Глава 15

Валентин проснулся в половине восьмого утра с четким ощущением чужого присутствия в доме.

Спустив ноги с кровати, он потянулся ко второму ящику прикроватной тумбы, где лежал пистолет, а потом вспомнил.

Запах кофе он почувствовал еще на лестнице. Детектив Батлер предсказуемо нашлась в кухне, уже полностью одетая в свою собственную одежду. Только волосы остались распущенными и лежали по спине.

— Вы вообще когда-нибудь спите?

— Иногда, — она не обернулась, продолжая следить за туркой. — Как спали, Валентин?

— Как убитый, — Вэл с усмешкой сел к столу, и, сложив на нем руки, потянулся.

Сегодня его и правда никто не беспокоил, и в благословенной темноте он смог отдохнуть.

— Вы сказали, что кофе на полке, — Линдси выключила газ и вполне по-хозяйски достала из шкафа две чашки.

Вэл закурил, чувствуя себя вполне довольным. В том, что кто-то, помимо тебя самого, распоряжается на твоей кухне, неожиданно нашлось что-то неуловимо приятное.

— Зачем вам такие деньги, Маршалл? — детектив поставила чашки с кофе на стол и тоже села, окинул помещение коротким взглядом. — Всё идет не так хорошо, как кажется, или это просто ваш личный способ поиметь Управление?

— Ваше Управление от моих гонораров не слишком страдает, — Вэл улыбнулся чуть снисходительно, и снисходительность эта явно относилась к упомянутому Управлению. — Строго говоря, мне платит Департамент.

— Значит, вы работаете на правительство? — Батлер сделала мелкий глоток, не замечая того, что кофе все еще был горячим.

— Брэндон член Совета Департамента, — глядя на нее, Валентин тоже взял чашку. — Ему рекомендовано обращаться ко мне, и Управление выступает в качестве посредника.

— Но это не объясняет суммы, — непонятно отчего, но Линдси стало весело.

— Я лучший, — Вэл пожал плечами с оттенком легкого недоумения, будто и в самом деле не понимал, зачем такие вещи объяснять. — В профсоюзе полно хорошо обученных любителей, а я профессионал.

— Который кому-то очень не нравится, — резюмировала она после короткой паузы.

— Если вы о капитане, — Вэл поставил чашку и затянулся. — Я не его подчиненный. Мне кажется, он вообще плохо представляет, что делать с человеком, на которого по каким-то причинам не может орать.

— В яблочко, — Линдси тоже закурила, но от лежащих на столе спичек.

Левая рука была перемотана эластичным бинтом из аптечки, — грандиозный самообман, но казалось, что так боль локализуется, чтобы постепенно отползти обратно вглубь и затаиться там хотя бы на время. До очередного категорически не подходящего для неё момента.

Валентин не стал делать вид, что не заметил.

— Кроме как поднимать покойников, я еще умею делать обереги, в том числе, снимающие боль. Хотите?

Секунду она думала, и, очевидно о том, куда конкретно его послать с такими предложениями, но потом кивнула.

— Хочу. Если, конечно, это не будет камень, который мне придется таскать на шее.

— Не беспокойтесь. Я выберу что-то более… конкретное.

Несколько минут они сидели молча, словно оттягивая начало очередного дня, и за эти минуты Валентин успел удивиться, как преобразилась его собственная кухня. Не то от солнечного света, не то потому что мертвые голоса ради разнообразия заткнулись, уступив место живым.

— Вам ведь дали медаль?.. — он снова кивнул на запястье детектива.

— Да, — она затушила сигарету левой рукой и поморщилась, будто отомстила собственному телу за то, что оно перестало функционировать идеально. — Знаете, это даже забавно. Пресса называет тебя героиней и гордостью Полицейского Управления, пока врачи собирают твою кость по кусочкам.

Следовало извиниться за бестактность и заткнуться, но Валентин решительно не хотел оставаться в пусть даже уютной тишине.

— Кстати, о врачах… У нас нет конкретных подозреваемых, но, тем не менее, мы знаем, что наш парень очень силен физически, может влиять на сознание жертв с помощью своих Особенностей или путем убеждения, и скорее всего, имеет медицинское образование. Это уже что-то.

