Глава 11

Ровно через час он упал на пассажирское сиденье машины детектива, и тут же выпутался из куртки, которую вообще непонятно зачем надел.

— Добрый вечер.

— Добрый, — Линдси съехала на дорогу, не без удивления отмечая, что даже для такой поездки Валентин вырядился в брюки и свободный джемпер.

Сама она предпочла обойтись кроссовками и светлыми джинсами.

— Вы спали? — рюкзак Маршалл бросил под заднее сиденье, не глядя.

— Отписывалась за морг.

— И как?

— Как обычно. Внутреннее расследование. Вас, кстати, вызовут, как свидетеля.

Вэл неопределенно хмыкнул и посмотрел на мелькающие за окном дома и фонари.

В Гнезде они должны быть уже вечером, так что, возможно, удастся поговорить с местным шерифом сразу же.

— Вы сказали, что установили личности.

Линдси кивнула, не отрываясь от дороги. Машину она снова вела правой рукой, левая лежала на колене.

— Папка на заднем сидении.

Вэл посмотрел назад, потом на нее.

— А на словах?

— А на словах, — Батлер пожала плечами и свернул на Западную трассу. — Мы ровно там же, где и были. Одинокая библиотекарша, из близких только соседка по квартире. К ней, кстати, нужно будет наведаться.

— Эду, по крайней мере, никого ни на что не придется уговаривать, — Валентин усмехнулся, но усмешка эта была горькой.

Детектив кивнула и продолжила:

— Парень из зоопарка бывший наркоман. Неделю как вышел из очередного реабилитационного центра. Работал в зоопарке в рамках все той же программы реабилитации, мел аллеи. Семьи, как вы понимаете, тоже нет.

Она ненадолго замолчала, проезжая перекресток.

Вэл молчал тоже.

Все это было настолько безнадежно и ожидаемо, что сказать, по большому счету, было нечего.

— А те двое?

— Да, в общем-то, так же, — её губы плотно сжались на секунду, но голос остался ровным. — Девушке было девятнадцать. Частые конфликты в семье, она убегала из дома пару раз, так что тревогу родители забили только на четвертый день.

— Конфликты на почве чего?

Линдси всё же посмотрела на него, и непонятно чему улыбнулась.

— Мальчика, конечно же. Правда, её мальчик был на пятнадцать лет старше, да к тому же, в полнолуние громко выл по ночам. Когда начали искать, в первую очередь поехали к нему, но…

— Дайте угадаю, — вопреки всем правилам приличия, Маршалл перебил. — Одинокий замкнутый оборотень. Ни семьи, ни стаи, ни постоянного места работы.

Линдси кивнула и замолчала надолго.

Они проехали указатель с пожеланием счастливого пути и скорейшего возвращения.

— Мне… нужны имена.

— Все есть в деле, — выехав на трассу, детектив заметно расслабилась и взяла с приборной доски сигареты. — Но это лишнее, Валентин.

Маршалл посмотрел в окно, потом снова повернулся к ней.

— Мне так проще. «Жертва номер один», «Жертва номер четыре», и далее по списку, — он не то пожал плечами, не то его передернуло. — Они были людьми.

— Они остались людьми, — прозвучало слишком резко, и Линдси сочла за благо сбавить тон. — Одинокими и никому ненужными людьми, которых с особой жестокостью убили. Но если вдруг вы собираетесь вздыхать и заламывать руки только потому, что паучьи ножки Марси Дрейк сожгут в печи отдельно от нее самой, и даже нормальной могилы у нее теперь не будет… нам лучше развернуться прямо сейчас.

Фонарей вдоль дороги стало меньше. За линией света стелилось поле, обещающее вскоре перейти в лес.

Валентину казалось, что все это обман, и за фонарями нет вообще ничего, кроме густой и вязкой темноты.

Спустя десять минут молчания он тоже закурил.

— Извините.

Было стыдно и как-то особенно гадко.

Линдси бросила на него быстрый взгляд.

— И вы меня тоже.

— Просто, — Вэл пристроил локоть на дверь, чтобы удобнее было развернуться к ней. — Я привык считать, что всегда есть мотив. Жертву ограбления или насилия убивают, чтобы она молчала. Дети травят родителей за наследство. Молодой вампир устраивает резню в торговом центре, обожравшись наркоманов. Даже Художник подгонял свои действия под какую-то больную, но идеологию. Есть причина, есть следствие, — он замолчал на минуту, устыдившись на этот раз того, что так разошелся, а потом все же закончил. — Я никогда не задумывался о том, что с живым и заведомо беспомощным человеком можно сделать такое.

Линдси посмотрела быстро и внимательно, просто чтобы убедиться в том, что он закончил.

