Глава 20

После возвращения с Алтая прошло три месяца.

Жизнь в загородном доме текла размеренно, как река в межсезонье. Егор и Ксения почти не видели других вампиров — только иногда к ним заезжал Илья с новостями или звонил Владислав с очередными отчётами. Древние не просыпались. Мир был спокоен.

Слишком спокоен.

— Ты думаешь, что мы заслужили передышку? — спросила Ксения, когда они сидели у камина (огонь не грел вампиров, но создавал уют).

— Думаю, что заслужили вечность, — ответил Егор. — Но, видимо, у судьбы другие планы.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что Илья звонил, — он достал телефон. — Новый сигнал. Карпаты. Там, под старым замком, спит ещё один Древний.

— Кто на этот раз?

— Какой-то князь, обращённый ещё во времена Римской империи. Лежит в саркофаге, ждёт своего часа.

— И что, он тоже начал просыпаться?

— По словам местных вампиров — да. Земля дрожит, в подвалах слышны стоны. Надо успеть до того, как он выберется наружу.

Ксения вздохнула, откинулась на спинку кресла.

— Я устала, Егор, — призналась она. — Не физически, а морально. Каждый раз мы спасаем мир, а мир даже не знает об этом.

— Такая у нас доля, — он взял её за руку. — Мы не герои мира. Мы герои друг друга.

— Поэтично, — усмехнулась она. — Но недостаточно для того, чтобы я согласилась тащиться в Карпаты.

— А что достаточно?

— Ты, — она посмотрела ему в глаза. — Если ты идёшь — я иду.

Он поцеловал её, и в этом поцелуе были и благодарность, и извинение, и обещание.

— Тогда завтра выезжаем, — сказал он. — Илья обеспечит прикрытие.

***

Карпаты встретили их дождём.

Старый замок стоял на вершине холма, окружённый вековыми дубами. Каменные стены помнили ещё татарские набеги, башни хранили следы пушечных ядер. Теперь замок принадлежал миллиардеру и бывшему физику-ядерщику Аркадию Львовичу Бронштейну.

— Он купил руины пять лет назад и восстановил их, — рассказывал Илья, когда они сидели в машине у подножия холма. — Официально — для музея. Неофициально — он знает о Древнем.

— Откуда? — спросила Ксения.

— Его отец был археологом. Нашёл саркофаг в пятидесятых, но скрыл находку. Боялся, что Советы используют его в военных целях. Перед смертью передал сыну координаты.

— И сын решил использовать?

— Сын решил извлечь выгоду, — Илья поморщился. — Он продаёт доступ к подвалам. Берёт деньги с вампиров, которые хотят поклониться Древнему. Берёт деньги с учёных, которые хотят взять образцы крови. Берёт деньги с охотников, которые хотят его убить.

— Двойная игра, — заметил Егор. — Опасная.

— Очень, — кивнул Илья. — Если Древний проснётся, Бронштейн умрёт первым.

— Его не жалко.

— Жалко тех, кто попадёт под раздачу. А их будут тысячи.

***

План был простым: внедриться в замок под видом экспертов по реставрации древних артефактов. Бронштейн постоянно нанимал таких — проверять подлинность предметов, которые он скупал по всей Европе.

— Вы знаете, кто мы? — спросила Ксения, когда они входили в ворота.

— Мы — археологи-любители, — ответил Егор. — Богатые и эксцентричные. У нас есть деньги, чтобы платить за доступ.

— А если он узнает, что мы вампиры?

— Тогда будем импровизировать.

***

Бронштейн оказался толстым, лысеющим мужчиной лет шестидесяти, с цепкими глазами и влажной ладонью. Он встретил их в холле замка, где горел камин и висели портреты древних князей.

— Вы те самые археологи? — спросил он, пожимая руки.

— Да, — Егор включил свой самый обаятельный голос. — Мы из частного фонда. Слышали, у вас есть уникальные находки в подвалах?

— Слухи, — уклончиво ответил Бронштейн. — Но если вы готовы заплатить за экскурсию…

— Пять тысяч евро, — сказал Егор. — За час.

Глаза Бронштейна загорелись.

— Десять, — сказал он.

— Семь.

— Договорились.

***

Они спустились в подвал.

