Глава 20

Россия, Москва, август 2020 года

Несмотря на то, что небо вот уже как несколько часов висело хмурое, затянутое набухшими влагой тучами, Алисе казалось, что такой тёплой ночи в её жизни ещё не было. Из метро они вышли в самом центре, совсем недалеко от сердца города и неспешно, время от времени останавливаясь, чтобы коснуться друг друга губами, направились к гостинице. Где-то внутри неё всё ещё звучал тягучий саксофон, а кровь текла по венам так горячо и живо, что Алисе хотелось танцевать. Не так, как там, в переходе, а просто танцевать: безбашенно, расправив руки и кружась в ритме, ведомом лишь одному её телу.

Свернув в один из маленьких кривых переулков, они отыскали стоящую в глубине лавочку. Окружающие дома приглушали доносившиеся с главной улицы звуки, и два последовавших друг за другом хлопка вылетевших из бутылок пробок прозвучали, подобно мягким выстрелам. Пузырьки согревшегося шампанского защекотали язык и горло, и Алиса, не задумываясь, придвинулась ещё ближе к Стефану.

– Иди сюда, – сказал он, отодвигая полу пиджака.

Прильнув к нему, она тихонько мурлыкнула себе под нос и, сделав ещё несколько глотков из бутылки, спросила:

– Как получилось, что мальчик, у которого есть всё, что только можно пожелать, решил заниматься фигурным катанием?

– А как получилось, что ты начала заниматься? – вопросом на вопрос ответил Стефан и, прижимая Алису к себе, тоже отпил порядочный глоток.

– Не знаю… Просто влюбилась в лёд. – Она тихонько, рвано засмеялась. – Родителям отдали билеты на какое-то шоу в Лужниках, ну а меня оставить было не с кем, пришлось взять с собой. Вот и взяли…

– Ну вот видишь. – Стефан улыбнулся. – И меня тоже взяли…

Он умолк, и только пальцы его неспешно, словно лаская, поглаживали руку Алисы возле острого локотка. Так и не дождавшись продолжения, она потихоньку толкнула его плечом, и он перевёл на неё взгляд. Двор освещали лишь тусклые светильники, висящие над подъездными дверьми, и она не могла в точности определить выражение его глаз, но зато явственно увидела приподнятые в улыбке уголки губ. Коснувшись её бутылки своей, он тихо произнес:

– Мои родители никогда не кичились деньгами, Алиса. И мы с братом, и сёстры, просто знали, что можем рассчитывать на любую помощь, но нас приучили ставить во главу угла совсем другие ценности. Понимаешь… человек должен управлять деньгами, а не деньги человеком. Иначе в них нет смысла.

– Не всегда выходит так… – с долей грусти заметила Алиса.

– Не всегда, – согласился Стефан. – Но наши родители постарались, чтобы мы не стали заложниками семейного дела. Так что, когда я захотел кататься, против они не были.

– И так сразу отвели тебя на каток?

– Ну как сразу… – Стефан глотнул шампанского. – Для начала я разбил мамину вазу из итальянского фарфора… Нарисовал себе на рубашке помадой сестры какие-то безумные узоры и попробовал изобразить что-то похожее на прыжок.

Засмеявшись, Алиса едва не подавилась шампанским.

– Ну и как? – вытирая покатившуюся по подбородку капельку, поинтересовалась она. – Получилось?

– Не очень. – Стефан забавно нахмурился. – Но родители впечатлились и пришли к выводу, что лучше решить дело мирно. Так что уже через неделю я поехал на первую тренировку. Правда, когда на своём дебютном чемпионате мира в короткой программе я занял первое место с конца, отец намекнул мне, что, возможно, стоит подумать о чём-то другом.

– Но о чём-то другом ты думать не стал, – констатировала Алиса и, раскрыв лежащий на лавочке пакет, вытащила пластиковый контейнер, предусмотрительно положенный Лизой к шампанскому.

– Почему же, подумал. – Глядя на её тенями выделяющиеся в темноте пальцы, отозвался он. – Только не о том, чтобы бросить фигурное катание, а о смене тренера. Перешёл к Йохану Бернаскони.

Алиса едва удержалась, чтобы не добавить что-нибудь язвительное про его встречу с Лизой и вместо этого сунула в рот толстый ломтик грудинки. Стефан тоже потянулся к лотку.

– В Швейцарии фигурное катание не очень-то популярно. Поэтому для того, чтобы судьи начали ставить мне приличные оценки за компоненты, пришлось это действительно заслужить. Да и многооборотные прыжки… Тут не важны деньги. Ты либо делаешь это, либо нет. И когда я стал понимать, что могу, что двигаюсь вперёд…

Алиса облизала пальцы и, отпив шампанского, взяла кусочек бри. Где-то вдали раздался раскат грома, ветер зашуршал листьями, но ни один из них не двинулся с места.

