Глава 18

Два года спустя.

Мир изменился. Не кардинально — люди по-прежнему не знали о вампирах, а вампиры по-прежнему прятались в ночи. Но баланс сместился: охотники, подписавшие договор с Советом, больше не стреляли на поражение. Илья Соболев стал официальным посредником между двумя мирами. Его имя произносили с уважением и в вампирских клубах, и в человеческих спецслужбах.

— Ты знаешь, что о тебе легенды ходят? — спросила Ксения, когда они сидели в баре на Патриках (в их любимом «Мае», который работал круглосуточно и где официанты уже привыкли к странной паре). — Говорят, Егор Тихомиров — самый страшный вампир Москвы.

— Страшный? — усмехнулся он. — Чем же?

— Тем, что не убивает, — она улыбнулась. — Непредсказуемый.

— А что говорят о тебе?

— Что я приручила чудовище, — она взяла его за руку. — И сама стала почти человеком.

— Почти?

— До конца нельзя, — ответила она. — Ты же знаешь.

Он знал. И не спорил.

***

Их «человеческие дни» стали ритуалом. Каждое воскресенье — завтрак (он ел, она пила кровь из термоса), прогулка по парку, кино или театр, ужин в кафе. Ксения научилась не морщиться от солнечного света (помогали плотные шторы в квартире и специальные контактные линзы, блокирующие ультрафибролет). Люди перестали обращать на них внимание — обычная пара, бледная, но мало ли в Москве таких.

— Нас никто не узнаёт, — заметил Егор, когда они шли по Тверской. — Даже если смотрят на фотографии.

— Потому что не верят, — ответила Ксения. — Люди не верят в вампиров. Даже когда видят.

— А если я покажу клыки?

— Примут за косплей, — она рассмеялась. — У нас двадцать первый век, Егор. Всё можно объяснить.

Он рассмеялся в ответ, и они пошли дальше — сквозь толпу, сквозь время, сквозь предрассудки.

***

В одну из ночей к ним постучали.

Егор открыл — на пороге стоял незнакомый вампир. Лет тридцати на вид (по вампирским меркам — молодой, обращённый не больше полувека назад), бледный, худой, с испуганными глазами.

— Вы Егор и Ксения? — спросил он.

— Да, — настороженно ответил Егор. — А вы?

— Меня зовут Алексей. Я — вампир-одиночка. Мне сказали, что вы помогаете тем, кто в беде.

— Кто сказал?

— Илья Соболев, — ответил Алексей. — Он сказал, что вы — единственные, кому можно верить.

Ксения подошла сзади, встала рядом.

— Заходи, — сказала она, пропуская гостя. — Рассказывай.

***

Алексей пил кровь из пакета (они всегда держали запас), отогреваясь в кресле у камина (хотя вампиры почти не чувствуют холода, но инерция привычки — страшная сила).

— На меня охотятся, — начал он. — Новые. Не из тех, кто подписал договор. Они не признают ни Совета, ни Илью. Они считают, что всех вампиров нужно уничтожить.

— Сколько их? — спросил Егор.

— Не знаю точно, но много. Десятка два-три. Они хорошо вооружены, у них есть серебро, осина, датчики. Они выследили меня в Питере, я еле ушёл.

— Почему ты пришёл к нам?

— Потому что вы убили Велеслава, — просто ответил Алексей. — И потому что вы заключили мир. Вы — единственные, кто понимает, что война никому не нужна.

Ксения и Егор переглянулись.

— Мы поможем, — сказал Егор. — Но сначала ты должен рассказать всё, что знаешь.

***

Алексей рассказывал до утра.

Новая группировка охотников называла себя «Чистильщики». Их лидер — бывший военный, потерявший семью от рук вампира-убийцы. Он не верил в договор, считал, что все вампиры заслуживают смерти, независимо от их диеты.

— Они уже убили десятерых, — сказал Алексей. — Тех, кто питался донорской. Тех, кто не трогал людей. Совет молчит, потому что боится новой войны.

— А Илья?

— Илья пытается с ними договориться, но они не слушают. Для них он — предатель.