Лестница была тёмной, каменной, пахло сыростью и древностью. Ксения чувствовала запах крови — много крови, старой, почти разложившейся. И ещё что-то живое, пульсирующее.

— Он здесь, — прошептала она.

— Знаю, — ответил Егор, сжимая её руку.

Саркофаг стоял в центре подземного зала — массивный, каменный, покрытый рунами. Рядом — столы с инструментами, пробирки, капельницы. Лаборатория.

— Что это? — спросил Егор, кивая на столы.

— Научная работа, — усмехнулся Бронштейн. — Я беру образцы крови у нашего… экспоната. Изучаю их. Пытаюсь выделить активное вещество.

— Зачем?

— Бессмертие, — просто ответил он. — Вы не представляете, сколько люди готовы платить за вечную жизнь.

— А если Древний проснётся?

— Не проснётся, — отмахнулся Бронштейн. — Я даю ему снотворное. Концентрация такая, что слона можно убаюкать на год.

— А на тысячу лет?

— На тысячу лет есть ритуал, — он посмотрел на Ксению. — Я слышал, вы его знаете.

Она напряглась.

— Откуда вы… — начала она.

— Я много чего знаю, — перебил Бронштейн. — Например, что вы — не археологи. Вы — вампиры. Те самые, что усыпили Древнего на Алтае.

Егор выхватил кинжал, но Бронштейн не двинулся с места.

— Не надо, — сказал он. — У меня в подвале десять камер, направленных на саркофаг. Если со мной что-то случится, они откроются, и свет — дневной, настоящий — зальёт комнату. Вы умрёте. Древний проснётся от боли. И тогда конец всем.

— Что вам нужно? — спросила Ксения.

— Проведите ритуал, — сказал Бронштейн. — Усыпите его официально. А я возьму последние образцы крови. И мы разойдёмся.

— Зачем вам кровь Древнего?

— Я уже говорил. Бессмертие. Не вампирское, с голодом и проклятием, а человеческое. Чистое. Вечное.

— Такого не существует, — сказал Егор.

— А вы откуда знаете? — усмехнулся Бронштейн. — Вы — новообращённый. Вы не видели того, что видел я. Кровь Древнего может всё.

***

Спор длился полчаса.

В конце концов они договорились: Бронштейн получает три пробирки крови, Егор и Ксения — доступ к саркофагу и время на ритуал. Илья ждёт снаружи, но без связи.

— Если вы предадите, — сказал Егор, — я вернусь и убью вас. Даже через десять лет.

— Не предам, — пообещал Бронштейн. — Мне нужна ваша магия, а не ваши трупы.

***

Ритуал начался в полночь.

Ксения встала на колени перед саркофагом, достала кинжал. Егор стоял рядом, сжимая серебряный клинок — на случай, если Древний проснётся.

— Готова? — спросил он.

— Нет, — ответила она. — Но сделаю.

Она разрезала руку, капнула чёрной кровью на саркофаг. Затем коснулась каменной крышки, где под слоем породы угадывались очертания спящего тела.

Древний был меньше алтайского — ростом метр восемьдесят, с тёмной кожей и чёрными волосами. Его лицо было спокойным, почти детским.

Ксения начала говорить заклинание — на том же языке, что и в прошлый раз. Голос её дрожал, но слова лились рекой.

Саркофаг засветился. Древний дёрнулся, открыл глаза — чёрные, без белков. Но Ксения продолжала, и веки его снова сомкнулись.

— Всё, — прошептала она, когда заклинание закончилось. — Он спит. Ещё на тысячу лет.

Бронштейн, наблюдавший из угла, хлопнул в ладоши.

— Браво! — воскликнул он. — Я всё записал.

— Записал? — Егор повернулся к нему.

— На видео. Теперь у меня есть доказательство, что ритуал работает. Можно продавать его тем, у кого в подвалах лежат другие Древние.

— Вы — монстр, — сказала Ксения.

— Я — бизнесмен, — поправил Бронштейн. — А монстры — вы.

***

Их пришлось уводить силой.

Илья, услышав шум, ворвался в подвал с отрядом спецназа — своих людей, которым можно было верить. Бронштейн попытался сбежать, но его скрутили в два счёта.

— Видео? — спросил Илья.

— Вот, — Егор отдал ему флешку, которую успел вытащить из ноутбука Бронштейна.

