Глава 13

К тому моменту, как они вышли из участка, ветер усилился настолько, что куртку пришлось застегнуть, а руки спрятать в карманы. Валентин пошел к машине, чтобы забрать рюкзак, Батлер же осталась с шерифом, вполуха слушая, как тот предупреждает помощника по рации, что должен уехать. — Я отвезу вас на место и через час заберу, — когда Вэл вернулся, Мартин кивком пригласил их садиться в старый, но вполне еще надежный джип с эмблемой шерифа на боку. — Как считаете нужным. — С ней кто-нибудь пытался говорить после смерти? — Вэл захлопнул дверцу, устраиваясь на заднем сидении рядом с напарником. — Нет, — Мартин смотрел по сторонам через лобовое стекло. — Ваш профсоюз предлагал прислать медиума, но я не позволил. — Почему тогда позволяете мне? Потому что я не член профсоюза? — Потому, мистер Маршалл, — шериф оторвался от дороги и поймал взгляд Валентина в зеркале заднего вида. — Что если у вас ничего не получится, в чем я сильно сомневаюсь, или все окажется пустышкой, мы об этом просто забудем. Если же вам удастся узнать что-то стоящее, вы отправите эту мразь куда положено, и в этом я хотел бы поучаствовать. Машина свернула, выезжая за город, и в темноте впереди Линдси разглядела невысокий забор. Высадил их Мартин у ворот. — Третий ряд, в самом конце, у забора. — Вы не пойдете? — она все же задержалась, в то время как Валентин пошел посмотреть на замок. — Если нужно, пойду, — на медиума шериф весьма мудро не смотрел. — Но, думаю, копия дела после вам будет полезнее, чем я сейчас. Особенно учитывая проволочки с официальными запросами. Он ставил их в известность о том, что собирается пойти на должностное преступление. Его не пришлось просить, он предлагал это сам. И на себя же брал все возможные риски. Согласилась Батлер молча, и к забору повернулась только когда тот уехал. Валентин стоял у ворот, явно дожидаясь ее, а дождавшись, закинул рюкзак на плечо и полез наверх. Стоило перебраться через забор, земля под ногами застонала. Некромант дернул плечом, отгоняя морок, который наводила эта общая истеричная дрожь. — Какой славный городок. Скучно даже мертвецам. — Что уж говорить, про шерифа, — отозвалась Линдси эхом, читая указатель. Того, что чувствовал Валентин, она ощутить не могла, но своему дару доверять привыкла. Пламя реагировало на это место, покалывало кончики пальцев, — верный признак какой-то неуловимой и, вероятно, смертоносной неправильности. — Третья аллея там. Вэл пошел вперед, низко опустив голову, чтобы спрятаться от ветра. Он выглядел предельно сосредоточенным, даже напряженным. Тишину кладбища нарушал только вой ветра, и Батлер подумала, что это почти смешно. Ночь, кладбище, они с, вероятно, больным на всю голову медиумом идут поднимать покойницу. Проход уперся в забор, скромное надгробие Джулии Крейн обнаружилось слева. Нужно было спешить, но все же Валентин потратил несколько минут, постояв над могилой. — Она плачет, — наконец он посмотрел на свою спутницу. — И ей очень страшно. Замершая чуть в стороне Линдси все же подошла ближе, посмотрела на плиту, потом на Валентина. — Маршалл… Не то просьбу, не то предупреждение, прозвучавшее в ее голосе, Валентин будто не услышал, присел на корточки и расстегнул рюкзак. — Всё нужно сделать быстро. На случай, если ее решили тоже придержать, — он достал свечи, нож, небольшую деревянную коробку, и вдруг поднял взгляд. — Просить вас подождать за дверью, как я понимаю, уже поздно? «Я в порядке, не волнуйтесь». — Но здесь вам никто не сможет свернуть шею. Или я не права? Она снова отошла и присела на старое надгробие, наблюдая за тем, как Вэл ножом чертит круг и приглашающие руны. Ветер трепал волосы, и, убирая в очередной раз надоедливую прядь, Маршалл подумал, что надо было подумать о резинке или бандане. Наконец он выпрямился, еще раз окинул взглядом могилу. — Зажжете свечи? На детектива он не посмотрел, но и без того было очевидно, — такой акт пусть и вынужденного, но