Глава 23

Включив радио, детектив сменила несколько частот, но ничего пригодного к прослушиванию так и не нашла.

Сейчас они тащились в пробке, из которой предстояло выехать как раз на Западную трассу. Маршалл на соседнем сидении со скучающим видом смотрел в окно, белая прядь волос растрепалась, создавая иллюзию странной интимности. Как будто он перестал ее стыдиться или ненадолго отвлекся ото всего, о чем она не должна позволить ему забыть.

Со своими собственными шрамами поделать Линдси ничего не могла. К беспорядочному узору, оставленному Художником, она привыкала так долго, как если бы отказывалась верить, что это навсегда. Более того, она действительно не знала, захотела бы их оставить, если бы была возможность стереть, закрасить, заменить изуродованную кожу нормальной.

Батлер вернула взгляд на дорогу, объезжая небольшую аварию, из-за которой пробка и собралась.

Молчание начинало становиться напряженным, а значит, самое время было завести очередной тянущий из них обоих жилы, разговор.

— Почему ты не стал музыкантом?

Тино отвернулся от окна так, будто только и ждал повода.

— В каком смысле?

— Я читала твое досье, — Линдси попыталась поймать его взгляд, но не вышло.

Он успел закрыться, снова стать вежливым и уравновешенным. Как будто и не было того человека, с которым она провела утро и вечер накануне.

Вэл пожал плечами и даже сделал попытку улыбнуться:

— Я все-таки остался главой несуществующей семьи. Когда сваливается такое, становится не до музыки, — он не старался отшутиться или озвучить давно заготовленное оправдание, просто говорил как есть. — Это работает так же, как любой активный дар. Твой, например.

— Попробуй не пользоваться, и оно разорвет изнутри? — Линдси тоже посерьезнела.

Валентин Маршалл слыл в Управлении талантливым чудаком с очень плохим характером. Получить его в напарники считалось чем-то вроде наказания, потому что даже копы, привыкшие ко всему, жаловались потом на зрелище и подход к делу, несовместимые со здоровым рассудком.

Линдси хотелось спросить: почему я? Что во мне есть такого, не допускающего возможности сказать: «Не мешайте, детектив»?

Чушь это все, насчёт профессионализма и репутации специалиста по маньякам, в отдел особо тяжких никто просто так не попадает.

Однако никто и не додумался вникнуть, чем же на самом деле отличается Валентин Маршалл от медиумов-самоучек из шумного профсоюза.

Только вот у Линдси с ее пламенем давно и прочно сложилось полное взаимопонимание. Ей просто в голову не приходило рассматривать это как обязательство.

— Что-то вроде того, — Вэл снова посмотрел в окно.

Они выехали из города, и он едва не улыбнулся вывеске с пожеланием счастливого пути, как старой знакомой. А потом опять развернулся к Линдси.

— Кстати, ты же в курсе насчет распоряжения Брэндона не брать меня на задержания?

— Я в курсе, что ты сам далеко не всегда подпускаешь копов к задержаниям, — она кивнула. — А Брэндон, как я уже говорила, может пойти на хрен.

При дневном свете проносящийся мимо пейзаж казался унылым. Линдси ехала на максимально доступной скорости, но выглядела почти расслабленной.

Чтобы не смотреть в окно, Валентин разглядывал ее лежащие на руле руки.

— Я забыла сказать спасибо.

— За что?

Она приподняла левую ладонь, демонстрируя кольцо.

— Действительно не болит. Кстати, что там написано?

— «Должен, значит, можешь». На мертвом языке, — Вэл прислонился затылком к сидению, продолжая ее разглядывать. — Я подумал, что тебе пойдет.

Линдси хмыкнула, в очередной раз качая головой.

— Любопытно, кого ты имел в виду больше, меня или себя.

Отвечать Валентин не стал, слишком рискованно было сказать еще что-нибудь такое, о чем потом придется пожалеть.

Они снова остановились на заправке, и, вызвавшись заплатить за бензин и кофе Вэл почти бездумно смотрел на напарницу через окно. Смотрел, и приходил к выводу, что со всем этим срочно нужно что-то делать. Может быть, перестать, наконец, изображать из себя героя и снять квартиру. Или завести постоянную, но ненадоедливую подружку. Не животное точно, животное с ним долго не выдержит. Но вполне очевидно пришла пора всерьез что-то менять. Пока и в самом деле не начал кидаться на людей и не очень.

От заправки они отъехали уже довольно далеко, когда Линдси задала один из самых животрепещущих вопросов:

— Ты умеешь стрелять?

— Да, — Маршалл пожал плечами. — И довольно неплохо.

— Хорошо, — держа руль одной рукой, свободной она отпила кофе. — Если что, пистолет под моим сиденьем.

— Ты держишь табельное оружие под сиденьем?

— Табельное — нет, — пристраивая стакан в держатель, детектив посмотрела на него весьма выразительно. — Просто, если что-то случится, мне бы не хотелось, чтобы ты со своими талантами оставил от этого городка одно воспоминание.

— В таком случае с одним пистолетом на двоих нам придется туго, — вернул любезность Валентин.

Ответить Батлер собиралась в том же духе, но отвлеклась на телефонный звонок.

К счастью, здороваться в трубку и изображать ровный приветливый тон оказалось необязательно.

— Слушаю.

— Он хочет с тобой говорить, — голос Тары в трубке прозвучал как обычно спокойно, но почему-то казалось, что звонить ей не хотелось.

Придерживая телефон плечом, Линдси прижалась к обочине и съехала с дороги.

— Что ему нужно?

Безошибочно расшифровавший интонацию Валентин развернулся, словно опасаясь возможной реакции, но лицо детектива осталось беспристрастным.

Чересчур невозмутимым.

— Я не знаю. Он просто требует, чтобы ты пришла, и если ты решишь, лучше сделай это поскорее.

— Я поняла, — Батлер дала отбой.

Она застыла на пару секунд, а потом, бросив телефон между сиденьями, круто вывернула руль, разворачивая машину.