Глава 21

Два года спустя.

Тишина в доме на опушке леса стала почти осязаемой. Егор иногда думал, что если бы он был человеком, то сошёл бы с ума от такого покоя. Но вампиры ценят тишину — она позволяет слышать собственные мысли.

Ксения сидела в кресле-качалке, которое сама же и смастерила из старого дуба, и читала книгу. На французском. Оригинал девятнадцатого века. Она вообще любила старые книги — пахнущие пылью и временем.

— Ты знаешь, — сказала она, не отрываясь от чтения, — через двадцать лет нам придётся переезжать.

— Почему? — спросил Егор, который возился с дровами для камина (бесполезное занятие, но приятное).

— Соседи начнут замечать, что мы не стареем. Сначала будут гадать, потом сплетничать, потом вызовут полицию.

— А мы скажем, что у нас хорошая генетика.

— Люди не верят в хорошую генетику. Они верят в пластическую хирургию и вампиров.

— Тоже вариант, — усмехнулся он. — Признаемся, что мы вампиры, и потребуем гражданских прав.

— Ты слишком оптимистичен, — она закрыла книгу. — Мир не готов.

— А будет ли он когда-нибудь готов?

— Не при нашей вечности, — ответила она. — И, наверное, это к лучшему. Нас мало. Людей много. Если они узнают, они нас уничтожат. Не из ненависти — из страха.

Егор подошёл, сел на подлокотник её кресла, обнял.

— Тогда будем прятаться. Вечность — большой срок, но я не против провести её с тобой.

— Даже в подвалах?

— Даже в подвалах, — поцеловал он её в висок. — Ты — моё солнце. Мне больше ничего не нужно.

Она улыбнулась — той улыбкой, которая появлялась всё чаще и делала её почти человеческой.

— Ты романтик, Егор Тихомиров.

— Только для тебя, Ксения Демникова.

***

Идиллия длилась недолго. Как всегда.

Звонок от Ильи раздался глубокой ночью, когда они собрались слушать старую пластинку «The Beatles». Егор взял трубку, и голос охотника был встревоженным — насколько может быть встревоженным человек, который привык смотреть смерти в лицо.

— Новости, — сказал Илья. — Плохие.

— Что случилось? — Егор включил громкую связь, чтобы и Ксения слышала.

— «Новый рассвет» активизировался. Вчера они вышли на Красную площадь. Сделали селфи на фоне Кремля. Выложили в интернет.

— Это же безумие! — воскликнула Ксения. — Их же вычислят!

— Вычислили, — Илья вздохнул. — Уже есть посты в соцсетях: «Кто эти бледные люди? Почему у них красные глаза? Почему они не отражаются в зеркале?»

— В зеркале они отражаются, — заметил Егор. — Это миф.

— Люди не знают. Для них миф — реальность. Уже создана петиция с требованием проверить этих «вампиров» на вшивость.

— Куда смотрит Совет?

— Совет пытается договориться с «Новым рассветом», но те не идут на контакт. Говорят, что устали прятаться и хотят свободы.

— Свободы от чего? От жизни? — Ксения встала, заходила по комнате. — Если люди узнают, начнётся охота.

— Я знаю, — Илья помолчал. — Поэтому и звоню. Вы — единственные, кого они согласились слушать.

— Почему мы?

— Потому что вы убили Велеслава. Потому что вы усыпили Древних. Потому что вы — легенды. И потому что их лидер, — он сделал паузу, — ваш старый знакомый, Егор.

— Мой?

— Его зовут Андрей. Андрей Ковалёв. Вы учились вместе в МИФИ на первом курсе. Потом он перевёлся, вы потеряли связь.

Егор замер. Андрей Ковалёв — весёлый парень, который подсказывал ему на экзаменах по высшей математике. Вместе бегали на пары, вместе сдавали сессии, вместе ходили в столовую. Потом Андрей уехал по обмену в Германию и пропал.

— Он вампир? — спросил Егор.

— Обращён около десяти лет назад. В Берлине. Создатель погиб в стычке с охотниками, Андрей остался один. С тех пор он ненавидит и людей, и вампиров. И хочет изменить правила игры.

— Где мы можем с ним встретиться?

— Он сам вас найдёт, — ответил Илья. — Ждите.

***

Андрей нашёл их на следующую ночь.

Он стоял у калитки — высокий, бледный, с короткой стрижкой и холодными серыми глазами. Егор узнал его сразу — тот же разрез глаз, та же уверенная поза. Но что-то было неуловимо чужим.

— Привет, старый друг, — сказал Андрей, когда Егор вышел на крыльцо. — Давно не виделись.

— Десять лет, — ответил Егор. — Ты изменился.

— Все мы изменились, — Андрей усмехнулся. — Ты, я слышал, тоже обратился. И уже успел прославиться.

Ксения встала рядом с Егором, положив руку ему на плечо.

— А это, наверное, та самая Ксения? — Андрей кивнул. — Легендарная. Та, что пережила сто лет одиночества.

— Та самая, — холодно ответила она. — Зачем ты пришёл?