– Уверена, что твоя семья гордится тобой. – Она улыбнулась, но слова прозвучали очень серьёзно. – И не только семья… Федерация, страна. Ты столько добился – чемпион мира и бронзовый призер Олимпийских игр… В общем, давай выпьем за это. За тебя.

Она легонько ударила своей бутылкой о его и, допив остатки шампанского, опустила её в пакет. Засмеялась и, разомлевшая от хорошего игристого вина, от запаха Стефана, потёрлась щекой о его плечо. Ветер облизывал её голые щиколотки, забирался под подол, касался шеи, но его прохладные прикосновения заставляли её лишь острее чувствовать каждую секунду бархатной августовской ночи. Стефан нежно поцеловал её в уголок рта, потом в губы, и она почувствовала сладкий вкус шампанского. Наверное, именно таким мог быть её выпускной, если бы она выбрала другую дорогу, если бы жизнь её сложилась иначе. Но она была счастлива, что этот вечер, эта ночь, эти поцелуи есть именно сейчас. Что, невзирая ни на что, она проделала свой собственный долгий путь и пришла к тому, что у неё есть. И что рядом с ней именно этот мужчина, именно Стефан, а не какой-то из миллиарда безликих возможных где-то там, в совершенно другой, не её судьбе.

– Шампанское кончилось, – сказала она, допив остатки из его бутылки, и облизнула сладкие губы.

– И еда тоже. – Стефан поднёс к её губам последний кусочек бри, и она, прихватив сыр зубами, будто бы нечаянно дотронулась до его пальцев.

Темнота стирала границы дозволенного, шампанское горячило кровь. Ей хотелось чувствовать, хотелось жить здесь и сейчас и наслаждаться тем, что у неё есть. Ей хотелось будущего, хотелось прошлого и больше всего – настоящего. Пальцы его обрисовали её скулу, задели серёжку, и она, потянувшись к нему, погладила его волосы на затылке. Мягко прикусила нижнюю губу, выдохнула у самого рта… Капля, большая и тяжелая, упала ей на щёку в тот самый момент, когда язык Стефана настойчиво проник в её рот, вторая упала на руку. Ей не хотелось останавливаться, не хотелось, чтобы останавливался он, и всё же очередной долгий, рокочущий звук грома заставил их прерваться.

– Дождь… – шепнула Алиса, глядя на Стефана сквозь мрак ночи. – Сейчас ливанёт…

Он вытер каплю с её носа, но на коже тут же появилась новая, а потом ещё и ещё… Ветер зашелестел листьями деревьев, прошёлся по ногам и, свободный, затерялся в глубине двора. Вода, так похожая на слёзы, потекла по лицу Алисы, по её рукам, и она, вскочив с лавочки, потянула Стефана за собой. С каждой секундой дождь становился всё сильнее, и к тому моменту, как они добрались до освещённой вывесками улицы, платье её уже вовсю липло к ногам. Но Алиса смеялась. Остановившись возле витражного стекла дорогого ресторана, она расстегнула ремешки босоножек и, сняв их, босая, закружилась под проливным дождём. Упругие струи воды хлестали её по голым плечам, волосы липли ко лбу и шее. Она чувствовала себя ветром, ребёнком, птицей… Она чувствовала себя девочкой и женщиной. Ей хотелось этого дождя, брызг, летящих из-под ног, когда они со Стефаном, взявшись за руки, бежали вперёд, раздающихся за спиной автомобильных клаксонов. Люди, сидящие по ту сторону стекла за хорошо-сервированными столами, провожали их недоумёнными взглядами, но ей было всё равно. Её дорогое вечернее платье отяжелело от воды, зажатые в мокрых пальцах босоножки болтались из стороны в сторону. Посмотрев на Стефана, она снова рассмеялась. Вода текла по его носу, щекам, подбородку, капала с ресниц… Не сдержавшись, она остановилась и, встав на мысочки, обвила его шею.

– Ты мокрый! – перебивая шум дождя, крикнула она и засмеялась. Прильнула к нему, нашла его рот своим и поцеловала – коротко и жарко.

Он сгрёб её волосы, провёл ладонью по шее, по покрытым мурашками плечам, по набухшему атласу платья. Проезжающие мимо машины приветственно сигналили им, разрезая пелену дождя желтыми огоньками фар, по асфальту, устремлённые к решёткам, бежали становящиеся всё шире и шире ручейки.

– Нам туда! – крикнул Стефан, указав на подсвеченное круглыми фонарями здание, и они, не размыкая рук, вновь ринулись вперёд.