— И что ты хочешь от нас? — спросила Ксения.

— Убежища, — ответил Алексей. — И помощи. Если «Чистильщики» узнают, что вы меня прячете, они придут и к вам. Тогда вы будете вынуждены защищаться. И, возможно, уничтожите их. А это будет концом любого мира.

— Ты хочешь, чтобы мы убили их? — уточнил Егор.

— Я хочу, чтобы вы остановили их, — покачал головой Алексей. — Любым способом. Но не убивая. Потому что если вы убьёте — вы докажете, что они правы. Что вампиры — убийцы.

Егор молчал, обдумывая.

— Оставайся, — наконец сказал он. — На неделю. Мы разберёмся.

***

После ухода Алексея Ксения долго сидела у окна.

— Ты знаешь, что мы ввязываемся в серьёзное дело, — сказала она, не оборачиваясь.

— Знаю.

— «Чистильщики» опаснее Велеслава. Он был один, а их много. И у них есть поддержка среди людей.

— Значит, нужно найти их лидера и поговорить.

— Он не захочет говорить, — она обернулась. — Он потерял семью. Его не переубедить.

— Тогда нужно найти того, кто его поддерживает, — сказал Егор. — Кто даёт им деньги, оружие, информацию. Обычно за такими группировками стоят не только идеалисты, но и те, кому выгодна война.

— Ты думаешь, это заговор?

— Всегда есть заговор, — усмехнулся он. — Вампиры или люди — политика везде одинакова.

***

Они начали расследование на следующий день.

Илья, узнав о приходе Алексея, подключился к поискам. У него были связи в полиции, в военных кругах, даже в правительстве.

— «Чистильщиками» командует некий полковник Кравцов, — сказал он. — Тот самый, чью семью убили. Но у него есть куратор — гражданский. Очень богатый, очень влиятельный. Он не хочет мира — ему нужны клыки, серебро, артефакты. Он продаёт их на чёрном рынке.

— Имя? — спросил Егор.

— Сначала скажите, зачем вам, — Илья посмотрел на него. — Вы собрались его убить?

— Нет. Собрались разорить, — ответил Егор. — Если он не может делать деньги на войне — он откажется от войны.

— Умно, — кивнул охотник. — Имя — Белозёров. Аркадий Петрович. Бывший чиновник, теперь бизнесмен. У него сеть клиник, лабораторий. Он скупает кровь вампиров и перепродаёт за границу.

— Кровь вампиров? — Ксения побледнела. — Зачем?

— Есть люди, которые верят, что кровь вампиров омолаживает. Или даёт сверхспособности. Белозёров кормится на этом.

— И он финансирует «Чистильщиков», чтобы те убивали вампиров и поставляли ему товар, — закончил Егор.

— Именно.

— Значит, нужно уничтожить его бизнес, — сказал Егор. — Легально. И тогда «Чистильщики» останутся без денег и разбегутся.

— Как ты это сделаешь? — спросил Илья.

— У меня есть связи, — усмехнулся Егор. — Я же был менеджером в IT.

***

Следующие две недели Егор не спал (в переносном смысле — вампирам не нужно спать, но отдыхать полезно). Он использовал свои старые человеческие контакты, чтобы пробить финансы Белозёрова. Ксения помогала — ходила в вампирские клубы, собирала слухи, подкупала информаторов.

Илья подключил своих людей в госструктурах. Вместе они собрали досье на Белозёрова — его сделки, его партнёров, его счета за границей.

— У него есть офшоры на Кипре, — сказал Егор, когда они собрались втроём. — Через них он выводит деньги. Если мы докажем, что он связан с незаконной торговлей кровью, его активы заморозят.

— А как доказать? — спросила Ксения.

— Нужно внедрить человека в его лабораторию, — ответил Илья. — Того, кто сможет сделать фото или видео.

— Я пойду, — вызвался Егор.

— Нет, — отрезала Ксения. — Тебя узнают. Ты знаменитость.

— Тогда кто?

— Я, — сказала Ксения. — Меня никто не узнает без маски. Я сто лет скрывалась, умею менять внешность.

