Глава 21

США, Сан-Франциско, август 2020 года

Ещё раз осмотрев уже полупустой шкаф, Алиса сняла с вешалки темно-синее кашемировое платье и на несколько секунд застыла, глядя на образовавшийся меж вещей зазор.

– Сразу бы все забрала. – Стоящая в дверях Рината неотрывно наблюдала за тем, как подруга медленно опустошает свою комнату и складывает вещи в большой вместительный чемодан. Может быть, она когда-нибудь вернётся в эту квартиру, ставшую для них троих домом, но уже разве что в качестве гостьи. Очень желанной, но лишь гостьи.

Обернувшись на Ринату, выглядевшую крайне расстроенной, Алиса улыбнулась – чуть заметно и как-то грустно.

– Боюсь, в самолет меня с пятью чемоданами не пустят. Так что тебе всё-таки придётся заняться пересылкой. – По-прежнему сжимая платье в руках, она присела на постель и вздохнула. – Это тяжелое решение… Но я… я приняла его. Его принял Алекс, и мне очень хочется, чтобы ты тоже сделала это. Ты представить себе не можешь, насколько тяжело мне уезжать от вас. Но Рин… Эти полтора месяца, что я провела в России рядом с родителями… Они многое для меня расставили по своим местам. – Алиса похлопала по постели, призывая Ринату присесть рядом.

– Я понимаю. – Рината чуть заметно кивнула и направилась к ней. – Конечно же я все понимаю. – Усевшись рядом с подругой, она осмотрела пустые полки еще недавно забитого до отказа шкафа. – Сама уже пару лет думаю, что пора бы вернуться домой, но тут Николь. – Она пожала плечами. Этот жест, вероятно, должен был выразить какое-то равнодушие или смирение, но Алиса чувствовала – Рина просто-напросто сама не до конца верит собственным словам. – Она здесь родилась, здесь её дом, ей все привычно, да и Ник… Я не могу вот так взять и лишить её всего этого.

– Её дом там, где ты, – мягко заметила Алиса и уперлась подбородком в худенькое плечо подруги. Взяла её под руку и прижалась к ней.

Это решение далось Алисе тяжело, но вместе с тем она понимала, что оно – единственно верное в данной ситуации. Свадьба Макса и Лизы, откровенный разговор в гостинице, ночь и прекрасное утро, обещание Стефана как можно скорее вернуться… Стоило ей понять, что он вовсе не против обосноваться в Москве, разрозненная картинка будущего сложилась в единое целое. Единственное, что действительно держало её в Штатах – Николь и Рината, и оставлять их ей совсем не хотелось, но иного выхода она не видела. Возможно, этот момент – шанс для них обеих сделать ещё один шаг вперёд, только теперь не к вершине Олимпа, а просто вперёд, к осознанию себя, к чему-то важному, пусть и не имеющему отношения к спорту. В конце концов, они навсегда останутся друг у друга – она у Рины, а Рина у неё, и если жизнь сложится так, что их материки будет разделять океан, что же… Она как-нибудь справится со своей нелюбовью к самолётам.

– Я буду скучать по тебе, стервочка.

Каким бы сильным ни было эгоистичное желание Ринаты обнять Алису и попросить остаться, она понимала, что не имеет права отговаривать её. Тем более сейчас, когда в её жизни, кажется, появился человек, способный увидеть в ней то, что так редко удавалось разглядеть окружающим – её истинную сущность. За эти годы с ними случалось всякое: ссоры и примирения, долгие часы тишины и вечера, наполненные смехом, общий на троих грипп и совместные прогулки по берегу океана. Они стали семьёй, и Рина не воспринимала Алису иначе, как свою сестру: мудрую, прямолинейную сестру, не стесняющуюся, если того требовала ситуация, в выражениях высказать своё мнение и всегда… всегда готовую поддержать её.

– Вот только сопли давай не будем разводить, – тихонько засмеялась Алиса, в то время как глаза её щипало от приближающихся слез, а горло сдавливало спазмом. – Знаешь, Рин… я не думала, что встречу человека… мужчину, с которым буду чувствовать себя счастливой. Это чувство… Оно как будто наполняет меня энергией, питает меня. Оно… я столько нового в себе открываю и… Рин, я сама не знала, что могу быть такой. У меня, наверное, просто не было шансов. – Она усмехнулась и тихонько качнула головой. – Стефан…Там, на Майорке, я… да влипла я. Он смотрит на меня, а у меня коленки подгибаются. А когда он говорит, его голос… Я… – Она замолчала и взглянула на Ринату.