Стоило им ввалиться в двери гостиницы, как на мраморном полу возле них образовалась лужа. Алиса поёжилась, вытерла катящиеся по лицу капли воды тыльной стороной руки и попыталась отлепить подол от ног, но сделать это оказалось очень сложно.

– Пойдём, – сказал Стефан, таща её за собой к стойке ресепшн. Вода стекала с его брюк в ботинки и на пол, но голос при этом оставался таким же спокойным. Это вызвало у Алисы улыбку.

Судя по натянутому выражению лица вставшей из-за стойки девушки, появление гостей в подобном виде её не обрадовало. По бледно-голубому ворсу покрытия вслед за ними тянулись мокрые следы и, едва они остановились, ковер вокруг пропитался водой.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – сохраняя видимую невозмутимость, осведомилась девушка, хотя взгляд её отчётливо выдавал недовольство.

– Ключ от триста пятнадцатого, – положив локоть на край стойки, небрежно бросил Стефан. – И пусть принесут в номер бутылку хорошего шампанского. – Он посмотрел на Алису. Та завернулась в прозрачный шёлк палантина, с волос её стекала вода. – Лучше две. И ещё клубники со сливками.

– Конечно, – сдержанно отозвалась дежурный администратор и принялась щёлкать компьютерной мышкой. Через миг выражение лица её сменилось – место недовольства заняла растерянность, а следом на губах появилась какая-то излишне вежливая улыбка. – Что-нибудь ещё, мистер Мартье? – любезно поинтересовалась она, поспешно протягивая ему ключ.

– Да… – забрав его, бросил Стефан. – Пришлите кого-нибудь за нашими вещами. Их надо почистить и высушить.

– Не беспокойтесь, – не переставая улыбаться, тут же ответила девушка за стойкой. – Вашим костюмом и платьем вашей спутницы обязательно займутся.

– Хорошо. – Стефан одарил сотрудницу кивком и, приобняв Алису за талию, повёл к лифтам.

– И что это она так залебезила? – хмыкнула она, когда они остановились возле сомкнутых створок.

– Ну… – Он усмехнулся. – Вообще-то эта гостиница относится к сети, которой владеет наша семья…

Алиса промолчала, но потом всё же спросила:

– Смотрел фильм «Красотка»?

– Да, а что?

– Чувствую себя Джулией Робертс, – вздохнула Алиса и, поймав многозначительный взгляд Стефана, добавила с кривоватой усмешкой: – Только без определённого опыта.

В номере Стефан сразу же принёс из ванной огромное мягкое полотенце и, бросив мокрый палантин Алисы на стул, укутал её в него. Босоножки упали тут же, рядом. Алиса благодарно улыбнулась.

– Ты тоже весь мокрый. – Она убрала с его лба прилипшую прядку волос. – Надо принять горячий душ.

– Ванная вон там, – указал он на боковую дверь. Потом перехватил её руку и, притянув Алису к себе, поцеловал в губы. Его одеколон смешался с запахом дождя, а тело казалось таким жарким, что она невольно прижалась к нему.

– Душ, – прошептала она сквозь поцелуй. – Пойдём в душ…

Мокрый пиджак плохо поддавался её пальцам, и Стефан, сняв его, бросил рядом с её палантином. Алиса уже шла по коридору к двери ванной, и стопы её ног утопали в длинном ворсе нежно-розового ковролина. Открыв украшенную матовым стеклом дверь, она обернулась. Ладонь её застыла на круглой, массивной ручке. Стефан поймал её взгляд, и несколько секунд они неотрывно, в полнейшей тишине, смотрели друг на друга, а затем Алиса быстро, бесшумно юркнула в ванную.

Когда Стефан, оставив насквозь вымокшие ботинки возле двери, вошёл следом за ней, она стояла посреди просторной, облицованной мрамором карамельного цвета ванной в одном лишь полотенце. Её отяжелевшее платье свисало с края раковины, кончик его, загибаясь, касался пола. Услышав за спиной шаги, она тихонько, практически бесшумно выдохнула и, подойдя к большой округлой ванне-джакузи, пустила мощную струю воды. Ладони Стефана легли на её прикрытые полотенцем плечи, и тело её, почувствовав его, едва заметно напряглось. Тёплые брызги попали на тыльную сторону её ладони, в стремительно набирающейся воде отражались маленькие, рассыпавшиеся по периметру ванной под самым потолком лампочки. Поцеловав её в бугорок позвонка у шеи, Стефан отступил и принялся расстёгивать рубашку. Сквозь расположенное у противоположной стены тройное зеркало над раковиной Алиса видела его чёткий, аристократический профиль, видела, как легко и плавно двигаются его пальцы, просовывая маленькие округлые пуговицы сквозь крохотные петли. Он стоял совсем недалеко, всего лишь на расстоянии какого-то метра от неё, и стоило ей обернуться, она непременно столкнулась бы с ним взглядом, но оборачиваться она не спешила. Ей доставляло удовольствие смотреть на него вот так, невзначай, и знать при этом, что он рассматривает её: мокрые, закручивающиеся на кончиках волосы, шею, спину, её голые ноги…

Из коридора раздался громкий стук в дверь. Алиса вздрогнула и тут же услышала голос Стефана:

– Это шампанское, – сказал он, словно укутывая её бархатом глухих, мягких ноток.

