Глава 20

Где-то в доме тикали часы.

Вэл молча курил, дожидаясь, пока она сможет продолжить, и, наконец, Линдси заговорила снова.

— Эдвин дал денег на взятки, Джо нашел человека, который помог задним числом оформить им свидетельство о браке. Он вынес смертный приговор, но вместо расстрельного полигона Ровен отправился за Пелену, а Гвен и миссис Ровен добровольно последовали за ним. Спустя несколько недель она забеременела. Рэм застрелился в своем кабинете через два часа после того, как узнал. Прошлой ночью она родила.

«Тройню», — подсказал Вэл мысленно и достал из пачки новую сигарету.

Это нужно было уложить в голове, соотнести с успевшей сформироваться реальностью.

Он мог представить детектива Батлер убивающей задержанного или даже уже осужденного. Нарушения, допущенные в процессе следствия. Даже выжигание показаний. Но никак не Линдси, заключающую сделки со смертью на крови.

— Расторжение Договора предполагает твою смерть или наоборот?

Линдси закончила рассказывать, и теперь ожидала любого вопроса.

Но только не этого.

— Я Хозяйка Договора, — откликнулась она не сразу, и, заговорив, произносила слова чуть медленнее, чем обычно. — Эдвин Гарант. Тара — его Смотрящая. Она постоянно живет при Двери, и в случае моей смерти, пограничного состояния или недееспособности убьет всех. Пелена висит, пока я жива.

— … И все понимают, что будет, если это выйдет на свободу… — Вэл задумчиво повертел сигарету в пальцах. — Ты сказала, что там дети.

Линдси задумалась, а потом глотнула коньяка прямо из горлышка, прежде чем спросить:

— Что ты о ней знаешь?

— Что она мечта многих мужчин и «птенец» Эдвина, — Валентин забрал у нее бутылку и сделал то же самое. — Что они уже сами не помнят, сколько веков вместе. За исключением тех периодов, когда у кого-нибудь из них случается Большая Смертная Любовь.

Все самое страшное уже было сказано, детектива, кажется, отпустило. А сам он теперь пытался сообразить, что делать со всем этим дальше.

— Она была телепатом при жизни, — Линдси дождалась, чтобы ей вернули бутылку, отпила и зажала ее коленями. — Перерождение для вампиров такая же естественная и банальная вещь, как для нас секс. Да и суть, в общем-то, одна и та же, — она сама едва ли заметила мелькнувшую на собственных губах недоулыбку. — Только вот с такими, как Тара…

— … Или ты, — Валентин потянулся и снова взял бутылку.

— … или я, никогда не знаешь, что получишь на выходе. Одна обостренная способность на другую дают непредсказуемую реакцию. Когда-то мы с Покойником пробовали. Кажется, мне было столько же, сколько тебе сейчас. Я тогда чуть не сожгла его от страсти к чертовой матери. Но в целом это было забавно.

Теперь уже она улыбнулась грустно, но вполне осознанно. Не то воспоминаниям, не то наблюдая за поднесшим горлышко ко рту, да так и застывшим Валентином.

— В результате Эд создал чудовище покруче, чем он сам. С головой у нее все в порядке, с восприятием тоже, только вот эмоционалку отшибло на хрен. Так что ей все равно, кого и как убивать.

Вэл, наконец, сделал большой глоток и поморщился. Коньяк начинал доходить, зато ледяной ком в горле таял.

Он не пил с тех пор, как остался один, потому что последствия были чересчур непредсказуемы. Сейчас же алкоголь принес странное, кажущееся уже диковинным спокойствие, почти равнодушное осознание фактов.

Если их на этом поймают, все трое пойдут под суд. Да и суд, в принципе, можно будет опустить за очевидностью приговоров.

Если что-то пойдет не так и Майкл Ровен вырвется на свободу, город захлебнется кровью.

Только вот произносить все это вслух смысла уже не было, — Батлер и сама прекрасно понимала, а Эдвин наверняка очень четко обозначил перспективы, прежде чем принять на себя обязательства.

— Кто еще об этом знает?

— Ты, — Линдси села удобнее, положила руки на колени, снова обхватила пальцами покалеченное запястье. — И ручные близнецы Тары. Для всех остальных, включая Лайнела, Гвен уехала учиться.