Рина понимала её. Понимала, как могла понимать лишь женщина, прекрасно знающая, что такое – это самое, когда от взгляда подкашиваются ноги и узлом скручивается низ живота, а прикосновение учащает пульс. Знающая, что такое – ночи в разных постелях и безудержная радость встречи. Как женщина, помнящая, что такое – планы и мечты о будущем. Пусть даже так и несбывшиеся мечты.

– Я счастлива за тебя, Лис. – Рината улыбнулась, немного грустно, но искренне. На ресницах её, длинных, чёрных, заблестели алмазики слёз. – Езжай и не думай о том, как мы тут… С голоду не умрем, – стараясь вконец не расчувствоваться, она усмехнулась и смахнула солёные капельки. – Попрошу Тасю еще и готовкой заниматься.

– Пусть жить к тебе переезжает. Она хорошая девушка, и Ника её любит.

– А что? Хорошая идея. – Рината поднялась на ноги и посмотрела на часы. – Скоро Николь приедет. Так что подумай пока, как будешь с ней объясняться, потому что я за тебя делать этого не собираюсь.

Последние слова прозвучали без намёка на обиду, но с оттенком ехидства. Да уж, задачка ещё та… Скомкав синее платье, Алиса запустила им в подругу, однако та ловко увернулась.

– Жучка!

Не глядя, Алиса дотянулась до разложенного на постели чемодана и, схватив что-то из груды вещей, снова собралась было запустить в Ринату, но та быстро ретировалась, скрывшись за дверью. Шумно выдохнув, Алиса отбросила джинсовые шорты обратно и обвела свою комнату взглядом. Сердце её наполняла печаль. Несмотря на то, что принятое ею решение казалось правильным, её не покидало ощущение, что, уехав, она оставит в этом месте часть себя. Вместе с Риной они прожили в этой квартире четыре года. Четыре года… Четыре года эти комната, гостиная, спальни Рины и Николь, большой балкон с диванчиком и креслом-грушей, – всё это было частью их мира. Мира, оберегаемого ими от зла и недоверия, от осуждения и равнодушия, от зависти и лицемерия. И воздух, и стены, всё здесь пропиталось ими: вкусом их бед, решительностью их борьбы, их победами – совсем маленькими и оглушительно-огромными. Лежащие на постелях подушки впитывали их слёзы, зеркала видели улыбки, на коврах остались незримые следы ног…

Выйдя из своей спальни, она прошлась по светлой гостиной, затем завернула в коридорчик, где одна за другой располагались спальни Ринаты и Николь. Дёрнув на себя дверь комнаты крестницы, она отворила её и вошла внутрь. Бледно-розовые обои на стены они с Ринатой выбирали вместе. И этот огромный кукольный дом с неё саму ростом – тоже вместе. И покрывало с диснеевскими принцессами на постель – тоже. Всё вместе. Всё. Алиса подошла к окну, занавешенному серебристо-розовыми, на несколько тонов темнее стен портьерами, и, уперев ладони в подоконник, посмотрела вниз, на находящийся там настоящий детский городок. Разноцветные домики: большие и маленькие, круглые и квадратные, жёлтые, розовые, зелёные, голубые, деревянные лесенки, верёвочные дорожки, ступеньки, карусели с удобными сиденьями, горки. Как же часто они гуляли тут с Николь…

Когда Алиса впервые увидела эту тогда ещё совсем крошечную девочку, она даже и представить себе не могла, что судьбы их так тесно переплетутся. Немного растерянная, немного напуганная, но полная решимости, она только-только перебралась из России в Америку и ждала милости от Федераций обеих стран. Одна из первых её тренировок у Демаре… Тогда-то она и увидела эту сероглазую девчушку с копной волнистых черных волос, серьезным, вдумчивым взглядом и маминой улыбкой. Разве могла она знать тогда, что эта девочка станет для неё куда больше, чем просто красивый ребёнок? Разве могла она предположить, что совсем скоро маленькая Николь и её мама навсегда превратятся для неё в огромную часть её собственной жизни? Но прошло несколько месяцев…

