Глава 29

Стандартный домик «Новой надежды» представлял собой нечто вроде небольшого общежития. Две большие комнаты, рассчитанные на двух-трех человек, просторная кухня, две ванные.

В комнате, где они расположились на ночлег, стояли две узкие койки у противоположных стен, два небольших шкафа, две тумбочки и стол.

Дикая помесь тюрьмы с больницей, да к тому же, неотапливаемая.

Валентин лежал, набросив на ноги тощий плед, и глупо, почти унизительно таращился в потолок.

Линдси слышно не было, из чего напрашивался вывод, что детектив не спит.

Вэл думал, что слишком все странно. Слишком быстро, слишком ярко.

Он сам всегда предпочитал каноничным «может быть» и «обещаю» честное и всегда понятное «раздевайся».

Сейчас же…

Даже к черту посылать не хотелось.

И непонятно, то ли загнали обратно в границы, которые перешел, то ли они оба не увидели пределов.

— Батлер.

— М? Что?

Действительно, не спала. Голос совсем не сонный.

— Я был уверен, что тебя не интересую. По крайней мере, пока.

— Любопытно, что подтолкнуло тебя к такому выводу? — легкая ирония, умеренное любопытство, но ни следа насмешки или сочувствия в голосе.

— Твой психоаналитик, — Вэл наконец оторвался от потолка. — Эд рекомендовал тебя как мечту психоаналитиков и маньяков.

— Как минимум, в одну из этих категорий ты попадаешь, — Батлер повернула голову.

Её лица в темноте видно не было, но зато было слышно, что она улыбается.

Валентин, сам того не заметив, улыбнулся просто в ответ, хотя она точно так же, как и он сам, не могла этого видеть.

— Это что, было так очевидно?

Простой, заданный почти равнодушно вопрос.

Линдси чуть сменила позу, положила руку за голову.

— Ты хочешь меня с тех пор, как я сказала Брэндону по телефону, что у тебя хороший слух.

Вэл рассмеялся низко и тихо, поворачиваясь на бок.

— Вообще-то, ты назвала меня говнюком спустя пять минут знакомства.

— И заметь, была не так уж далека от истины.

Они оба замолчали, но очевидно было, что разговор еще не окончен. За окном свистел ветер, и Вэл поежился, сменив позу, подтянул колени выше, чтобы сохранить тепло.

— Какой мотив?

— Ты меня об этом спрашиваешь? — Линдси приподнялась, чтобы посмотреть в темноте в его сторону.

— Какой из трех?

Батлер снова легла. Теперь пришла ее очередь смотреть в потолок.

— Власть. И ненависть. Большая степень вероятности, что у нее ментальный дар, если она так легко нашла Чейз. Чувство превосходства над «простейшими», быть может. Даже скорее всего. Я бы поставила на это.

— Генетическая чистка? — Валентин усмехнулся. — Так просто?

— Люди без Особенностей слабые, с животными Особенностями — низшая раса, — она дернула плечом, просто и безэмоционально озвучивая свои предположения. — Потому и так жестоко. Недолюди.

— Чувство превосходства?

— Или наоборот. Своя извращенная логика. Как у всех.

— На смертную казнь эта леди заработала в любом случае.

Линдси хотела возразить, что сама она ни в вампиры, чтобы подпитываться от чужой жизни, ни в палачи не записывалась, но прикусила язык.

Если взяла на себя смелость казнить или миловать однажды, глупо и как-то даже унизительно ломаться сейчас.

Должен, значит, можешь.

— В таком случае возможно, что Дрейк, или чем оно там было, набросилось на тебя в морге не из-за нее, а из-за меня.

— Может быть, — Вэл поежился и натянул плед выше. — Если Ровен тебе об этом сказал, значит, все серьезно. Мне не нравится, что и я, и Эдвин это просмотрели. С другой стороны, на тебе держится Пелена…

Он помолчал немного, потом продолжил:

— Кто бы к тебе ни прицепился, любой, кто может порвать эту связь или повернуть поток в обратную сторону, будет для него угрозой.

— А ты можешь, — Батлер повернулась на бок лицом к нему и оперлась на локоть. — Кстати, что в таком случае будет?

— Ты какое-то время будешь чувствовать себя слабой, — Валентин снова поймал себя на том, что слабо, но улыбается. — А той стороне — определенно ничего хорошего.

Он снова поежился, дернул плечом.

— Черт, кажется, я опрометчиво отказался от гостиницы.

Линдси полежала еще немного, глядя в темноту. В голове было блаженно пусто. Возможно, оттого, что она пыталась думать обо всем сразу.

Потом поднялась и пересекла комнату. Бросила свой плед в ноги Валентину. Не давая опомниться ни ему, ни себе, легла, прижавшись сзади, и обняла поперёк живота.

Маршалл замер, будто окаменел, но уже через минуту почувствовал, что согревается. Тепло шло от ладони Линдси, от нее самой, прижавшейся всем телом.

