Глава 33

Валентин замер так, наслаждаясь этим неожиданным и любопытным ощущением, — быть для кого-то опорой. Кажется, он даже начал проваливаться в мягкую и сытую дремоту. Где-то между сном и явью ему не то снилось, не то виделось что-то теплое и уютное.

Он не успел понять, что именно. Его выдернуло из сна, словно внутри взвыла, предупреждая об опасности, сирена.

Маршалл резко сел, сильно пнув Линдси коленом, и скатился с кровати.

По спине холодной волной пробежали мурашки, волосы на шее вздыбились. Откуда прилетело, он еще не понимал, но оно было очень злым. И очень близко.

Вэл быстро натянул джинсы и остановился на секунду посреди комнаты, заставил себя сделать пару глубоких вдохов.

В доме было тихо, голоса придушенно молчали.

Он запустил пальцы в волосы и сильно потянул пряди, пытаясь прийти в себя. Если это они, то это уже слишком. Слишком…

Если примерещилось, если так будет каждый раз…

Валентин выпрямился и тряхнул головой.

Хватит. Он не сумасшедший.

Только не теперь.

Он посмотрел на детектива Батлер, которую каким-то чудом умудрился не разбудить, и снова застыл, пораженный одной простой мыслью: ему ведь с самого начала и в голову не пришло, что она может не захотеть. Вопрос был не в «да» или «нет», а в «как» и «когда», и никаких моральных аспектов или угрызений совести.

Точно так же, как был уверен в том, что эта ночь будет, он точно знал, что каким-то невероятным образом все сложится. Уже сложилось.

Даже то, что они оба одной ногой в могиле.

Теперь либо вперед, либо назад. Поэтому — черта с два, не сейчас.

Вэл шумно выдохнул и присел на край постели. Дождь кончился, и теперь уже точно стучало сердце.

Он снова провел ладонью по волосам, убирая их с лица, и попытался понять, что за ощущение заставило проснуться.

Местным стоило бы пугать Линдси, которая, пусть невольно, но отнимала у них уже почти гарантированную жертву. Впрочем, чего ждать от сущностей…

Звонок в дверь разорвал ночную тишину так неожиданно, что Вэл не вздрогнул только чудом.

Он пошел открывать, попутно прикидывая, какие разрушения кварталу мог причинить его посланный куда подальше самоконтроль, но за квартал, как выяснилось, можно было не волноваться.

На пороге стоял доктор Герт, бледный, и кажется, до крайности встревоженный.

— Док?.. — только показавшись на пороге, Валентин сообразил, что наполовину раздет. — Извини, я…

— Она здесь? — голос Лайнела странно надломился.

Слишком сильно сжатые пальцы, слишком растрепанные волосы, слишком небрежно висит одежда, как будто нечто точно так же, как самого Валентина, заставило его подпрыгнуть в собственной постели и куда-то бежать, не разбирая дороги.

— Батлер здесь, Валентин? Она мне срочно нужна.

Вэл растерялся. На секунду, не больше, пока в голове проносились варианты ответов.

Машина Линдси стояла на подъездной дорожке. Значит, здесь.

«Может быть, я могу помочь?».

«Сейчас разбужу?».

«Мы затрахали друг друга до бессознательного состояния, приправленного галлюцинациями, и теперь ее танком не разбудишь?».

Дерьмо…

— Да, — он выдавил улыбку и отступил назад. — Наверху. Мы почти двое суток не спали. Заходи.

Или в самом деле сказался недосып, или он действительно свихнулся, или, — что еще страшнее, — в нем проснулась совесть, но видеть доктора Герта, особенно сейчас, было непросто. После трех лет он имел все права на что-то надеяться. При том, что сам Валентин не имел никаких моральных прав на свою уверенность в том, что Линдси к нему не вернется.

Лайонел коротко, благодарно кивнул и вошел, закрыл за собой дверь.

Невзирая на то, что виделись они всего один раз, заметно было, насколько он сейчас измотан. Под глазами залегли глубокие черные тени, на щеках проступила неровная щетина. Он будто даже похудел за эти несколько дней, и рельефный торс уже не выглядел таким впечатляющим.

— Спасибо.

Лайнел осмотрелся в прихожей, и в этом взгляде зажглось такое живое любопытство, что Валентин на секунду остолбенел. Так смотрят, прежде чем спросить с придыханием, а здесь ли все произошло. От глупой бестактности, или же потому что человек в нем пересилил профессионала.

Впрочем, должно было случиться что-то действительно серьезное. Что-то, что заставило бы его ехать под утро искать Линдси к ее напарнику.

Уж не шальная ли догадка, получившая сейчас фактическое подтверждение?..