США, Сан-Франциско, июль 2016 года

Алиса заметила её не сразу. Она вообще не ожидала увидеть кого-либо этим вечером на катке. Алекс и её новый тренер – Николас Демаре уже давно ушли, остальные ребята, тренирующиеся в центре, – тоже, а она… Сегодня ей не хотелось возвращаться домой. И не потому, что в доме Алекса она чувствовала себя некомфортно, вовсе нет. Его жена – Мелисса, да и он сам, относились к ней прекрасно и делали всё для того, чтобы она не испытывала дискомфорта. Они помогали освоиться в чужой стране, поддерживали её, вселяли в неё уверенность в том, что всё сложится… Но в этот вечер ей хотелось побыть одной. Привыкшая к самостоятельной жизни в общаге, а после – к тишине и спокойствию собственной квартиры, она вообще часто нуждалась в уединении. Оно давало ей возможность подумать, отдохнуть, а порой просто позволить себе побыть слабой и незащищённой. Однако стоило Алисе выйти на лёд, как она заметила дочку Ринаты. Обутая в малюсенькие коньки, та стояла возле раскрытой дверцы борта в своём бледно-голубом тренировочном платье. Волосы её, убранные в пучок, уже распушились и, завиваясь, обрамляли хорошенькое личико, а взгляд выдавал живой интерес. Остановившись, Алиса осмотрелась, но Ринаты рядом не было, поэтому она подкатила к Николь и, присев, улыбнулась ей:

– Привет.

– Пиет. – Девочка, хмуря темные бровки, сложила ручки на груди и серьезно заявила: – Ити катяся.

– Ты хочешь, чтобы я покаталась с тобой?

Рассматривая дочь Ринаты, Алиса испытывала смешанные чувства. Малышке не было еще и двух лет, но её серьёзности и упорству могли бы позавидовать некоторые взрослые. Рина часто приводила её с собой на тренировки и иногда даже вместе с ней выходила на лёд. Николас же, всегда такой строгий и дотошный до дисциплины, ко всеобщему удивлению, безропотно позволял ей это. Впрочем, не только это. Возможно, причиной тому был исключительный талант Рины, а может быть, что-то более личное. К самой Алисе это никакого отношения не имело, и всё же порой ей случалось перехватывать брошенный Николасом в сторону Ринаты совершенно особенный взгляд. А уж её дочь…

– Одня ити катяся. – Николь как-то уж слишком тяжко для девчушки её возраста вздохнула и вдруг улыбнулась. – Ти касиво катяесся.

– Спасибо. – Алиса не удержалась от ответной улыбки и тронула девочку за плечико.

Из ведущего под трибуны коридора, пытаясь на ходу захватить объемной резинкой закрученные в пучок длинные пряди волос, появилась Рината. За проведённые в Америке месяцы Алиса уже успела привыкнуть к ней. Здесь, вдали от дома, от всего знакомого и близкого, ей особенно не хватало чего-то обычного, понятного, самых элементарных вещей, таких как русский язык, чёрный хлеб, приметы или мамины солёные огурцы с самым вкусным на свете рассолом. Присутствие же Рины хоть как-то скрадывало понимание того, насколько далеко она перебралась. Увидев дочь, Рината довольно громко сказала:

– Николь, вот ты где!

– Мямя. – Ника обернулась, и улыбка её стала еще шире. – Аися, – указывая пальцем в Алисину сторону, она снова нахмурила лоб.

– Что «Алиса»? – подойдя, Рина присела рядом с дочерью, так что теперь они с Алисой находились в одинаковом положении, только по разные стороны от девочки.

– Аися касивая, – с видом знатока выговорила Николь и потянулась к Ринате. Та, не раздумывая, подхватила её на руки и, выпрямившись, обратилась к Алисе:

– Ты ей нравишься.

– Нявисся, – поддакнула Николь, спрятав лицо на груди матери.

– И ты мне нравишься. – Алиса тоже встала и оперлась о борт. – Почему вы еще не уехали? – поинтересовалась она уже у Ринаты.

– Мы уехали, но Николь захотела покататься, – улыбнулась та, нежно поглаживая дочь по спине. Николь крепче обняла её за шею. – А ты что здесь одна? Без Алекса.

– Захотела покататься…

Хмыкнув, Алиса оттолкнулась руками от борта и в пару подсечек оказалась на другой половине катка. Затем, набрав достаточную скорость, скрутила тройной сальхов и снова подъехала к по-прежнему стоящей у борта Ринате.

– Хочешь, поехали к нам? – предложила она.

– Зачем?

– Алиса, у тебя же сегодня день рождения. – Склонив голову, Рина покачала дочь, но та, заелозив, выбралась из её объятий, и ей, чтобы не уронить, пришлось опустить Николь на пол. – Мы можем заехать в ресторан и взять чего-нибудь вкусного.

– Я, пожалуй, откажусь. – Алиса неуверенно улыбнулась, но тут же почувствовала, как пальцы её обхватывает маленькая цепкая ладошка. Ника потянула её не то вниз, не то в сторону.