— Поговорить. Как вампир с вампирами. Как равный с равными.

— Заходи, — сказал Егор. — Но без глупостей.

Они прошли в гостиную. Ксения зажгла свечи, Егор придвинул кресло. Андрей сел, огляделся.

— Уютно, — заметил он. — По-человечески.

— Это и есть наш дом, — ответил Егор. — Мы не отказываемся от человеческого.

— А зря, — Андрей покачал головой. — Люди не заслуживают нашего уважения. Они охотятся на нас, убивают, презирают. Даже тех, кто не пьёт их кровь.

— Не все, — возразила Ксения. — Есть Илья. Есть другие охотники, которые заключили договор.

— Илья — предатель, — отрезал Андрей. — Он не охотник, он прислужник. Совет держит его на коротком поводке.

— А ты предлагаешь войну?

— Я предлагаю правду, — Андрей подался вперёд. — Выйти из тени. Заявить о себе. Пусть люди знают, что мы существуем. Пусть боятся. Тогда они не будут охотиться — они будут просить пощады.

— Ты наивен, — сказал Егор. — Люди не просят пощады. Они объединяются и уничтожают то, чего боятся.

— Мы сильнее, — упрямо ответил Андрей.

— Мы сильнее поодиночке, — возразила Ксения. — Вместе люди задавят нас числом. У них технологии, оружие, наука. У нас только ночь и страх.

— У нас есть вы, — Андрей посмотрел на Егора. — Вы — герои. Если вы поддержите «Новый рассвет», другие пойдут за вами.

— А если нет?

— Тогда мы пойдём без вас. И вы будете нести ответственность за то, что не помогли.

— Шантаж? — усмехнулся Егор.

— Убеждение, — Андрей встал. — У вас есть неделя. Подумайте.

Он развернулся и ушёл, не попрощавшись.

***

Ксения и Егор остались смотреть на опустевшее кресло.

— Что будем делать? — спросила она.

— Попробуем его переубедить, — ответил Егор. — Я знаю его. Он не злой. Он обиженный.

— Обиженный с доступом к оружию, к информации, к молодым вампирам.

— Тем более нужно поговорить.

— Когда?

— Завтра. Я найду его через Илью.

***

Андрей согласился на встречу без свидетелей.

Они встретились в заброшенном здании на окраине — там, где когда-то Егор дрался с приспешниками Велеслава. Место было символичным.

— Я помню, — сказал Андрей, оглядываясь. — Ты тогда только обратился. И уже убил двоих.

— В самообороне, — напомнил Егор. — Я не хотел этого.

— Но сделал. И не жалеешь.

— Жалею, — тихо сказал Егор. — Каждая смерть — это боль. Даже врага.

— Ты стал философом, — Андрей усмехнулся. — Раньше ты просто хотел жить в своё удовольствие.

— Раньше я был человеком. А теперь я вампир с совестью.

— Редкость.

— Знаю.

Они постояли молча. Ветер шевелил обрывки газет на полу, где-то за стеной шуршала крыса.

— Расскажи, как ты обратился, — попросил Егор. — Почему ты стал тем, кем стал?

Андрей помрачнел.

— Я уехал в Берлин. Думал, что учёба, карьера, девушка — всё будет, как у людей. Но однажды ночью я пошёл в клуб. Встретил одного типа. Он мне понравился. Я ему — тоже. Мы выпили, поговорили, потом он пригласил к себе. Я согласился.

— И что было?

— Укус. Боль. Кровь. Потом он сказал: «Теперь ты такой же, как я. Свободный и вечный».

— Ты хотел этого?

— Я не хотел быть вампиром, — Андрей посмотрел в пустоту. — Я хотел быть любимым. А он... он использовал меня. Через год бросил, сказал, что я ему надоел.

— А потом?

— Потом он погиб. Охотники устроили засаду. Я остался один. Ни людей, ни вампиров. Никого.

— Поэтому ты ненавидишь всех?

— Поэтому я хочу, чтобы никто больше не страдал, — тихо сказал Андрей. — Если мы выйдем из тени, люди будут вынуждены принять нас. Не из любви — из страха. Но это лучше, чем прятаться и умирать поодиночке.

— А если они не примут? Если начнётся война?

— Тогда мы умрём, но умрём свободными.

— Свободными от чего? — спросил Егор. — От жизни? От надежды? От будущего?

Андрей молчал.

— Послушай, — Егор подошёл ближе. — Я был человеком. Я стал вампиром. Я видел и ту, и другую стороны. Люди не готовы. Им нужно время. Может быть, сотни лет. Но мы можем жить и сейчас. Не прячась, но и не выставляя себя напоказ. Мы можем быть теми, кто помогает людям. Тайно. По ночам.

— Ты говоришь как Илья, — усмехнулся Андрей.

— Илья — умный человек. Он понял, что война никому не нужна.

— Илья — предатель.

— Илья — реалист, — поправил Егор. — Он знает, что люди сильнее, когда они вместе. А мы сильнее, когда мы в тени.

— И ты хочешь, чтобы я сдал своих?