Нужно быть идиотом, чтобы не понять, а доктор Герт идиотом определённо не был.

Они все еще смотрели друг на друга, — чуть удивленно, чуть недоверчиво, — когда голоса взвыли, отчаянно и истерично.

От этого воя в мозгу за один короткий миг прояснилось, тысяча кусочков пазла сложились в картинку.

— Вэл, не впускай… — Батлер осеклась, останавливаясь на лестнице.

Растрепанная, вырвавшаяся из вязкого противоестественного сна невероятным усилием воли.

Одежду она натянула, но выскочила босиком и с распущенными волосами. Пламя в зрачках вспыхнуло снова, и Вэл почти что залюбовался, оттягивая момент, когда придется осознать.

Лайнел повернулся на голос, и по его движению, по развороту плеч стало ясно, что слышит он не только живых.

— Я не знал, что ты любительница групповых встреч, — спокойный голос, невозмутимое лицо.

Линдси медленно спустилась на одну ступеньку. Будто опасалась получить пулю в живот.

— Давай только без резких движений, идет?..

Нужно было что-то сделать, но Валентин глупо и унизительно не мог пошевелиться. Не мог уместить в мозгу того, что она принимала болезненно и постепенно, с каждым новым его движением в своём теле. Принцип «убей или умри» оказывается особенно действенен с теми, к кому ползешь зализывать раны.

— Вы же не сжигаете людей, детектив, — Лайнел пожал плечами, и словно нарочно, чтобы заставить понервничать, опустил руки в карманы.

— Идите к черту, док, — губы Линдси шевельнулись, зато лицо осталось неподвижным.

Чтобы не спросить ненароком, зачем? За что?

Лайнел рассмеялся хрипло и низко, как если бы ему трудно было дышать:

— А ты действительно умеешь держать хорошую мину. Всегда.

Линдси сделала еще один осторожный шаг вниз.

Доктор Герт смотрел только на нее и говорил с ней, словно вовсе забыв про Валентина, но тот не сомневался, что из поля зрения его не теряли.

В ушах снова звучал протяжный и обреченный волчий вой, — такая малость, еще одна или две оборванные жизни.

Руки Лайнела не были на виду, и едва ли кто-то из присутствующих горел желанием проверить, что у него в карманах.

— Помнишь, о чем мы договаривались в самом начале, Линдс? — левую руку он все же из кармана вытащил, с силой растер собственный затылок. — Я не терплю, когда мне врут. Особенно по телефону.

— Я не терплю, когда людей расчленяют заживо, — минус еще одна ступенька, всё тот же ровный тон. — Еще и делают это за мой счет. Похоже, мы кинули друг друга взаимно, да, Лэй?

Она рисковала на каждом шаге, а Лайнел ничего не отрицал.

Вэл сделал осторожное полудвижение, чтобы его обойти, и среагировал он мгновенно:

— Замри. Просто не двигайся.

Между ними и Линдси оставалось всего несколько ярдов, и равно очевидно стало, что ближе ее никто не подпустит.

И то, что сам Валентин — практически заложник.

Осознание этого отрезвило лучше, чем что бы то ни было. Вэл моргнул, и начал, наконец соображать.

— Да, похоже на то, — Лайнел пожал плечами, снова обращаясь только к детективу. — Но знаешь, я не планирую умирать.

— Поэтому должен умереть кто-то еще? — она хмыкнула с пониманием, и это уже было хорошо.

Значит, тоже готова действовать.

Знать бы ещё, как.

— Будет зависеть от тебя, — Лайнел прислонился к стене, поставив ногу на первую ступеньку, и теперь они оба были как на ладони. — Либо он, — короткий кивок на Валентина. — Либо вы оба. Выбирай. За меня же ты выбрала.

— На тебе минимум шесть трупов, Лэй.

— А на нем пять, — он чуть склонил голову на бок, кажется, искренне пытаясь понять. — Почему ты считаешь, что твой мальчик заслуживает жизни больше, чем я?

— Я этим тебе не угодил? — Вэл всё же решился вступить в разговор, надеясь отвлечь достаточно, чтобы Батлер могла подойти ближе.

— Ты слишком часто тревожил моих мертвецов, — Лайнел спокойно, даже отчасти с удовольствием закатал рукава.

Ожоги начинались от запястий и тянулись выше.

Ему было не просто плохо всякий раз, когда Маршалл звал его жертв. Его это убивало.

И чем хуже ему было, тем сильнее нужна была Линдси. Сообщающиеся сосуды, черт возьми…

— Кстати, — позволив им обоим насмотреться вдоволь, доктор Герт снова повернулся к ней. — Ты же не станешь утверждать, что не имеешь ко всему этому отношения, правда? У меня слабый дар, Линдс. Без тебя это было бы невозможно.