— Лабораторию опечатаем. Древнего перезахороним, чтобы никто не мог к нему подобраться.

— А сам Бронштейн?

— Пойдёт под суд. По обвинению в незаконных медицинских экспериментах. Его светит лет двадцать.

— Достаточно, — сказала Ксения. — За двадцать лет он состарится и потеряет интерес к бессмертию.

— Или умрёт в тюрьме, — добавил Егор. — Тоже вариант.

***

Они вышли из замка под утро.

Солнце ещё не встало, но небо на востоке уже серело. Ксения сняла свои защитные очки, вдохнула полной грудью.

— Ты как? — спросил Егор.

— Устала, — ответила она. — Очень. Я больше не хочу спасать мир.

— Хорошо, что мир не просит нас спасать его каждый день.

— А что он просит?

— Он просит, чтобы мы жили, — он обнял её. — И были счастливы.

Она прижалась к нему, чувствуя, как его тепло (такое нечеловечески тёплое для вампира) пробивается сквозь холод её тела.

— Ты сделал меня счастливой, — сказала она. — Даже когда вокруг ад.

— Ты сделала меня вечным, — ответил он. — Даже когда я не просил.

— Теперь мы квиты?

— Теперь мы вместе, — поправил он. — И это главное.

***

Они вернулись домой через неделю.

Илья отчитался: Бронштейн арестован, лаборатория уничтожена, саркофаг спрятан в секретном месте. Видео с ритуалом удалено. Древний спит.

— Совет благодарит вас, — сказал Владислав по видеосвязи. — Вы спасли мир во второй раз.

— Не считали, — ответил Егор.

— Я считаю.

— А мы — живём.

***

Прошёл год. Затем второй. Древные больше не просыпались.

Егор и Ксения постепенно отвыкли от постоянного напряжения. Они занимались домом, садом (ночной сад, где цветы, распускающиеся только под луной, пахли особенно сладко), ездили в Москву раз в месяц — поглазеть на людей, купить новые пластинки, посидеть в «Мае».

Их жизнь стала почти нормальной. Почти.

— Скучаешь по приключениям? — спросила Ксения однажды.

— Нет, — честно ответил Егор. — Мне нравится покой.

— Мне тоже, — она взяла его за руку. — Но иногда я думаю, что мы заслужили что-то большее, чем сидение в этом доме.

— Например?

— Например, путешествия. Не по заданиям Совета, а просто так. Посмотреть мир, пока он ещё не изменился до неузнаваемости.

— Хочешь в Париж?

— Хочу, — она улыбнулась. — И в Рим. И в Лондон. И в Токио.

— А люди?

— А люди увидят двух странных туристов, которые никогда не загорают и всегда носят тёмные очки, — она рассмеялась. — Подумают, что мы с Альбиона.

— Или из готического журнала.

— Или просто влюблённые, — сказала она. — Влюблённым всё прощают.

***

Они уехали через месяц.

Сначала Париж — ночной, сверкающий огнями Эйфелевой башни, пахнущий круассанами и жасмином. Ксения стояла на набережной Сены и смотрела на отражения фонарей.

— Я была здесь в двадцатые, — сказала она. — Тогда это был другой город. Грязный, шумный, полный русских эмигрантов.

— А теперь?

— Теперь он красивый. И чистый. И чужой.

— Все города чужие для тех, кто живёт в них не постоянно, — заметил Егор.

— А ты — мой постоянный, — она повернулась к нему. — Ты — мой дом.

Он поцеловал её, и парижане, которые спешили мимо, не обратили на них внимания. Мало ли влюблённых на мосту Искусств?

***

Рим встретил их древностью.

Ксения часами бродила по Форуму, прикасаясь к камням, помнившим императоров и гладиаторов.

— Я помню этот город, когда здесь не было даже собора Святого Петра, — сказала она. — Когда здесь жили те, кто верил в Юпитера и Венеру.

— Ты была здесь тогда? — удивился Егор.

— Нет, — покачала головой она. — Я родилась позже. Но чувствую. Вампиры чувствуют историю. Она в крови.

— В буквальном смысле?

— В переносном, — усмехнулась она. — Хотя, может, и в буквальном.

***

Лондон — с его туманами и старыми пабами — понравился им меньше. Слишком много людей, слишком много камер, слишком мало тени. Они пробыли там три дня и уехали в Шотландию.