— Да, — Батлер усмехнулась и, оперевшись локтями на стол, подняла на него глаза, в которых вспыхнули лукавые искорки. — Когда пойдем брать старину Эдвина?

Вэл замер, как от удара, а потом откинулся на спинку стула, глядя очень серьезно, словно разорвал контакт.

— Никогда, даже в шутку так о нем не говорите.

Линдси подождала долю секунды, а потом тоже отодвинулась, принимая дистанцию.

— И это я слышу от парня, который ни с кем не дружит?

Казалось, в первое мгновение Валентин действительно опешил. Но если это и было так, справился он быстро.

Просто поднялся, чтобы сварить еще порцию кофе, а Батлер снова закурила.

— Он приехал в составе опергруппы тогда, — продолжение последовало так неожиданно, что она не сразу поняла, о каком именно «тогда» идет речь.

А поняв, не донесла сигарету до рта.

— Я три недели провалялся в госпитале, Батлер. В психиатрическом отделении. Шесть дней не разговаривал вообще, потом начал орать во сне так, что медсестры отказывались выходить в ночную, — еще бы, чокнутый некромант, да и история с котом Меддисонов тогда была еще свежа. За все это время наш славный профсоюз не потратился даже на традиционный букет, а он приходил регулярно. Даже надавил на кого-то, чтобы ко мне до выписки не пускали следователя. Памятуя о том, как вам досталась каждая ваша медаль, вы должны понимать, из какого дерьма Эдвин меня вытащил.

Все это он говорил спокойно, насыпая кофе в турку и зажигая газ.

Линдси задумчиво стряхнула пепел с полуистлевшей сигареты и вспомнила правило плодотворной работы под номером два: все может быть.

И если, в случае самого дикого и невероятного исхода, шутка окажется вовсе не штукой… Она действительно не знала.

— Простите.

— Да не за что, — Вэл легко пожал плечами и включил духовку, чтоб за неимением другого завтрака разогреть вчерашнюю пиццу. — Об этом знаем он, я и Тара. Мне следовало бы удивиться, если бы вы были в курсе.

— Ну да… — она побарабанила пальцами по столу. — Следовало бы. Но вы правы, медицинское образование это то, от чего можно оттолкнуться. Кровь и плоть жертв осталась на месте. Значит, мы ищем смертного и достаточно молодого человека. Вероятно, с определенным набором комплексов и отклонений…

— За что вас отстранили, Линдси?

Вопрос был задан в спину. Причем во всех смыслах.

Что ж, справедливо.

Батлер смяла сигарету в пепельнице и снова села прямо.

— Я выбила Брэндону два зуба на глазах всего отдела.

— Что?

И куда только девался сдержанный и безупречно вежливый молодой человек…

В голосе Валентина прозвучало столько искреннего мальчишеского удивления, что Линдси все же развернулась.

— Разумеется, меня признали условно психически нестабильной после развлечений с Художником.

— А я-то думал, чего он так на дерьмо исходит, если дело касается вас, — Вэл снова сел, и выглядел при этом прямо-таки неприлично довольным. — И сколькие из свидетелей этого действа рвались пожать вам руку?

— Двое, — она криво усмехнулась, потом кивнула. — Ладно. Думаю, по любимым мозолям мы друг другу сегодня потоптались достаточно. Можно заняться делом.

— Нужно съездить к соседке Дрейк, — Вэл словно пришел в себя, включаясь в работу. — Две девушки, ведущие совместное хозяйство, не могли не делиться секретами.

— Вот вы этим и займитесь, — Батлер поднялась и ополоснула свою чашку.

— А вы?

— А мне нужно съездить по делам. Потом заскочу к Покойнику.

Возражать Валентин не стал.

Дела, разумеется.

Высокие голубоглазые дела атлетического телосложения он вполне в состоянии был оценить.

Однако, о Лайнеле Батлер с ночи не вспомнила.

Телефон зазвонил, когда она садилась в машину, и Линдси долго смотрела на экран, прежде чем ответить.

Ночью она так и не решилась набрать этот номер, и вот теперь с него позвонили ей.