С холодной мрачной убежденностью назвала про себя Брэндона сукой.

Сама она не особенно углублялась в морально-этический аспект своих действий, когда спустилась сегодня в архив и запросила дело Маршаллов.

Пять трупов, обожженных местами так, что повредились кости.

Лужи крови в гостиной и холле, развороченная грудная клетка мужчины, пустые, выжженные глазницы пожилой леди и девушки.

Он это видел.

По одной из версии, он сам это сделал.

Какая тут, к черту, объективность…

— На все есть три мотива, Валентин: ревность, деньги и власть. Если хорошенько покопаться, последние два можно объединить, но, думаю, здесь все проще. Нам нужно определиться с тем, что сработало в конкретно этом случае, и тогда дело сдвинется, — она снова покосилась на медиума и добавила: — Обдолбанные вампиры и маньяки это разные категории. Но, справедливости ради, я тоже не сталкивалась ни с чем подобным.

— Ни с чем? — Валентин успокоился и действительно слушал то, что она говорила.

Линдси снова закурила и опустила стекло ниже.

— Если вы имеете в виду дело Ровена, там было совсем другое, — говоря это, она смотрела на дорогу. — И, уверяю вас, это не то, что нам нужно.

Вэл собрался ответить и тут же передумал. Сам он от детектива не отворачивался.

Её лицо казалось сейчас не просто бледным, черты как будто заострились. Прядь длинных волос упала на ухо, но Батлер ее не убирала.

— Эд вам сказал?

На этот раз Линдси молчала так долго, что стало ясно: отвечать она не собирается.

Равно как и Валентин не собирался сейчас менять тему.

— Парню в зоопарке вспороли живот и вырвали все органы…

— Кевину, — перебила она коротко. — Того парня звали Кевин. И не вырвали, а вырезали. Есть разница.

Очередная пауза вышла неловкой и долгой. Линдси о чем-то думала, Валентин ей не мешал. Ему и самому было, что осмыслить.

Например, то, что все убийства, которые он раскрывал прежде, действительно были из совсем другой категории. Странные, запутанные, но не «особо тяжкие».

Здесь же оказалась территория его напарницы, а сам он был бы гораздо полезнее, просто озвучивая полученную информацию.

Но все же что-то Валентину подсказывало, что при таком раскладе ей очень быстро стало бы скучно.

— Особенностью Майка Ровена была нечеловеческая сила и очень острые зубы, — Линдси заговорила так неожиданно и глухо, что он снова развернулся, просто удостовериться, что слышит это от нее. — Он выступал в цирке, шоу называлось «Яростный Медведь». Убивал он тоже соответственно: разрывал плоть ногтями, ими же вырывал куски мяса и тут же ел.

Замолчала она так же резко, как и заговорила, и Вэл со смесью вины и удивления понял, что ей трудно. Гораздо труднее рассказывать об этом, чем о том, как лежала связанной на столе у маньяка, изрезавшего ей спину, и покалечилась, освобождаясь.

— Он этим жил. У него учащалось сердцебиение, повышался общий тонус организма. Он становился еще сильнее, злее, и верил, что всемогущ. Органы Кевина вырезали, но все осталось цело и на месте.

— Батлер!

Линдси моргнула, и вдруг осознала, что гонит на такой скорости, за которую запросто можно было загреметь в участок или прямиком на кладбище.

— Извините, — скорость она скинула.

Тряхнула головой, потянулась, не глядя, за сигаретами, и Валентин сунул ей пачку.

Ото всего, что успела наговорить, хотелось провалиться сквозь землю.

— Что там с девушкой из Гнезда?

Вэл медленно выдохнул и сдвинулся на сидении.

— Ничего определённого, информации мало. Но ей отрезали все, что можно было отрезать, и если Эдвин прав, это может оказаться наш шанс.

— Вы дружите с Эдвином? — Линдси глубоко затянулась, с удовольствием переводя тему.

— Нет, — мгновение Вэл выглядел обескураженным, потом качнул головой. — Я ни с кем не дружу. По роду деятельности.

— Но он называет вас Тино.

Тот лишь пожал плечами и сел прямо.

— Просто мне всего дважды приходилось говорить «спасибо» за спасение своей жизни. Ваш случай второй.

Батлер коротко и с пониманием кивнула.

— А вы? Дружите с ним?

— Я двенадцать лет в полиции, Тино. Нас… многое связывает.

Какое-то время они снова курили молча, но тягостно больше не было.

Слева мелькнула заправка, и Линдси перестроилась ближе к обочине, намереваясь остановиться.

— Вы же не против потратить лишние десять минут на кофе?..