— А я-то додумался использовать тебя только как человека-зажигалку, — голос сам собой упал до шепота, да в том, чтобы говорить громче и не было необходимости.

Батлер над его ухом усмехнулась, обожгла кожу дыханием.

— Если ты кому-нибудь порекомендуешь меня как человека-обогреватель…

— То ты меня сожжешь?

На долю секунды он почувствовал себя идиотом, а потом послал это ощущение как можно дальше.

Они лежали, тесно прижавшись друг к другу на узкой кровати, лопатками он чувствовал крепкую и аккуратную грудь Линдси, а под её рукой было уютно и тепло.

— Боюсь, это будет затруднительно, — она все еще улыбнулась в ответ.

— Хочешь сказать, что тебе будет жаль? — Валентин шевельнулся, задел ногой ее ногу и замер.

Каждое прикосновение кожи к коже отдавалось шумом в голове, которого уж точно следовало устыдиться. И не только его.

Дыхание Линдси пощекотало затылок.

Одно короткое, почти неуловимое движение, и чужое колено вклинилось между ногами.

— Не дергайся, — сама Батлер казалась едва ли не расслабленной, даже голос не сбился.

Губы пересохли, и Валентин зажмурился, потом снова открыл глаза.

Нужно было срочно отвлечься. Посчитать гробы. Заснуть. Поговорить. Что угодно.

— Линдс.

— Что?

— Я подумал, тебе надо знать. У двоих из детей Гвен доминирующий ген животный. Они такие же, как их отец. Если не хуже.

— Я знаю, что она родила уродов, Вэл, — она сдвинулась, и может быть, показалось, но на какой-то короткий миг стиснула его в объятиях крепче.

А ещё в ее голосе прозвучало нечто такое, что Валентин почти испугался, что сейчас она наконец сорвется.

— Я все это знаю… — Линдси взяла себя в руки быстрее, чем успела осознать, что с ней происходит.

Должно быть, чистый инстинкт.

Успевший усомниться в том, что стоит продолжать, Валентин медленно выдохнул.

Руку Батлер не убирала, не переставала его греть, а значит, — можно.

— У двоих, Линдси. Третий мальчик человек, — он шевельнулся, устраиваясь удобнее, и только потом снова заговорил. — Процесс взросления пройдет быстрее. На внешности наверняка останется отпечаток. Разрез глаз или форма ушей. Но он может быть нормальным. Только Гвен его не отдаст, он не позволит. Ты наказала его, и он накажет тебя.

Короткая пауза показалась вечностью.

А еще Валентину казалось, что через два слоя одежды он чувствует, как сильно у Линдси колотится сердце.

— Ты видишь будущее или предполагаешь?

— Я вижу смерть, — Вэл облизнул внезапно пересохшие губы. — Если ты и дальше продолжишь так тратиться, протянешь пятнадцать лет максимум. И на все эти годы тебе придется либо отказаться от посещений, либо приготовиться к тому, что тебе придется видеть, потому что…

— Достаточно. Я поняла.

Согретая собственным пламенем изнутри, Линдси обычно не мерзла. А сейчас холод забрался за воротник, погладил костлявой лапкой вдоль позвоночника.

Все уже случилось.

Валентина она обнимала левой рукой. Правой потянулась, убрала волосы с его лица и медленно провела левым запястьем по его открытому виску.

Когда рубец соприкоснулся с кожей, Валентин забыл, как дышать. В одну секунду ослепительно полно почувствовал прижавшееся сзади сильное гибкое тело, ногу Линдси между своих коленей, и в приступе секундной паники подумал, что это уже чересчур. Слишком тесно, нужно отодвинуться…

А потом Батлер за его спиной немного сместилась. От неё всего на мгновение, но повеяло таким жаром, что оказалось, что если и должно быть стыдно, то обоим, потому что, — слишком однозначно. Слишком… ощутимо взаимно.

От силы ощущений плыло в глазах, и он ткнулся лбом в подушку, едва не заскулив.

— Ты издеваешься?..

— Разве?.. — вот теперь голос Линдси выдал.

В одну секунду осипший, низкий, рассеянный, какой бывает, когда человек не сразу понимает, о чем его вообще спросили.

— Черт бы тебя побрал вместе с твоими правилами… Сука…

Вэл выпалил скороговоркой все свои претензии, и в рамках мести сжал колени, двинулся, делая контакт болезненно тесным.

— Тино… — предупреждающе, резко.

Он выдохнул сильно и резко, не пытаясь этого скрыть.

Линдси-чертова-Батлер сказала, и теперь хоть сдохнет, но будет так, как она решила. Простым смертным остается только смириться.

Не то от разделенного на двоих тепла, не то ото всего этого гормонального буйства неумолимо тянуло в сон, и одновременно тело отказывалось слушаться, словно стало чужим.

Уже плохо понимая, что делает, Валентин приподнял голову и прижался щекой к чужой ладони, чтобы уже через минуту уснуть так, — крепко и без сновидений.