— А Брэндон?

— Брэндон прикрыл меня, когда нужно было избежать привлечения ее в качестве свидетеля. Единственным официальным способом избежать этого было положить ее в Госпиталь. Вероятно, пожизненно, а как там, ты знаешь…

Валентин серьезно кивнул. Да, это он уж точно понимал.

Линдси снова взяла у него бутылку, встряхнула, посмотрела, но пить не стала.

— Потом мне дали медаль за поимку Художника. После вручения прихожу я на работу и слышу, как наш капитан рассуждает о том, что мне снова повезло. Не иначе как сыграла свою роль нездоровая привлекательность моей семейки для больных ублюдков. Смысл шутки мало кто понял, но…

— … но ты выбила ему два зуба, — Вэл хмыкнул, и, забрав коньяк назад, отпил еще. — Странно, что не убила.

Это было лучшее, хотя и единственно возможное, что он мог сказать, и Линдси с удивлением поняла, что теперь ей действительно полегчало.

— Меня вовремя оттащили.

Вместе с облегчением навалилась усталость. Визиты за Пелену всегда отнимали много сил, а такие как сегодня, — тем более.

— Ее дети даже не люди, — она потерла лицо ладонями, борясь с подступающим сонным равнодушием. — Возможно, это только сейчас. Когда я их видела, не прошло еще и суток, но его кровь, его генетика… к тому же, безумная мать… У Гвен с Ровеном очень тесная связь. А их дети не обязаны оставаться за Пеленой до конца своих дней. И он победил.

Валентин поставил бутылку так резко, что та звякнула, ударившись о пепельницу.

— Блять…

Начавший ругаться Маршалл?

При других обстоятельствах Линдси посмеялась бы. Сейчас же просто снова посмотрела на него.

— Поэтому Эд считает, что ошибкой было ставить нас на одно дело. По роду деятельности, в силу своих талантов, — она пожала плечами. — Ты бы рано или поздно это от меня… учуял.

— Учуял? — Валентин все же выпил еще. — Что ты наплевала на все возможные законы, создала искусственную реальность для семейной жизни своей сестры с бешеным людоедом, спровоцировала самоубийство старого друга и позволила родиться еще трем монстрам?

Он качнул головой со злой, понимающей усмешкой, которая мелькнула и тут же пропала. Успевшая заметить и в полной мере оценить ее Линдси села прямо. Такие полуулыбки рассказывают о человеке больше, чем он мог бы сказать словами или доказать делом.

— Вопрос приоритетов, Батлер.

Вэл приподнял бутылку и посмотрел — они выпили почти все.

— Эдвин считает, что по отдельности нас проще контролировать. Он, кстати, мой экстренный контакт. Вот здесь, — он коснулся двумя пальцами своего виска. — На случай, если мне все-таки снесет крышу. Только вот, видишь, какая штука… Ты вывернулась ради своей девочки наизнанку, когда не смогла ее спасти. А я вот свою семью убил.

Еще один глоток, и уголки губ Валентина снова дернулись. Откровенность за откровенность, первое правило…

Ничто не является лучшей гарантией сохранности чужой тайны, чем доверенная собственная, не так ли?

Или же просто потребность рассказать хоть кому-то о том, что жрет тебя изнутри, оказалась заразной.

— Видимо, Покойник боится, что я послужу тебе плохим примером.

Линдси медленно протянула руку, взяла пачку, встряхнула, вытащила сигарету.

— Значит, все-таки ты.

— Я, — выражение его лица было странным, он как будто разрывался между желанием заплакать и намерением послать собеседницу к черту. — Не слишком похоже на правду, да?

— В доме до сих пор пахнет гарью, — она затянулась и откинула голову на сиденье дивана, разглядывая люстру.

— В доме до сих пор пахнет смертью, — Валентин тоже потянулся к сигаретам, и сейчас его движения были непривычно стремительными и четкими. — Здесь вообще до хрена всех живет. Но тебя они, к счастью, стесняются.

На этот раз он сам взял детектива за руку, подтягивая ближе так решительно, что той оставалось только зажечь на кончике пальца небольшой огонек.

— Хочешь сказать, что последние четыре года продолжаешь общаться с мертвой семьей?