доверия для него в новинку. Пламя вспыхнуло невысокое, и, невзирая на ветер, ровное. Вэл поблагодарил кивком и взял с земли коробку. — И встаньте, пожалуйста, с надгробия мистера Холмса, его ворчание меня сбивает. Линдси тут же поднялась, и, не забывая следить, чтобы свечи не погасли, посмотрела на плиту. Та стояла тыльной стороной, и прочитать фамилию усопшего Валентин не мог. — Черт бы вас побрал… Валентин улыбнулся коротко и как-то непривычно зло. — С этим я еще лет пятьдесят подожду. А потом замолчал надолго. Он слушал землю. В ней не было ничего особенного, просто кладбище, каких миллион. И не составило особого труда слиться с ним, почувствовать, как голоса приближаются, становятся громче. Поют, шепчет, требуют и плачут. Кто-то просто наблюдал, чуть настороженно и с интересом. Кто-то требовал слова, другие проклинали живых и звали попробовать, присоединиться и понять. Им Валентин приказал умолкнуть. Он послушал еще немного, вновь находя Джулию и настраиваясь на нее, а потом опустился на колени на могиле и начертил еще один круг поменьше. Открыв принесенную с собой коробку, вытащил оттуда мышонка. Взгляд напарницы он почувствовал затылком, а следом и ее напряжение, готовность вмешаться. Впрочем, ничего удивительного. Вокруг нее было много смертей. Настолько, что они наверняка смогли бы общаться мысленно, если бы он сам был настроен. — Кровь — источник жизни, — пояснил он негромко. — Чем дольше человек мертв, тем больше ее нужно. Не меняя выражение лица, он одним движением заколол зверька, теплая алая кровь пролилась на траву, и Вэл встал, медленно поднимая ладонь. Сначала Линдси показалось, что ничего не происходит. А потом пламя внутри взревело, прокатилось по позвоночнику, и трава у ног Валентина, колыхнувшись в очередной раз от ветра, зарябила, будто вздыбилась. Не случилось ничего из того, что она ожидала увидеть. Надгробие не сдвинулось, из-под земли не показалась мертвая рука. Громко ухнув, на гранитную плиту сел филин, склонил голову, изучая Валентина. Птица была больше обычной, полупрозрачные перья трепетали на ветру. Пламя свечей колыхнулось, и Батлер, спохватившись, заставила их снова гореть ровно. Молчание затянулось. Филин и Валентин просто смотрели друг на друга, между ними словно шел немой диалог, в который ее не приглашали. А потом она услышала, будто сквозь пелену: ' — Как твое имя? — Джулия, — тихий, безразличный девичий голосок. — Ты будешь говорить с нами обоими, Джулия'. Она не хотела, — Линдси знала это совершенно точно, — но не могла отказаться. А лучшее, что сейчас могла сделать она сама, это вспомнить, как приручала свое пламя, освободить голову от лишних мыслей, и просто слушать. ' — Ты знаешь того, кто тебя убил? — Темно. Я не вижу. Валентин замолчал, предоставляя возможность детективу задать свои вопросы. — Он называл себя? В ответ — молчание. — Как он выглядел? И снова тишина'. Батлер всё же решилась повернуться, посмотрела на медиума. Вэл лишь качнул головой: «Бесполезно. Запрет». ' — Есть что-то такое, что ты хотела бы сказать нам, Джулия? Она снова молчала долго. Лапки переступили на граните. — Гости ничего не боятся, — раздался, наконец, тихий голос, тот самый, который принято называть замогильным. — О гостях никто не узнает. — Гость сказал… — Линдси слишком поздно вспомнила, что нельзя запинаться, по одному четкому вопросу за раз. — … за что? — Неразумным тварям не место среди людей… '. Безразличный ответ, и птица захлопала крыльями, словно рвалась на волю. «-Я хочу к маме!..». Теперь она снова плакала. Пришедшая на их зов душа кричала, а Валентин снова начал обходить могилу, на этот раз против часовой стрелки, наступая строго на линию круга и повторяя ее белым порошком из очередной склянки. Когда он вернулся на место, рыдания уже захлебывались. — Иди, — позволил он негромко и теперь уже вслух. — Иди к маме. И высыпал всё, что оставалось во флаконе, на то же место, куда немногим