— Здесь красиво, — сказала Ксения, глядя на озёра и холмы.

— Здесь холодно, — заметил Егор.

— Нам не холодно.

— Нам — нет. А людям?

— А людям хорошо. Они греются у каминов и рассказывают легенды о вампирах.

— И не знают, что вампиры сидят рядом, — он улыбнулся. — И пьют томатный сок.

Ксения рассмеялась. В её смехе, когда-то таком редком, теперь было счастье.

***

Токио стал последним пунктом путешествия.

Город будущего — неоновый, безумный, полный контрастов. Ксения была в восторге.

— Здесь даже ночью светло, — сказала она, когда они шли по Сибуе.

— Поэтому мы не снимаем очки, — напомнил Егор.

— Я счастлива, — она взяла его под руку. — Не знаю почему. Может, потому что здесь никто не смотрит на нас как на чужих. Все чужие.

— Может, потому что мы вместе, — предположил он.

— И это тоже.

***

Они вернулись домой через полгода.

Дом стоял на своём месте — старый, тёплый, пахнущий книгами и лавандой. Ксения прошлась по комнатам, включая свет, опять выключая.

— Соскучилась? — спросил Егор.

— Очень, — ответила она. — Странно, правда? Я путешествовала по всему миру, видела красивейшие места, а скучала по этому дому.

— Это потому что здесь мы по-настоящему живём, — сказал он. — А там — просто существуем.

— Ты философ, — усмехнулась она.

— Твой философ, — поправил он.

***

В ту ночь им позвонил Илья.

— Рад, что вы вернулись, — сказал он. — Есть новости.

— Хорошие или плохие? — спросил Егор.

— И те, и другие. Древние больше не просыпаются. Но появилась новая группировка — молодые вампиры, которые считают, что нужно прекратить прятаться. Они хотят открыто заявить о себе.

— Это безумие, — сказала Ксения.

— Я знаю. Но они не слушают.

— Что Совет?

— Совет раскололся. Одни предлагают уничтожить бунтовщиков, другие — договориться. А третьи — сдать их людям.

— А ты что думаешь? — спросил Егор.

— Я думаю, что вы — единственные, кого они уважают, — ответил Илья. — Поезжайте в Москву. Поговорите с ними.

— Мы уже устали быть спасителями, — вздохнула Ксения.

— Тогда будьте миротворцами, — Илья усмехнулся. — Это звучит лучше.

***

Они поехали в Москву.

Встреча проходила в старом особняке на Покровке — там же, где когда-то располагался Совет. Бунтовщиков было человек двадцать — молодые, злые, уверенные в своей правоте.

— Вы хотите раскрыть тайну? — спросил Егор, стоя перед ними.

— Мы хотим жить открыто, — ответил их лидер, девушка с короткой стрижкой и горящими глазами. — Не прятаться, не бояться.

— А люди? — спросила Ксения. — Что скажут люди?

— Люди нас примут. Мы сильнее.

— Сила не решает всё, — мягко сказала Ксения. — Я прожила сто лет в одиночку. Я знаю, что такое ненависть людей. Они не примут вас. Они начнут охоту. И вы умрёте.

— Мы умрём, но свободными, — упрямо ответила девушка.

— Свободными от чего? — спросил Егор. — От разума?

Спор длился несколько часов.

В конце концов бунтовщики согласились на компромисс: не раскрывать тайну, но и не прятаться так усердно. Выходить в свет, но не афишировать свою сущность. Жить, как живут миллионы людей с нестандартной внешностью.

— Мы подумаем, — сказала девушка.

— Подумайте, — ответил Егор. — Но помните: за ваши ошибки платить будут не только вы.

***

Они вернулись домой под утро.

— Ты веришь, что они одумаются? — спросила Ксения.

— Не знаю, — честно ответил Егор. — Но мы сделали всё, что могли.

— А если нет? Если начнётся война?

— Тогда будем защищать тех, кто не хочет воевать.

— И снова спасать мир, — она усмехнулась.

— И снова.

— Надоело.

— Знаю.

Они обнялись, и в этом объятии была усталость, и надежда, и любовь.

Впереди была вечность.

Они не знали, что она принесёт. Новые войны, новые Древние, новые испытания. Но знали одно: они будут вместе. И этого достаточно.