— И не только с ними, — Вэл выпустил дым. — Я же говорю, чертова уйма народу. Нельзя общаться с мертвыми только потому, что захотелось. У этого свой… побочный эффект. Частички чужих душ всегда остаются на коже, волосах, на сетчатке глаза. Кого бы ни пришлось поднимать, кое-что от «клиента» всегда достается самому некроманту. Поэтому же нельзя было спасти ту девчонку в Джексенвилле. В моей семье генетический иммунитет, способность справляться с этим. Так сказать, перерабатывать информацию. Только вот… — он замолчал, подбирая слова, провел по волосам ладонью, отчего поседевшая прядь только легла ровнее. — У всякой чаши есть края.

— И однажды сдетонировало?

Линдси вовсе не была уверена, что должна это слышать. Равно как не был уверена и в том, что Валентин еще сможет остановиться.

— Да, — он кивнул и посмотрел на нее неожиданно осмысленно. — Эти способности были у бабушки, у отца и у моих брата с сестрой. Меня не было дома, когда все началось, но, думаю, пошло волной от кого-то из старших. Отец занимался, среди прочего, мертвыми маньяками и психически больными, так что тут был ад кромешный. Мертвые животные стали вставать из своих могилок, на городском кладбище, кстати, тоже… забеспокоились. Всякой дряни в доме было столько, что воздух стал плотнее, потрогать можно было.

— Тела были сильно обожжены, — Линдси смотрела на свою сигарету, не думая об услышанном, по большому счету, ничего. Просто принимая информацию.

— Работа со смертью предполагает умение убивать, — Валентин же развернулся, ожидая возможности поймать ее взгляд. — Это та же энергия, Линдси. Мощный заряд, похожий на электрический. Одним таким я положил пять человек и вырубил свет во всем районе.

Она все же повернула голову, — просто чтобы проверить.

Вэл был спокоен, абсолютно и не наигранно. Он совершенно безэмоционально рассказывал о том, как убил всех своих родных. И в сравнении со вполне понятным Ровеном, это было особенно жутко.

— И оно все еще здесь?

— Те, кто задержались, — Вэл снова взял коньяк. — Они меня не слишком беспокоят. По крайней мере, я могу с ними справиться.

— И твоя семья?

— Нет, — Маршалл снова задумался, взвешивая то, что говорит. — Несколько сущностей, которые прикидываются ими. Такие всегда приходят к убийцам.

Линдси снова посмотрела на люстру, выдыхая дым.

— Другого способа не было?

— Почему же, был, — Вэл чуть сменил позу, подогнул ногу под себя. — Можно было связать, наложить пару заклятий, выкурить из дома духов, а потом класть уйму собственных жизненных сил на обеспечение своего и чужого покоя. Я просто пошел по пути наименьшего сопротивления. Кстати, Эдвин об этом не знает. Так что за нас с тобой вместе взятых ему светят не один а два смертных приговора. Две пули с осиновой начинкой вместо одной.

Он тряхнул головой, отбрасывая волосы назад, и повертел в руках практически опустевшую бутылку.

— Ты жалеешь о том, что сделала, детектив? Я вот нет. Отжалел свое за ту первую неделю. Как бы там ни было, нам теперь придется решать, что делать дальше.

— И какие напрашиваются варианты?

Забывший о самоконтроле Валентин оказался совсем не тем спокойным и отстраненным, почти безэмоциональным парнем, которого Линдси уже привыкла наблюдать рядом с собой. И не сказать, чтобы таким он ей не нравился.

— Можем проверить, что случится быстрее: я позвоню Брэндону или ты наденешь на меня наручники и зачитаешь права. Или просто принять к сведению обоюдное дерьмо и продолжить как было с учетом этого, — кажется, впервые за все время их знакомства он посмотрел на нее действительно открыто. — Какой тебе больше нравится?

Линдси без намека на какое бы то ни было удивление осознала, что почти любуется им — таким.

— В пользу второго говорит тот факт, что мы наконец перешли на «ты».

— Да, — Вэл рассмеялся и отсалютовал ей бутылкой. — Был отличный повод.

Он выпил половину содержимого, оставив для нее лишь глоток.

— Надо ложиться спать. У нас есть, что обсудить по делу, но утром.

О том, что в ее присутствии стал спать лучше, он Линдси говорить не стал.