас я понимаю, как тяжело было в то время родителям. Я уезжала в Москву, а им оставалось только надеяться, что со мной ничего не случится. Другие бы на их месте, наверное, просто забрали бы меня из группы. Они очень много мне дали, Стефан, я уже говорила. Но вот это… Это, наверное, самое большее.

Россия, Москва, 2002 год

– Девочка! – Кто-то потряс её за плечо, и она, не открывая глаз, попыталась отмахнуться. – Девочка, проснись! – Прозвучало практически над ухом.

Вздрогнув, Алиса все же разлепила тяжелые веки и непонимающе уставилась на бородатого мужчину в черной кожаной куртке. Он смотрел на неё из-под немного сдвинутого на бок козырька потасканной кепки, и в глазах его читалось неприкрытое раздражение.

– Тебе куда надо было?

Алиса мотнула головой, посмотрела в окно и, увидев ровный ряд припаркованных автобусов, шумно выдохнула. Вдали виднелась вывеска метро, так что догадаться, что они вовсе не в Троицке, оказалось не сложно. Понимание произошедшего привело Алису в ужас, и она, переведя испуганный взгляд со стоянки на мужчину, просипела:

– Сколько времени?

– Да пол одиннадцатого уже, – крякнул он, тяжело усаживаясь на ближайшее сиденье. Сняв кепку, он поправил козырек и снова водрузил её на лысую голову.

Алиса старалась не поддаваться эмоциям и рассуждать, как взрослая. В конце концов, она уже не ребенок, ей десять, и она каждый день ездит с тренировок домой одна. Ничего страшного не произошло, из любой, даже сложной ситуации есть хоть какой-нибудь выход. Точно есть… Но в этот раз самовнушение не сработало, и она почувствовала, как её потихонечку охватывает мелкая дрожь, а к глазам начинают подступать предательские слёзы. С силой сжав ручки лежащей на сиденье возле окна сумки, она переставила её к себе на коленки и попыталась подняться.

– Простите, я выхожу. – Судорожно выдохнув, она встала и, не глядя на мужчину, поплелась к выходу из автобуса, попутно лихорадочно обдумывая, что ей делать дальше. Вернуться в школу и оттуда позвонить домой, родителям… Долго, но других выходов она не видела. Что уж там, она вообще не знала, как выкручиваться. Автобус до Троицка, на который она села, был последним, и она понятия не имела, как теперь добраться до дома. Родители, наверное, места себе не находят… Она позвонила из школы еще в восемь вечера и сказала маме, что уже выходит. Обычно та встречала её на остановке, и они вместе шли домой. Только сегодня остановку свою она проспала, и даже не представляла, что теперь думает её мама. На глаза её всё же навернулись слёзы, но разреветься себе Алиса не позволила и, стерев их рукавом куртки, ступила в подсвеченную фонарями темноту.

– Ну и куда ты собралась? – водитель автобуса остановил её на последней ступеньке, схватил за шкирку и практически вволок обратно в салон. Отобрал сумку и бросил на первое попавшееся сиденье. Алиса уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Что мне с тобой делать, а?

– Я в школе переночую, – тихо произнесла она. – Там телефон есть, маме позвоню.

– Маме она позвонит, – недовольно пробухтел мужчина. – Кто ж мелочь такую одну отпускает в Москву?!

– Мама работает. Она не может возить меня. – Немного успокоившись, Алиса присела на краешек сиденья и спрятал ладошки между коленок, пытаясь согреть озябшие пальцы.

– А отец?

– Папа не может.

– Что ж за отец такой, что не может ребенка забрать из школы? – В голосе его послышались явно осуждающие нотки.

Мигом позабыв и о подступающих слезах, и о переживаниях, Алиса резко вскинула голову. В глазах её, детских и одновременно очень взрослых, полыхал неукротимый огонь. Сжав ладони в кулачки, она твёрдо и решительно проговорила:

– Не говорите так о том, чего не знаете. Мой папа… Он самый лучший папа в мире!

– Ладно-ладно. – Водитель автобуса поднял руки в примирительном жесте. И в самом деле в жизни может быть всякое… Вот, к примеру, он сам – работает с утра до вечера, а потом тащится домой затем, чтобы с утра снова отправиться на работу. И внука не видел уже почти месяц, и дочь… Но ведь для них он и старается – для маленького, чтобы мальчишка хотя бы не так остро чувствовал, что растёт без папки. Нету папки, так и не увидел он своего сынишку. Но дед зато есть, непутёвый, но любящий дед. Мужчина наконец улыбнулся.

– Как тебя зовут то?

– Алиса, – нехотя ответила она.

– Алиса, а меня дядя Саша можешь звать. Садись давай на любое место, какое тебе понравится, – сказал он и вышел из салона. Обойдя пазик, забрался на водительское сиденье и нажал кнопку. Двери, поддавшись не с первого раза, таки закрылись, и Алиса, усевшись на сиденье для кондуктора, спросила:

– Куда мы едем?

– Адрес дома-то ты помнишь? – добродушно улыбнулся Александр и бросил кепку рядом с собой на приборную панель.

– Помню.

– Вот будешь показывать.

– Вы меня домой отвезете? – на всякий случай уточнила Алиса.

Он повернулся и посмотрел ей в глаза, а потом проговорил:

– Нечего такой маленькой кнопке одной по ночам блондить. Я ж тебя и не заметил на конечной, такая ты крошечная. Сумка и та больше тебя. – Он завел мотор и, взявшись крупными морщинистыми руками за большой руль, нажал на педаль газа. Пазик, дернувшись, тронулся с места.