Сама не зная зачем, она кивнула и вскоре услышала доносящиеся из коридора голоса. Вода, набегая из расположенных по бокам джакузи круглых отверстий, колыхалась и шумела, а поднимающийся от неё пар наполнял комнату влажным теплом. Голоса стихли. Алиса поспешила скинуть полотенце на пол и, переступив через бортик, опустилась в воду. Тело её тут же охватило приятное тепло, мягкие водяные потоки принялись ласкать кожу. Сложив руки на краю джакузи, Алиса уперлась в них подбородком и прикрыла глаза. Сквозь полуопущенные веки она видела, как вернулся Стефан, как он, поставив на пол возле ванной ведёрко с шампанским и два переливающихся бокала, снова пошёл к двери.

– Ты куда? – спросила она, и голос её, тихий, похожий на плеск волн, наполнил, казалось, всё пространство.

– Ещё минутку, – отозвался он и, поколебавшись, вернулся к ней.

Она открыла глаза и прошлась взглядом по его телу, от пояса брюк к впадине пупка, потом по груди с маленькими плоскими сосками вверх, к горлу, по адамову яблоку и ещё выше – к губам. Всю её вмиг охватило чувственное возбуждение. По рукам побежали мурашки, соски стали твёрдыми, а низ живота свело сладким спазмом желания. Она сомкнула бёдра и, когда Стефан протянул руку, чтобы дотронуться до её нижней губы, поцеловала его сильное, жилистое запястье. Потом взяла руку в свои ладони и, уткнувшись носом, коротко выдохнула.

– Ещё минуту, – повторил он глухо, с акцентом, сделавшимся ещё более заметным чем прежде, и от звука его голоса возбуждение её стало сильнее.

– Не хочу никаких минут. – Она лизнула подушечку его пальца. Мягко прихватила зубками и лизнула снова.

– Элис… Алиса…

Болотная зелень каёмки радужки стала такой тёмной, что могла бы соперничать с углём зрачков. Алиса шумно выдохнула через рот и, откинувшись на дальний бортик, позволила ему рассмотреть себя. Дотронулась до шеи, до ключиц и, опустив пальцы ниже, провела ими по груди, покрытой абсолютно ровным мягким загаром без единой белой полоски, обрисовала нагло торчащий сосок. Раздвинула ноги и, чувствуя, как мягко струятся вокруг бёдер потоки воды, едва слышно застонала. Он смотрел на неё с жадным восхищением, и каждая его напряжённая мышца, каждый мускул, выдавали происходящую в нём борьбу. И всё же выдержка его оказалась сильнее.

– Я с ума от тебя схожу, – тихо, с чуть заметной улыбкой, сказал он на французском и, не отводя от неё взгляда, сделал шаг к двери. – Откуда ты взялась такая на мою голову? – добавил уже на русском.

– Вообще-то, ты сам пришёл ко мне в комнату, – напомнила она, и Стефан сокрушённо покачал головой.

Алиса держала его взглядом до тех пор, пока он, пятясь, не дошёл до двери. Оставшись одна, она вытянулась и, довольно щурясь, нажала кнопку на панели управления. Включился подводный массаж, она положила голову на удобный бортик и вытянула ноги. Оставалось только дождаться Стефана…

Впрочем, долго ждать не пришлось. Не успела Алиса прочувствовать всю прелесть нового удовольствия, как он вновь появился в ванной. В руках его на этот раз было огромное блюдо с клубникой и пиала со взбитыми сливками.

– А я думала, такое бывает только в кино, – улыбнулась Алиса, когда он поставил блюдо возле изголовья.

Стефан скинул рубашку прямо на пол, расстегнул брюки и, чувствуя, как все его внутренности буквально скручиваются узлом от желания побыстрее прижать её к себе, ответил:

– У нас будет лучше, чем в кино.

– Уже лучше, – тихо отозвалась она с мягкой улыбкой. – У нас уже лучше…

Откупорив бутылку холодного шампанского, Стефан наполнил бокал и протянул его Алисе. От холода стеклянная стенка тут же стала влажной. Крохотные пузырьки защекотали нёбо, стоило ей сделать маленький глоток. Стефан разделся и, наполнив второй бокал, тоже забрался в джакузи.