– Аися, ти поетесь с нями. – Николь так крепко вцепилась в её ладошку, что она поразилась силе этой маленькой девочки. Ника смотрела на неё с решимостью и уверенностью, не свойственной таким крошкам. Хотя, чего удивляться? С такой-то матерью!

– Слышала? – криво усмехнулась Рина и сложила руки на груди точно с таким же выражением лица, что и Николь несколькими минутами ранее. – Собирайся, ты едешь с нами!

США, Сан-Франциско, август 2020 года

В августе того же года она переехала к Ринате. В эту самую квартиру, где и прожила последующие четыре года. В момент, когда всё было для неё таким странным, таким неестественным и некомфортным, это решение оказалось, вероятно, самым верным. Прошлое своё она перечеркнула, будущее таило одни лишь неопределённости, а настоящее… Именно Рината и Николь стали для неё этим самым что ни наесть тогда настоящим. Сказать точно, какие чувства она испытывала в тот момент к Ринате, было сложно: симпатия, понимание и ощущение того, что понимают её, некоторое восхищение… Да, пожалуй, в каком-то смысле она действительно восхищалась ею. Переезд за границу, рождение ребенка, решение начать все с начала… Сейчас, зная куда больше, чем тогда, она восхищалась ею, наверное, даже больше, чем в том далеком две тысячи шестнадцатом. Ну а Николь… Эту девочку она полюбила так сильно, что теперь не знала, как посмотрит ей в глаза и скажет, что должна уехать.

Пару дней назад они справили её шестой день рождения. Вместе с Ринатой украсили гостиную шариками и цветными лентами, приготовили имбирный лимонад и, одев кукол Ники в самые красивые платья, рассадили за столиком в кукольном домике. Большой «Наполеон», испечённые ею по просьбе Ники, стоял в холодильнике и ждал своего часа. Где-то около четырёх вечера в гости к ним пришли Николас и Тася, и они, усевшись на полу в гостиной, под этот самый торт смотрели старые диснеевские мультики… Чудесный вечер, наполненный домашним уютом, теплом и смехом небезразличных друг другу людей. И Алиса знала – Николь счастлива: на её праздник собрались те, кого она искренне и трепетно любит, и кто так же открыто любит её. А теперь она, Алиса, должна была уехать, должна была отнять себя у неё… Сжав край подоконника, она замерла, глядя на город, смотреть на который за прожитые тут годы стало уже так привычно. Как же не хотелось ей оставлять их. Николь и Рината… Ей оставалось лишь надеяться, что они все же вернутся в Россию. И пусть жизнь их там неминуемо изменится, меж ними хотя бы не будет этого нескончаемо-огромного океана.

Ещё раз окинув взглядом и детский городок с каруселями, и зеленеющие по его периметру кустарники, и дома, расположенные чуть дальше, и линию горизонта с заходящим апельсином солнца, Алиса подошла к полочке с фотографиями. Сердце её наполнилось щемящей нежностью, грустью и теплом, а глаз коснулась улыбка. Почти на каждой вместе с такими похожими мамой и дочкой была запечатлена и она. Все они, без сомнений, стали частью жизни друг друга – она их, а они – её. Семья…

– Думаешь, как не пасть жертвой моего ребенка? Учти, она обязательно начнёт уговаривать тебя остаться. – В детскую вошла Рината. Остановившись рядом с Алисой, она сказала: – Тася привезет её через пятнадцать минут. Их в балетном классе задержали. Так что у тебя еще есть время подумать, как уговорить её держаться молодцом и не цепляться в дверях за твой чемодан.

– Я же говорила тебе, что ты чудовище?

Алиса посмотрела на Рину и, вздохнув, качнула головой. Она и правда боялась этого. Боялась, что не сможет уехать, что растает под взглядом Ники, как это бывало уже сотни раз. Четыре года… Николь росла на её глазах, на её глазах делала свои первые успехи и переживала первые разочарования, училась читать. Такие долгие и пролетевшие так быстро четыре года… И что делать теперь, если она, глядя ей в самое сердце, попросит остаться? Как ей отказать?..

Словно прочитав её мысли, Рина едва заметно улыбнулась:

– Вместе мы отвоюем тебя у неё, не переживай. А если серьезно… Алис, я поговорю с Никой, и она…

– И она не будет заливать слезами квартиру? – скептически скривив губы, прервала её Алиса. – Сама то веришь в это?

– Ну… Она взрослая девочка, все поймет. В конце концов, к бабушке и дедушке она ездит довольно часто, а теперь и ты там… Вот и дополнительный стимул для поездок в Москву. Алис…

– М-м? – Алиса повернула голову к подруге.