— Я хочу, чтобы ты не губил своих. «Новый рассвет» — это самоубийство. Вы не измените мир, вы только разожжёте ненависть.

— А ты можешь предложить альтернативу?

— Могу, — Егор кивнул. — Мы пойдём с тобой в Совет. Ты изложишь свои требования. Мы будем посредниками.

— Совет не слушает бунтовщиков.

— А нас он слушает. Мы — те, кто убил Велеслава. Мы усыпили Древних. У нас есть авторитет.

Андрей смотрел на него долго, очень долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Попробуем.

***

Совет собрался через три дня.

Зал был полон — старейшины, древние вампиры, даже несколько доверенных людей, включая Илью. Андрей стоял в центре, окружённый «Новым рассветом» — два десятка молодых вампиров с горящими глазами.

— Вы нарушили закон, — сказал Владислав. — Вы вышли на люди. Вы раскрыли наше существование.

— Мы хотим жить, — ответил Андрей. — Не прятаться.

— Это не жизнь. Это смерть.

— Тогда скажите, когда мы сможем жить открыто? Через сто лет? Через тысячу?

Владислав замолчал. Старейшины переглядывались.

— Мы предлагаем компромисс, — вмешался Егор. — «Новый рассвет» прекращает свои акции. В обмен Совет создаёт комитет по интеграции вампиров в человеческое общество. Постепенно, без резких движений.

— Комитет? — усмехнулся один из старейшин.

— Да. Который будет изучать общественное мнение, искать союзников среди людей, готовить почву для возможного раскрытия через несколько поколений.

— А ты будешь его главой? — спросил Андрей.

— Нет, — Егор покачал головой. — Это будет кто-то из старейшин. Я — только наблюдатель.

— Наблюдатель, который убил Велеслава, — заметил Владислав. — У тебя есть голос, Егор. Пользуйся им.

Спор длился несколько часов.

В конце концов стороны пришли к соглашению: «Новый рассвет» распускается, его члены интегрируются в обычную вампирскую жизнь. Совет создаёт комитет, как и предложил Егор. Андрей назначается его заместителем — чтобы держать молодых вампиров под контролем.

— Ты сделал это, — сказала Ксения, когда они вышли из особняка.

— Мы, — поправил он. — Без тебя я бы не справился.

— Андрей тебя послушал.

— Потому что он не хотел войны. Он хотел, чтобы его услышали.

— Теперь он услышан.

— Теперь — мир, — он взял её за руку. — Надеюсь, надолго.

***

Прошёл месяц.

Андрей ушёл в добровольное изгнание — решил пожить в Сибири, вдали от Москвы, «подумать о смыслах».

— Я вернусь, — сказал он на прощание. — Когда почувствую, что могу быть полезен.

— Мы будем ждать, — ответил Егор. — И не делай глупостей.

— Не буду, — усмехнулся Андрей. — У меня теперь есть ты — совесть.

Они обнялись, и старый друг уехал в ночь.

***

Дом встретил их тишиной и запахом лаванды.

Ксения прошла на кухню, достала термос с кровью, Егор — чашку с кофе. Они сели у окна, глядя на лес.

— Всё кончено, — сказала она.

— Кончено, — согласился он.

— Что теперь?

— Жить, — он взял её за руку. — Теперь, когда нас никто не преследует.

— Ты правда веришь, что комитет что-то изменит?

— Не сразу. Но через сто лет — может быть. Люди взрослеют. Мы — тем более.

— Через сто лет я буду такой же, — она улыбнулась. — А ты?

— Твоим, — ответил он. — Всегда.

Она поцеловала его — холодными губами, но с таким теплом, что он почти забыл о том, что они оба мёртвые.

***

В ту ночь ему приснился сон.

Он не видел снов с тех пор, как стал вампиром — мозг не работал так, как у людей. Но в эту ночь он проснулся в какой-то темноте, и перед ним стояла Ксения.

— Это не я, — сказала она. — Это твоя память. Но я здесь.

— Что это значит? — спросил он.

— Это значит, что ты меня отпустил. И теперь мы можем быть спокойны.

— Я не держал тебя.

— Ты держал. Своей любовью. Своей заботой. Своей верой в меня. А теперь ты понял, что я никуда не уйду. И тебе не нужно меня держать.

Она улыбнулась — и исчезла.

Егор проснулся утром (вернее, вечером — вампиры не просыпаются утром) и увидел Ксению. Она сидела в кресле с книгой, как всегда.

— Ты кричал во сне, — сказала она.

— В первый раз за много лет.

— Что тебе снилось?

— Ты, — ответил он. — Ты сказала, что мы свободны.

— Так и есть, — она положила книгу. — Мы свободны. От страха, от прошлого, от Древних. Только ты и я.

— И вечность.

— И вечность, — она кивнула.

Они вышли на крыльцо. Ночь была звёздной, луна светила ярко, и в её свете лес казался сказочным.

— Знаешь, чего я хочу? — спросила Ксения.

— Чего?

— Чтобы этот момент длился вечно.

— Так и будет, — он обнял её. — Потому что мы — вечность.