– Думаю, стоит выпить за твою подружку. – Алиса придвинулась к нему, и рука его в тот же миг оказалась на её талии. – Всё-таки, они красивая пара…

– Красивая… – Он помассировал пальцами её затылок, наклонился и захватил губы в плен своих.

Алиса приоткрыла рот, без возражений пропуская его язык, прижалась к нему грудью, бедром, ногой. Бокал в её руке дрогнул, и немного мускатного шампанского выплеснулось Стефану на плечо. Вода пузырилась вокруг них, омывала их тела тёплыми мощными струями, от клубники и сливок исходил сладкий свежий аромат.

– Шампанское… – прошептала Алиса возле его губ и отодвинулась, позволяя воде разделить их. Сделала большой, жадный глоток.

По стенке бокала, оставляя за собой кривоватую дорожку, скатилась капля воды. Стефан взял ягоду и, обмокнув в сливки, поднёс ко рту Алисы. Посмотрев ему в глаза, она тронула клубнику кончиком языка, собрала губами сливки и лишь затем откусила кусочек сочной, свежей мякоти. Из лёгких Стефана вырвался прерывистый выдох. Глаза её, тёмные, как самая дьявольски-прекрасная летняя ночь, отражали свет маленьких лампочек, на покрытой ровным, золотистым загаром коже поблёскивала вода. По сравнению со вкусом её губ сладкое мускатное шампанское походило на дешёвую подделку. Он стёр сливки с её губы и, любуясь ею, её тёмно-карими, почти чёрными глазами, мягкой линией рта, изящными скулами, округлостью виднеющихся из-под воды грудей, сказал:

– Со мной никогда такого не было. Я постоянно думаю о тебе. Постоянно хочу прикасаться к тебе…

Медленно допив шампанское, Алиса поставила бокал на бортик, рядом с блюдом. Ладонь Стефана уже вовсю путешествовала по её бедру, то опускаясь к колену, то поднимаясь выше, к самому чувствительному месту меж её бёдер, и уже от одной этой ласки всё в ней скручивалось тугими пульсирующими узлами. Он поднял её и посадил к себе на колени. В воде тело её стало совсем невесомым. Тонкие руки под его ладонями были нежными и женственными, маленькое тело – мягким и податливым, и ему захотелось втиснуть её в себя так сильно, чтобы она стала частью него самого и никогда больше не отдалялась от него даже на ничтожные сантиметры. Её тёплые, мокрые ладони обхватили его лицо, губы накрыли рот. Тонкий аромат терпких духов, исходящий от её волос, наполнил его сознание, лёгкие, проник в самую сущность, в самое сердце. Он жёстко провёл ладонями по её спине, вдавливая пальцы в позвоночник, в рёбра. Ему хотелось понимания, что она его и только его, и чтобы понимание это вселилось в неё так же, как оно засело в нём самом. Губы его прижались к её шее, к горячей, бьющейся пульсом венке, ладонь обхватила округлую ягодицу. Алиса заёрзала, застонала. Всё в ней пылало от нетерпения, от желания стать ещё ближе, и то, как мгновенно отозвалась его плоть, взметнуло в ней огненную, всеохватывающую волну. Она тронула его вначале осторожно, самыми кончиками пальцев, потом твёрже и увереннее. Поймала слетевший с его губ стон. Ей нравилось чувствовать его, нравилось подчиняться ему и подчинять его себе. Ей нравилось, как он мнёт её ягодицы и как целует её плечо, как бугрится пузырями вода меж их телами, как пьяно покачиваются мысли от страсти и сладкого шампанского…

Перекинув ногу через бёдра Стефана, Алиса оказалась с ним лицом к лицу. Ладонь его, поддерживая, лежала на её спине. Прежде чем ощутить вкус нового поцелуя, она услышала его нежный, глухой шепот на французском и поняла, что кружит в каком-то немыслимом, переполненном чувствами водовороте. Его губы, руки, голос, взгляд… Он ласкал её каждым своим словом, и каждое движение его ресниц походило на маленькое, предназначенное лишь ей одной таинство. Он целовал её, непривычно сильно прижимая к себе, и это нравилось ей, пожалуй, как не нравилось ничто и никогда прежде. Его язык, играющий с её языком, его мужское начало, такое твёрдое, не оставляющее сомнений в силе желания…

Алиса приподнялась и с долгим, протяжным стоном опустилась на него сверху.

– Алиса… – с блаженством выдохнул он. Глаза его потемнели, зрачки расширились.

Стефан погладил её по бёдрам, по стройным, сильным ногам.