— Опасно, — заметил Илья.

— Всё наше существование — опасно, — она улыбнулась. — Привык.

***

На следующий день Ксения ушла на задание.

Егор ждал её, как никогда не ждал никого. Он сидел у окна, смотрел на ночную Москву и считал минуты. Внутри всё кипело — страх, надежда, гнев.

Она вернулась под утро. Уставшая, но довольная.

— Есть, — сказала она, выкладывая на стол флешку. — Видео, как они перерабатывают кровь. И документы, где Белозёров подписывает приказы.

— Как ты это достала? — удивился Егор.

— Подкупила охранника, — она пожала плечами. — У каждого есть цена. Даже у тех, кто служит миллионеру.

***

Через неделю материалы ушли в прокуратуру.

Белозёрова арестовали, его счета заморозили. «Чистильщики», оставшись без финансирования, распались. Кравцов, их лидер, был задержан при попытке пересечь границу.

— Ты это сделал, — сказала Ксения, когда они получили новости.

— Мы, — поправил он. — Вместе.

Она обняла его, уткнулась лицом в плечо.

— Знаешь, я снова поверила, что возможно мир, — прошептала она. — С тобой — возможно.

— С тобой — всё возможно, — ответил он.

***

Алексей, поблагодарив за убежище, уехал в Европу. Илья сказал, что теперь договор соблюдают все — даже старые охотники.

— Ты изменил мир, — сказал он Егору.

— Нет, — покачал головой Егор. — Я просто сделал то, что должен был.

— И что теперь?

— Теперь — жить, — он взял Ксению за руку. — По-настоящему. Сейчас, когда нас никто не преследует.

— А что насчёт Совета? — спросил Илья.

— Совет теперь уважает нас, — усмехнулась Ксения. — Убийцы Велеслава, спасители мира. Нам дали титул.

— Какой?

— Хранители равновесия, — она скривилась. — Звучит пафосно, но это просто почётная должность. Никаких обязанностей, только уважение.

— Это то, чего ты хотела? — спросил Илья.

— Я хотела покоя, — ответила Ксения. — И получила его.

***

Через месяц они переехали.

Квартира на Покровском бульваре осталась за ними — как убежище, как музей, как память. Но жить они стали за городом — в старом доме, который купили через подставных лиц. Там было темно, тихо и почти не было солнца — даже днём.

— Здесь мы можем быть собой, — сказала Ксения, когда они впервые вошли в дом.

— Здесь мы можем быть счастливы, — добавил Егор.

Они обустроили дом по своему вкусу: библиотека, камин, музыкальный уголок. И большая спальня с балдахином — как в той, первой квартире, где Егор впервые увидел Ксению по-настоящему.

— Ты скучаешь по городу? — спросила она.

— Иногда, — признался он. — Но ты со мной — и я ни о чём не жалею.

— Ни о чём?

— Ни о чём, — твёрдо сказал он. — Даже о солнце.

***

Они жили так ещё несколько лет.

Илья приезжал в гости, рассказывал новости. Войны не было. Охотники и вампиры сосуществовали — напряжённо, но мирно. Алексей иногда присылал открытки из Парижа и Рима.

А Егор и Ксения продолжали свои «человеческие дни» — раз в неделю, по воскресеньям. Они ездили в город, гуляли по своим старым местам, заходили в «Май» на Патриках. Официанты уже называли их по имени.

— Вы никогда не меняетесь, — сказала однажды молодая девушка, подавая им заказ.

— Хорошо сохранились, — ответил Егор.

— Наверное, правильное питание, — улыбнулась она и ушла.

Ксения рассмеялась — тихо, искренне.

— Правильное питание, — повторила она. — Она даже не представляет, как права.

— Не представляет, — согласился он. — И не узнает.

— Это хорошо, — сказала Ксения. — Пусть люди не знают о нас. Пусть живут своей жизнью. Короткой, тёплой, настоящей.

— А наша жизнь? — спросил Егор.

— Наша — вечная, — она взяла его за руку. — И это тоже хорошо.