Глава 15

Это был их первый «нормальный» день.

Егор задумал его ещё неделю назад, когда они сидели на набережной и смотрели на закат (из тени, конечно). Он сказал: «Хочу, чтобы мы хоть раз пожили как люди». Ксения тогда рассмеялась, но в глазах её зажглось любопытство — то самое, детское, которое она прятала за маской холодности.

— Ты серьёзно? — переспросила она.

— Абсолютно, — ответил он. — Завтра. Никаких вампирских дел, никакой охоты, никакого Совета. Только ты, я и Москва.

— А солнце?

— А солнце мы переждём в тени, — он улыбнулся. — Не растаем.

И вот настало завтра.

***

Ксения проснулась впервые за долгое время не вечером, а утром.

Егор разбудил её поцелуем — лёгким, в уголок губ. Она открыла глаза, и первое, что увидела, был солнечный свет, пробивающийся сквозь щель в шторах. Он казался ей невыносимо ярким, почти болезненным, но она не зажмурилась — смотрела.

— Который час? — спросила она хрипло.

— Около девяти, — ответил Егор. — Я приготовил завтрак.

— Завтрак? — она приподнялась на локте. — Я не ем.

— Знаю, — он взял её за руку. — А я поем. А ты будешь смотреть. Как люди.

— Люди не смотрят, как другие едят, — усмехнулась она. — Это неловко.

— А мы будем неловкими людьми, — он встал, потянул её за собой. — Давай. Я целую вечность не завтракал с девушкой.

— У тебя не было девушек? — она подняла бровь.

— Были, — честно признался он. — Но с ними я не хотел делить завтрак.

Она улыбнулась — по-настоящему, светло — и встала.

***

На кухне пахло кофе и жареным хлебом.

Егор поставил на стол две тарелки: для себя — яичницу с беконом, тосты и апельсиновый сок. Для Ксении — термос с донорской кровью, замаскированный под томатный сок, и вазу с фруктами, которые она могла только нюхать.

— Красиво сервировано, — заметила она, садясь напротив.

— Я старался, — он пододвинул к ней термос. — Пей. Это свежая, вчера привезли.

Она сделала глоток, поморщилась — не от вкуса, от привычки.

— Странно пить кровь утром, — сказала она. — Обычно я это делаю после заката.

— Сегодня всё будет странно, — пообещал он. — Но тебе понравится.

Он ел, а она смотрела. Он знал, что она смотрит — чувствовал её взгляд, тёплый, немного грустный. Вампиры не едят человеческую еду, но могут её нюхать. Ксения втягивала запах кофе, яичницы, апельсинового сока — и, кажется, получала от этого почти такое же удовольствие, как от крови.

— Хочешь попробовать? — спросил он, протягивая ей тост.

— Бесполезно, — покачала головой она. — Я всё равно не чувствую вкуса.

— А ты попробуй не чувствовать, — усмехнулся он. — Просто сделай вид. Как в кино.

Она взяла тост, откусила маленький кусочек. Пожевала, проглотила. Лицо её осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло удивление.

— Похоже на… не знаю, — сказала она. — На песок. С маслом.

— Романтично, — рассмеялся он.

— Ты сам хотел, как люди, — она положила тост обратно на тарелку. — Люди едят песок с маслом. Я запомню.

***

После завтрака они оделись и вышли на улицу.

Солнце было высоко — для Ксении это было испытанием. Она надела тёмные очки, широкополую шляпу и перчатки (лёгкие, кружевные — скорее для красоты, чем для защиты). Егор взял её под руку.

— Куда пойдём? — спросила она.

— Гулять, — просто ответил он. — По парку. Как люди.

— В парке много солнца.

— А мы будем в тени деревьев. Давай, я знаю одно место.

Они пошли в парк «Сокольники». Егор любил этот парк — широкие аллеи, старые дубы, тишину. Ксения шла рядом, сжимая его локоть, и смотрела по сторонам с любопытством испуганного зверька.

— Здесь так много людей, — заметила она.

— Утро. Все спешат на работу.

— А мы не спешим.

— Мы — особенные, — он улыбнулся. — У нас вечность.

Они свернули на боковую аллею, где деревья росли гуще, а скамейки стояли в тени. Егор достал из рюкзака плед, расстелил на траве.

— Пикник? — удивилась Ксения.

— Пикник, — кивнул он. — У меня тут бутерброды, вода, яблоки. Для тебя — термос.

— Ты продумал всё.

— А ты сомневалась?

Она села на плед, поджав ноги по-турецки. Егор сел рядом.

— Знаешь, — сказала она, глядя на небо сквозь листву, — я не была в парке днём… сто лет. Наверное.

— А ночью?

— Ночью — да. Ночью парк красивый, но страшный. Тени, шорохи, бездомные. Днём — совсем другой.

— Какой?

— Живой, — она повернулась к нему, снимая очки. — Слишком живой для меня.

— Привыкай, — он протянул ей яблоко. — У нас сегодня целый день.

***

Они просидели в парке до обеда. Егор ел, Ксения пила кровь из термоса и рассказывала истории из своего прошлого — о том, как в девятнадцатом веке гуляла по этим же аллеям в кринолине, как встречалась с тайным возлюбленным, которого потом обратила и потеряла во время революции.

— Я никого не любила по-настоящему, — призналась она. — До тебя.

— А тот, тайный?