Она покачивалась на нём в едином для них обоих ритме, и каждое её движение завораживало его своей безупречностью. Приоткрытые алые губы, тонкая беззащитная шея, похожие на агаты глаза…

Стефан знал, что она не совершенна, что в самой ней, в её жизни, в ней много для него непонятного, и всё же она была самой невообразимой, самой прекрасной женщиной из всех возможных. Ни одна другая не заставляла его чувствовать так остро, так открыто, так ярко. Ни с одной другой он не мог так просто притронуться к самой сущности жизни.

Стоны её становились всё громче, движения – быстрее. Желая чувствовать его как можно глубже, она широко расставила бёдра. Вода вокруг них бурлила и плескалась, переливаясь порой за борт джакузи, а запах клубники стал ещё насыщеннее. Для того, чтобы достичь предела, ей потребовалось совсем немного. Из нутра её вырвался хриплый, громкий стон, мышцы вокруг него стали быстро и ритмично сокращаться. Стефан помог ей сделать ещё несколько движений и отпустил себя. Его протяжный выдох слился с её вскриком, пульсация передалась ей. Он сдавил её тело, уткнулся носом в ложбинку меж её грудей и шумно, надрывисто задышал, слушая, как тяжело и быстро бьётся совсем рядом с ним её сердце. Руки её, обвившие его шею, обмякли, голова тяжело опустилась на его плечо. Алиса лежала в его руках, обессиленная, дрожащая, доверчивая, и ему было уже окончательно ясно, что другая ему не нужна. Её шумное, сбивчивое дыхание, её маленькое тело, её колотящееся сердце… Только она.

Алиса сидела, откинув голову на плечо Стефана. В надёжном коконе его рук было так уютно, что все прошлые, когда-либо испытанные ею переживания, казались очень далёкими. И всё же она знала, что ощущение это очень хрупко и обманчиво. Внешний мир никуда не делся, так же, как и переживания, вопросы, трудности, которые, увы, рано или поздно, но обязательно встанут перед ними. Пальцы его погладили её по животу, вокруг пупка, и Алиса тяжело вздохнула.

– А что дальше, Стефан? – спросила она, чуть повернувшись в его руках.

Он нежно коснулся губами её виска, поймал ладошку и сплёл их пальцы. Его тёплое дыхание оставило след нежности на её влажной щеке. Поцелуй в скулу, в уголок рта…

– Подожди, – тихо попросила она. Стефан не послушался. Поглаживая её под грудью, он прижался к ней губами и стал целовать – неспешно, но глубоко и так откровенно, что она мгновенно растворилась в этом поцелуе. Поцелуй со вкусом клубники и сладкого шампанского…

– Стефан, подожди. – Алиса всё же отстранилась. – Подожди… Я должна тебе кое-что сказать.

На этот раз спорить он не стал. Взгляд его сделался серьёзным и пристальным, в выражении лица появилась сосредоточенность. Если бы он так не смотрел на неё, говорить ей было бы куда проще. Но упрощать ей задачу в планы его, похоже, не входило. Что же…

– Я тебе наврала, – спокойно сказала она, глядя ему в глаза. – Всё это время я не предохранялась. Не использовала никаких контрацептивов.

– Ты беременна?

Она отрицательно покачала головой. Во взгляде её появилось ожидание и чуть заметная настороженность. Алиса ждала его реакции: негодования, недоверия, вопросов, предположений, но он спросил лишь:

– Тогда зачем?

Она ответила не сразу. В задумчивости потрогала стеклянную подставку ножки бокала, выбралась из кокона его объятий и, присев рядом, повернулась боком. Тронула кончиками пальцев спелые ягоды, убрала руку и снова посмотрела на Стефана.

– Знаешь… После Кореи я жила как будто по инерции. Такое странное чувство потерянности, неудовлетворённости… И тут появился ты. Всё как-то так получилось… Я подумала: почему бы и нет? Если уж так вышло…

– Но в итоге ничего не вышло. Так?

Ей показалось, что голос его стал жёстче, но взгляда она не отвела. Говорить правду, особенно тем, кого она пускала в свою жизнь, ей было всегда легче, чем врать или отмалчиваться. Отец говорил ей, что правда, какой бы она ни была, в конечном итоге оказывается тем единственным, что после не оставляет на языке горького послевкусия, а в душе гнетущего чувства ошибки, и у неё не было причин не верить этим словам. Даже сейчас она знала, что разговор этот, чем бы он в итоге ни закончился, правильный. Потому что начинать отношения с вранья – худшая из всех возможностей, особенно для неё самой.

– Так, – ответила она негромко, но уверенно. – Потом Япония… И хотя тогда всё тоже случилось внезапно, соврала я тебе вполне осознанно.