– Там коньки и форма, – вздохнула Алиса.

– Фигуристка что ли? – снисходительно улыбаясь, спросил Александр.

– Фигуристка.

Поджав губы, Алиса прислонилась затылком к прохладному стеклу. Мама будет ругаться. Когда она приедет домой, обязательно будет ругаться, а потом плакать. Или наоборот – сначала плакать, а потом ругаться. Алисе вовсе не хотелось, чтобы мама ругалась, но ещё больше не хотелось ей видеть, как она плачет. В последние годы она и без того плакала слишком часто, и ей не хотелось, чтобы это случалось ещё и из-за неё…

Россия, Москва, август 2020 года

Через несколько минут они всё-таки добрались до следующей станции и, прогулявшись по платформе, пошли к переходу.

– Там есть статуя пограничника с собакой, – рассказывала Алиса, когда они поднимались по лестнице. Юбка платья задевала ступеньки и, чтобы не упасть, ей приходилось постоянно приподнимать подол вверх. – У студентов есть примета, что если потереть нос собаки, то экзамены пройдут гладко. Поэтому у бедного пса весь нос затёрт. А некоторые ещё на всякий случай и лапу трут.

– И как, помогает?

– Понятия не имею. – Добравшись до верхней ступеньки, она отпустила подол.

Проходящая мимо женщина обернулась, с удивлением глядя на странную парочку. Порядком уставшая от пристального внимания Алиса ответила ей прямым, наглым взглядом. Ладонь Стефана коснулась её талии как раз в тот момент, когда женщина, смутившись, поспешила дальше.

– Кажется, ты её напугала, – чуть склонившись к ней, шепнул он.

– Достали уже, – фыркнула Алиса.

До слуха их донеслись негромкие звуки трубы. Тягучая, медленная мелодия, похожая на грустную песню о потерянном времени, о так и неисполненных желаниях, о бессмысленно прожитой жизни… С каждым шагом музыка становилась громче, и вскоре они увидели невысокого мужчину в сером вельветовом костюме, выводящего мелодию на переливающемся золотом саксофоне. Рядом, у его ног, стояла переносная колонка, из которой звучал основной музыкальный мотив песни из старого фильма.

– У вас прекрасное метро, – сказал Стефан, остановившись напротив одинокого музыканта.

– У нас много чего прекрасного, – улыбнулась Алиса.

Люди, не останавливаясь, проходили мимо, и лишь некоторые кидали в раскрытый кофр монетки и мелкие купюры. Музыка закончилась, вместе с ней оборвалась и грустная песня саксофона. Алиса потянула Стефана дальше, но он остановил её, придержав за локоть.

– Не торопись, Алиса, – то ли попросил, то ли приказал он, и она, с непонятно откуда взявшейся покорностью, осталась стоять на месте.

Через минуту из колонки вновь заструилась музыка, и саксофон, усталый, немного осипший, вторгся в самое её сердце, наполняя мелодию особенным, живым смыслом.

– Потанцуй со мной, – попросил Стефан и, поставив пакет с шампанским возле стены, подал Алисе руку.

– Прямо тут? – с непониманием спросила она, неуверенно вкладывая свою ладонь в его.

– Разве нельзя?

– Можно, но…

– Тогда давай потанцуем.

Мягко придерживая Алису за талию, Стефан вывел её на самый центр широкого перехода и, прижав к себе, повёл в медленном танце. Она смотрела в расстёгнутый ворот его рубашки, видела перед собой его шею, вдыхала его запах… Саксофон уводил их за собой, смешивая реальность с миражом, со сказкой, в которой она была сбежавшей с бала Золушкой, а он – принцем. Нереально реальным принцем в синем костюме от Армани и Лоруенсами на запястье. Стены раздвинулись и исчезли, так же как исчезло время. Остались лишь они двое и поющий им в тиши саксофон. Люди обходили их, оборачивались и шли дальше, а она видела лишь его серые глаза с ободком из болотной зелени и блестящими чёрными зрачками.

– Самое прекрасное метро… – прошептал он, не отводя от неё глаз. – И самая прекрасная музыка…

– Это музыка из грустного фильма, – отозвалась она шёпотом.

– Не важно. – Он сжал её пальцы чуть сильнее. – Совсем не важно.

Выдохнув, она прижалась щекой к его груди и закрыла глаза. И правда не важно.

Когда саксофон, прокатившись прощальным эхом аккордов, затих, Стефан коснулся губами её лба, а затем, достав из кармана бумажник, вынул крупную купюру и, подойдя к музыканту, положил в кофр. Среди россыпи монет и редких рублёвых бумажек банкнота в двести евро выглядела довольно странно. Трубач ничего не сказал, лишь посмотрел на Стефана взглядом умудрённого жизнью человека и легонько кивнул в знак благодарности.

– Двести евро… это много, – произнесла Алиса, когда они, забрав пакет, пошли дальше. За спиной их вновь зазвучала тягучая песня.

– Не так много за одно из самых ярких мгновений в моей жизни.

Алиса не нашлась, что ответить. Ладонь её покоилась в надёжном убежище его ладони, а душу окутывала дымка чего-то неуловимого, щемяще-нежного с лёгкой примесью светлой грусти. Она чувствовала себя бессовестно счастливой, смущённой и совсем юной. Такой юной, какой не чувствовала себя, наверное, никогда прежде.