— Это была юность, — она пожала плечами. — Глупость. Мы оба были молоды, оба глупы. Он хотел бессмертия, я хотела компании. Обратила его — и он меня возненавидел.

— Почему?

— Потому что не понял, во что ввязался, — она усмехнулась. — Думал, вампирская жизнь — это вечные балы, красивые платья и никакой работы. А оказалось — голод, страх, одиночество. Он не выдержал.

— Что с ним стало?

— Ушёл в клан к Велеславу, — она помрачнела. — Я потом узнала, что он погиб в одной из стычек с охотниками. Лет через двадцать после обращения.

— Ты горевала?

— Недолго, — ответила она. — Мы уже не были близки. Он стал чужим.

— А я?

— Ты — другой, — она посмотрела ему в глаза. — Ты знал, на что шёл. И всё равно пришёл. Это делает тебя… особенным.

Он наклонился и поцеловал её.

В тени старого дуба, под щебет птиц и далёкий шум города. Её губы были холодными — но он уже не замечал холода. Только вкус, её вкус — сандал, кровь, вечность.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— И я тебя, — ответила она. — Даже днём. Даже на солнце.

***

После парка они пошли в кино.

Егор выбрал старый советский фильм — «Ирония судьбы», который шёл в маленьком кинотеатре на окраине. Ксения никогда его не видела, хотя слышала о нём от знакомых людей.

— Это про любовь? — спросила она, когда они сели в пустом зале.

— Про неё, — кивнул он. — И про ошибки, которые исправляются только через… ну, через много лет.

— Звучит как наша история.

— Наша история только начинается, — он взял её за руку.

Фильм шёл почти три часа. Ксения смотрела на экран, не отрываясь, иногда смеялась (тихо, почти беззвучно), иногда вздыхала. В конце, когда главные герои остались вдвоём в заснеженной Москве, она повернулась к Егору.

— Они счастливы? — спросила она.

— Да, — ответил он. — Насколько это возможно для людей.

— А мы счастливее?

— Мы — вечны, — он улыбнулся. — Это другое.

— Но счастье — оно одинаковое, — возразила она. — И у людей, и у вампиров. Просто у нас его больше.

— Потому что у нас больше времени?

— Потому что мы умеем его ценить, — она поцеловала его в щёку. — Спасибо за этот день.

***

Вечером они вернулись домой.

Солнце село, и Ксения наконец сняла шляпу, очки, перчатки — выдохнула, будто после долгого забега.

— Устала? — спросил Егор.

— Не то слово, — она опустилась на диван. — Дневной свет выматывает. Я чувствую себя… выжатой.

— Но тебе понравилось?

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Да, — ответила она. — Очень. Хотя я не должна была.

— Почему?

— Потому что вампирам не положено наслаждаться солнцем, — она усмехнулась. — Это вне закона.

— Как и любовь между вампиром и будущим вампиром?

— Как и это, — она кивнула. — И всё же мы здесь.

— И не уйдём, — он сел рядом, обнял. — Никогда.

Она прижалась к нему, уткнулась носом в плечо.

— Егор, — сказала она тихо.

— Мм?

— Ты знаешь, что этот день был лучшим в моей жизни? За сто тридцать семь лет — лучшим.

— Правда?

— Правда, — она подняла голову, посмотрела на него. — Потому что я впервые почувствовала себя… живой. По-настоящему. Не существующей, а живой.

— Ты всегда для меня живая, — сказал он. — С первого дня.

— Для тебя — да. А для себя — нет. До сегодня.

Он поцеловал её — медленно, нежно, смакуя каждое мгновение.

— У нас будет ещё много таких дней, — пообещал он. — Целая вечность.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

За окном зажигались огни Москвы. Ночь вступала в свои права — их время. Но сегодняшний день они запомнят навсегда. Первый день, когда вампиры притворялись людьми — и, кажется, почти поверили в это.

***

— А знаешь, чего я хочу теперь? — спросил Егор, когда они лежали в темноте.

— Чего?

— Чтобы мы делали так каждую неделю. Один день — «как люди». Без вампирских дел, без охоты, без Совета. Только мы.

— Это опасно, — заметила Ксения. — Солнце, люди, случайные встречи.

— Но это весело, — возразил он. — Разве ты не хочешь ещё раз попробовать тост с маслом?

— Песок с маслом, — поправила она и рассмеялась. — Ладно. Убедил. Каждую неделю.

— Договорились.

Она поцеловала его, и в этом поцелуе было обещание — не только на день, но навсегда.

***

Через месяц они повторили.

Пошли в Третьяковскую галерею (Ксения впервые видела картины, написанные после её обращения), потом в кафе (она пила томатный сок, он — кофе), потом гуляли по набережной. Ксения уже не носила перчатки — только шляпу и очки. Солнце всё ещё было ей неприятно, но она училась терпеть.

— Ты меняешься, — заметил Егор.

— В какую сторону?

— В человеческую, — он улыбнулся. — Ты стала чаще улыбаться.

— Это ты на меня так действуешь, — ответила она. — Твоё тепло. Оно… заразительно.

— Это называется любовь, — поддел он.

— Я знаю, — она взяла его за руку. — Теперь знаю.

Они стояли на мосту, глядя на воду, и мимо шли люди. Никто не обращал на них внимания — обычная пара, красивая, чуть бледная, но мало ли в Москве таких.

А они знали — они необычные. Они — вечные.