– И что ты хотела? – Он говорил всё так же спокойно, но что-то подсказывало Алисе, что за ровным голосом скрывается нечто большее. Он пытался вникнуть в суть её слов, прочесть между строчками, хотя на самом деле необходимости в этом не было, потому что утаивать от него она ничего не собиралась. – Чего ты хотела бы если… Что было бы если бы ребёнок…

– Если бы я забеременела?

– Да. Ты хотела привязать меня к себе?

– Я… Я не знаю… – искренне ответила она, чувствуя, как тают её последние оборонительные барьеры. – Вернее, нет… Не в этом смысле. Она прижала ладонь к лицу и тихонько застонала. – Ребёнок – это будущее. Я просто была бы не одна. – Сказав это, она сомкнула ладонь в кулак и, закрыв глаза, прижалась к нему губами. Волосы её завивались у висков, нагие плечи выглядывали из-под воды. Стефан взял её за локти, подтянул к себе и, крепко обняв, тихо сказал:

– Ты уже не одна. И больше никогда не будешь одна.

Его большая раскрытая ладонь легла ей на затылок, вторая опустилась меж хрупких лопаток. Ткнувшись ему в шею, Алиса тихо всхлипнула. Слёзы, странные, непонятные и абсолютно непрошенные, комом встали в горле, обожгли уголки глаз. В носу защипало, дыхание вырвалось из груди чем-то дрожащим, сбивчивым. Он превращал её в оголённый нерв, в ранимую беспомощную девочку. Он дарил ей чувство свободы и собственной значимости, будил её чувственность, её женское начало. Он прикасался к ней, и она терялась в этих касаниях, желая одного – чтобы он не покидал её. С ним она стала слишком: слишком открытой, слишком откровенной, слишком уязвимой.

– Я не знаю, почему так часто плачу рядом с тобой, – всхлипнула она и попыталась скрыть этот всхлип за тихим, рваным смешком. – Ты раздел меня… С тобой я как будто вечно-голая.

– Ты сейчас в самом деле голая, – сказал он, и Алиса почувствовала звучащую в его голосе улыбку.

Она подняла голову от его плеча. Ладонь его по-прежнему касалась её волос, и он, встретив её взгляд, улыбнулся уголками губ.

– Я ведь такая, какая есть, Стефан, – совсем тихо произнесла она. – Не лучше. И притворяться я не стану. В моей жизни было много такого, чем я не могу похвастаться, но оно было, и я об этом не жалею. Ты должен понимать это. Я не Лиза, Стефан, и никогда не стану такой, как она.

– Тебе не нужно становиться такой, как Лиза. – Глядя ей в глаза, выговорил он. – Лиза – это Лиза, а ты – это ты. И мне нужна ты. Не она, а ты. Такая, как ты есть. И я не хочу, чтобы ты думала о Лизе. Я уверен, о ней сегодня есть, кому подумать, помимо нас.

Он чуть прищурил глаза, погладил её большим пальцем по скуле, потом провёл по нижней губе и, наклонившись, едва ощутимо поцеловал. Разлил по бокалам шампанское и, отдав один Алисе, сказал:

– Я рад, что сейчас со мной именно ты, Алиса. И то, что я встретил тебя… – Стефан коснулся её бокала своим. – Это не просто так, теперь я это знаю.

Выныривая из сладкой утренней дремоты, Алиса уловила густой кофейный аромат и подумала, что такое с ней, кажется, уже было. Но на этот раз открывать глаза она не торопилась и, сладко зевнув, уткнулась носом в уголок одеяла.

– Ты проснулась? – Стефан присел на краешек постели.

– М-м-м… – в ответ неразборчиво замычала она и ещё глубже зарылась в одеяло лицом.

– Я так полагаю, это означает да?

Сдавшись, она тихонько выдохнула и медленно открыла глаза. Стефан сидел рядом с чашкой в руках и смотрел на неё. Лицо его было чисто выбрито, тяжёлый гостиничный халат небрежно накинут на плечи. Уснули они лишь под утро, но выглядел он так, словно провёл в постели не менее восьми часов.

– Ты отвратительно хорошо выглядишь, – сонно улыбнулась она, глядя на него.

– Отвратительно хорошо? – переспросил он и чуть нахмурился. Точно так, как хмурился всегда, пытаясь уловить смысл услышанного.

Наблюдая за ним, Алиса потянулась и снова зевнула, прикрывая рот рукой. Он, похоже, оставил попытки разобраться в нюансах русского языка и теперь смотрел на неё с вопросом, ожидая пояснений, однако с этим она не спешила. Дотянувшись до тумбочки, она взяла мягкую щётку и принялась расчёсывать спутанные волосы.

– Кофе, – сдавшись, предложил Стефан и протянул ей чашку.