ранее пролилась кровь. Пламя свечей полыхнуло высоко, а потом погасло, поднимаясь вверх струйками сизого дыма. Птица растворилась, как и не было вовсе. Валентин потер переносицу, потом пнул ногой коробку, в которой привез мышонка. Потом наклонился и положил тельце обратно. — Можете это сжечь? — Что вы сделали? — Дал ей покой, — бледный и серьезный Вэл смотрел, как горит коробка. — И, вероятно, кого-то очень сильно разозлил. Ветер усилился, и Батлер наклонилась, собирая вещи медиума обратно в рюкзак. — Насколько нужно быть сильным, чтобы удерживать как минимум двоих? — Как я, — Вэл помедлил еще секунду, а потом повернулся и взял у нее рюкзак. — Или феноменально талантливым. Или иметь донора. — Что значит, донора? Назад они шли медленно, и взгляды, которые Линдси бросала на напарника, были обеспокоенными. Тяжело поднять не-человека, еще тяжелее пробиться через запрет говорить. Валентин же дал ей возможность беседовать с духом, так что, теперь, по расчетам детектива, единственным его желанием должно было быть добраться до машины. — Человек, от которого черпают силы, — Вэл пожал плечами, и на этот раз не дожидаясь её, полез через ворота. Мартина еще не было. Батлер посмотрела на часы и вытащила сигареты. — Еще пятнадцать минут. Вэл кивнул и, прикуривая, заметил, что пальцы левой руки у нее дрожат. — Погода меняется, — Линдси на секунду перехватила запястье здоровой рукой, словно пытаясь унять дрожь, а потом вовсе убрала руку в карман. — Похоже, что обратно нас повезете вы. — Доверие за доверие? — Вэл странно усмехнулся и прислонился к кладбищенской стене. — Я не думаю, что их обеих так долго и сильно держит убийца, скорее им всем запрещено говорить со мной. На ваши вопросы Джулия ответила. — А вы ее упокоили, — она встала рядом, глядя на дорогу. Вэл неопределенно пожал плечами. — Надеюсь, вы возьмете его раньше. — Мы, — Линдси выпустила дым. — Мы возьмем, Тино. Кстати, можно вас так называть? Маршалл посмотрел на нее, и теперь улыбнулся вполне доброжелательно. С каждым разом улыбка получалась у него все естественнее. — Да. На дороге показались высокие фары джипа шерифа. — Только вот мы знаем ровно столько же, сколько знали, когда ехали сюда. Линдси продолжала курить и ответить не то забыла, не то просто не захотела. Когда они сели в машину, начал накрапывать дождь. — Узнали что-нибудь? — Убийца не местный, — на этот раз Батлер села рядом с водителем, не то по привычке, не то уступая заднее сиденье напарнику. — С одной стороны, обнадеживает, — Мартин явно ожидал услышать больше. — Копию дела я снял. Вам нужно что-нибудь еще? — Списки всех мероприятий, которые проходили у вас или неподалеку, и на которых жертва могла бывать. Всех постояльцев местной гостиницы за последние полгода. Я оставлю свой электронный адрес, сможете выслать? Мартин кивнул: — Думаю, завтра к вечеру. Его не выбросили из дела, и это облегчение буквально разлилось волной по салону. Или же восприимчивость Линдси все еще была обострена. Дождь прекратился, но рука все равно ныла тяжело и безнадежно, пальцы немели, и она сжала и разжала кулак, пытаясь вернуть им чувствительность. Звонок телефона разорвал наступившую тишину, и Линдси посмотрела на дисплей. — Привет. — Привет, — голос Лайнела, медовый и мягкий, заставил слабо улыбаться. — Я знаю, что ты занята, но все равно решил спросить, могу ли приехать? Линдси без труда представила его на широком диване в гостиной, с влажными после душа волосами, в немого разошедшемся на мускулистой груди халате. Не спит, хотя уже за полночь, и готов не спать еще, если она ответит согласием. — Сегодня нет, — она отстраненно удивилась, услышав в своем голосе усталость. — Я понятия не имею, когда удастся вырваться. — Что ж… — секундная пауза, но недовольства Лайнел не выказывал. — Тогда я просто подожду, пока вы возьмете этого урода. — Доброй ночи, Лэй. В зеркале заднего вида она поймала взгляд Валентина, но тот быстро отвел глаза.