Рина протянула ей связку ключей со словами:

– Моя квартира все равно пустует. После того, как я приняла её, отец сделал там ремонт. Там уютно и от центра недалеко. В твоем распоряжении целых три комнаты.

– Ты хочешь, чтобы я жила в твоей квартире? – Алиса взяла ключи с брелоком в виде конька и, раскрыв ладонь, посмотрела на связку.

Рината тоже не отводила пристального взгляда от её руки, от ключей, от этого брелока… Мгновение в комнате царила тишина. Наконец Рина посмотрела на Алису и кивнула:

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Лис. Ты это заслужила. Я понимаю, что сейчас не та ситуация, что ты легко можешь снять хорошее жилье, но… Я хочу еще хоть что-то для тебя сделать. Поэтому пока вы там с твоим швейцарцем не определитесь и не решите, в какой стране осядете, ты будешь жить у меня. Пусть и в другой стране.

Япония, Сидзуока, июнь 2020 года

С момента их разговора на тренировке в голову Рины лезли самые разные мысли. Откровенно говоря, Стефан Мартье вызывал у неё симпатию. Сдержанный, воспитанный, всегда ухоженный и приятный, он, тем не менее, не создавал впечатления зануды или, хуже того, избалованного деньгами мальчишки. Да, он ей однозначно нравился. Но, что самое главное, – он нравился Алисе, и Рина это прекрасно видела. Вот только что-то пошло не так… Что именно, она не знала. Как ни пыталась она вывести подругу на разговор, та не говорила ей ничего дельного. Повторяла, что он не для неё, что пути у них слишком разные и всё вообще разное, а потом вовсе замолкала. Отчасти Рина понимала её, отчасти нет. А уж как Алиса умела загоняться, ей было известно очень хорошо…

В гостинице, где они остановились, подавали прекрасный кофе, и Рината решила, что чашечка латте после долгого плодотворного дня – как раз то, что ей нужно. Поначалу она хотела усесться за один из столиков, но, увидев возле барной стойки Стефана, передумала. Подошла, присела на соседний с ним табурет и, обращаясь к бармену, попросила:

– Чашку латте, пожалуйста.

Бармен задержался взглядом на её лице и улыбнулся. Она тоже улыбнулась – чуть легкомысленной, ни к чему не обязывающей улыбкой.

– Минуту, – ответил он и принялся выполнять заказ.

Некоторое время она смотрела на свою руку, лежащую на чёрной глади стойки, и думала, что сказать и стоит ли вообще что-либо говорить. Если Алиса узнает… И всё же она слишком любила её. Любила и хотела для неё только счастья.

Подняв голову, она посмотрела на Стефана. Выглядел он каким-то задумчивым, даже мрачным. Похоже, в последнее время ему тоже пришлось не легко… Она вновь повернулась к стойке и, поблагодарив бармена, взяла в руки чашку с кофе. Отпила и обратилась к сидящему на соседнем стуле мужчине:

– Подумай, прежде чем лезть к ней, – сказала она тихо, не глядя на него. – В её жизни и так было слишком много того, что причинило ей боль. Алиса… Просто с ней не будет, Стефан. Те обстоятельства, которые влияют на нас, они дают нам многое, но и забирают тоже много. И всё-таки она – лучший человек из всех, кого я когда-либо знала. Я хочу, чтобы она была счастлива. Так что сам решай – нужны тебе её сложности или нет. – Повернувшись, она посмотрела ему прямо в глаза. – Она достойна счастья, Стефан, а сумеешь ли ты его ей дать… Если нет, лучше оставь её в покое сейчас и не дёргай понапрасну.

Много слов… Очень много слов для неё, никогда не умеющий справляться с ними. Но Рина чувствовала, что на этот раз сказала именно то, что хотела сказать. Ни больше, ни меньше, как это часто с ней случалось, а именно столько, сколько хотела. Взгляд Стефана был серьёзным, в выражении лица читалось напряжение. Он хотел что-то ответить ей, но она лишь качнула головой и, взяв со стойки чашку, пошла за дальний столик. Ни к чему это. Разговоры – не её сильная сторона, а всё, что нужно, уже сказано.

США, Сан-Франциско, август 2020 года

– Рин, я стольким тебе обязана… – Алиса, не сдерживая слёзы, крепко обняла подругу. – Спасибо тебе. Спасибо тебе за всё, что ты сделала для меня. Даже за то, что сделала, не спросив моего мнения. Береги себя и свою девочку. Не позволяй никому обидеть вас.

– Не позволю, – хлюпнув носом, прошептала Рината, обнимая её в ответ.

– Обещаешь?

– Клянусь.