– Может быть, ты для начала отпустишь меня умыться? – Расчёска в её руках на миг застыла, а потом снова заскользила по волосам.

– Вначале кофе, – улыбнулся он, и Алиса, отложив расчёску на постель, всё же взяла чашку из его рук.

Стефан встал и отошёл к стоящему в углу комнаты журнальному столику. Там, на большом серебристом подносе, стоял кофейник, молочник со сливками и огромное блюдо со всевозможной выпечкой. Как ни пыталась она втолковать себе, что удивляться жестам этого мужчины не стоит, ему снова удалось застать её врасплох. Поставив поднос на постель, Стефан уселся рядом и, налив ещё одну чашку кофе, сказал:

– Я не знал, чего тебе захочется…

– После вчерашнего шампанского можно было обойтись и овсянкой, – язвительно заметила она и, вздохнув, взяла маленькое круглое пирожное с заварным кремом и засахаренной вишенкой. Откусила и, перехватив взгляд Стефана, добавила с набитым ртом: – Товко не шмотри так на меня. В прошвый раз я шуть не подавилась.

– Ты очень красиво ешь, – с абсолютной серьёзностью ответил он, от чего Алиса едва не поперхнулась сделанным только что глотком кофе. Судя по его глубокому, спокойному взгляду, по тому, как он это сказал, именно так он и считал, и почему-то смеяться над его словами у неё не было никакого желания.

– Мне нужно уехать на несколько дней, – сказал Стефан, когда они допивали по второй чашке кофе.

– Понятно, – выдохнула она и, подтянув к себе ноги, обхватила чашку обеими руками. Утро было слишком хорошим, чтобы тянуться бесконечно, и вот они – первые проблески реальности…

Стефан молчал. Уловив мгновенную перемену её настроения, он пытался подобрать слова, чтобы объяснить, почему должен оставить её и в то же время не сказать лишнего. По крайней мере, до поры до времени. Но Алиса расценила его молчание по-своему. Отставив на тумбочку недопитый кофе, она поднялась с постели и, не оборачиваясь, направилась в ванную. Как и она чуть ранее, он подумал, что уже видел это: гордо-расправленные плечи, прямая спина, округлые ягодицы…

Нагнав её, он сжал её локоть – достаточно крепко, чтобы остановить, но не так, чтобы причинить боль.

– Это важно, – проговорил Стефан, разворачивая Алису к себе. – А потом я вернусь, и мы с тобой… Что ты хочешь? Можем снять квартиру или какое-то время пожить тут. До тех пор, пока не подберём жильё. Мне нравится Россия, Алиса.

– А ты уверен, что я хочу жить в России? – Голос её прозвучал прохладно. Попыток вырвать руку она не делала, но Стефан явно чувствовал мгновенно воздвигнутые ею оборонительные барьеры. Всего несколько слов, и вот они – колкие иголки.

– Уверен. – В словах его не было и тени сомнения.

Алиса шумно выдохнула и отвернулась к окну. Оказывается, он успел понять её куда лучше, чем она думала… Сейчас она могла бы возразить ему, сказать, что дом её давно в Сан-Франциско, что именно там она и мечтает провести ещё как минимум несколько лет, но какой в этом смысл? Спортивная карьера окончена, а для того, чтобы готовиться к шоу, вовсе не обязательно иметь постоянного тренера и проводить на льду по несколько часов в день. Они с Алексом вполне могут поддерживать форму находясь поодаль друг от друга, а непосредственно перед стартом шоу встречаться в Сан-Франциско или в Москве. В конце концов, двери центра подготовки в Штатах, равно как и школы Аллы Богославской, для них открыты всегда.

– На сколько ты едешь? – спросила она, по-прежнему не глядя на него.

– На несколько дней, – повторил он. – Возможно, на неделю, но не больше.

Она поджала губы, простояла так долгие секунды, а потом всё же перевела взгляд на Стефана.

– Мне, наверное, нужно съездить в Америку и привезти какие-то вещи…

– Если хочешь, потом съездим вместе.

На миг она задумалась, а затем отрицательно качнула головой.

– Нет. У Николь день рождения. Да и Рина… Я не могу просто так взять и уехать. Она мне не просто подруга, Стефан, она мне как сестра. Поэтому мы обязательно должны поговорить.

– Хорошо. – Он едва заметно кивнул, словно бы сам себе подтверждая правильность её решения и повторил: – Хорошо. Так будет правильно.

Алиса провела пальцами по поясу его халата, намотала на ладонь и мягко потянула на себя. Сделала шаг к ванной.

– Пойдёшь со мной? – Она выжидательно посмотрела ему в глаза.

– С удовольствием, – отозвался он и, перехватив ладонь, повёл её к декорированной матовым стеклом двери.