На секунду она все же изменилась в лице, а потом рассмеялась, и сделала еще один шаг к нему.

— У меня к тебе только один вопрос. По старой памяти, м?

— Попробуй, — Лайнел скрестил руки на груди и, хотя и попытался улыбнуться в ответ, вышло у него плохо.

Его движения в целом вдруг показались Валентину странными, слегка заторможенными. Если у него и в самом деле немеют даже губы, все, возможно, окажется не так плохо. По крайней мере, у них будет шанс пережить этот визит.

— Ты ждал момента с самого начала? Или идея была спонтанной? — похоже, теперь о нем забыла и Линдси тоже.

Ей необходимо было не просто знать, а услышать из первых уст.

В то время как Валентину нужна была лишь пара минут форы, потому что воздействовать на доктора физически просто не имело смысла.

А тот тем временем развернулся, и вдруг сделал шаг Линдси навстречу.

— Ты была такой… потерянной, — смешок, который он все же смог выдавить, получился горьким. — Такой открытой. Ты не представляешь, сколько в тебе силы, Линдс. Ты ведь даже не почувствовала, когда я держал каждого из них. Благодаря тебе держал. Тебе ведь не понять, как это — иметь лишь отголоски силы. Чувствовать их, знать, какой властью над ними можешь обладать, но не иметь возможности прикоснуться к этому. Благодаря тебе… Из-за тебя всё изменилось. Стало восхитительно. Та дура, паукообразная. Даже волк. Они смотрели на меня, открыв рот. Делали всё, что я им говорил. Сами шли в руки. Добровольно, улыбаясь. Ровен заставил тебя потерять равновесие. Невозможно стало отказаться, — он приблизился вплотную и протянул мелко дрожащую ладонь, чтобы коснуться ее щеки. — Но главное ведь не это. Главное это ты сама. Ты думаешь, я для себя это делал?

— Ты делал это, потому что ты больной ублюдок, — её голос прозвучал ровно, обманчиво спокойно.

Лайнел вдруг улыбнулся по-настоящему, широко и ослепительно.

— О нет. Я ведь ценил тебя, Линдси. Ценил всё, что ты для меня сделала. И я тоже, тоже хотел принести тебе пользу. Избавиться от Брэндона было бы слишком шумно, но его можно было заставить исправить то, как он поступил с тобой. Ты ведь жить не можешь без этой работы! А он отстранил тебя. Выбросил. Но теперь, когда появилось такое громкое дело, ему пришлось… Пришлось тебя восстановить! Тебе так жалко этот биомусор? А ведь только благодаря им тебя восстановили. Я сделал так, чтобы ты смогла продолжать работать. Вернее, нет… — он свёл брови, хмурясь. — Не я. Мы. Мы с тобой. Вместе. У всего, что мы с тобой сделали, есть только один свидетель. Никто даже не удивится. Выбирай правильно.

Линдси увернулась от прикосновения, хотя взгляда и не отвела.

— И все останется, как было? Ты, я и очередное идеальное убийство?

— Почему бы нет? — улыбка застыла на губах Лайнела как будто навечно. — Такие, как ты или я, делают этот город лучше. Ты же знаешь, я не люблю стадо. Но ты… Ты — другое дело. Я всё прощу тебе. И всё для тебя сделаю.

Руку, которую трудно было держать на весу, он опустил.

— Ты болен.

— Но тебя же заводят убийцы и психопаты, — Лайнел снова хрипло и мучительно рассмеялся. — Кстати, как ты узнала? Ты ведь знала, раз не хотела меня впускать.

Батлер действительно умела держать лицо, но пламя в ее глазах стало как будто мутным. Ей было больно. Возможно, даже страшно. И от любой помощи, которую Вэл только мог бы ей оказать, обещало стать еще хуже.

— Мальчишка-патрульный, который очень хочет стать детективом, нашел сумку Марси Дрейк. И шлюху, успевшую разглядеть ухоженного блондина в темной машине, который ее выбросил. Она смогла тебя описать и опознала по фото. А я вспомнила, что название «Новая надежда» слышала от тебя. Летом, когда ваш отдел обязали заняться волонтерской работой. А потом прикинула, кто год назад был ко мне достаточно близко. Все просто, Лэй. Все просто.

Лайнел молчал долго.

— Да. Даже слишком. Надеюсь, ты будешь так же умна и дальше.

Вот теперь было можно.

Валентин прикрыл глаза, а потом окончательно отпустил контроль над домом. Злобно шипящие голоса радостно завопили, так громко, что зазвенели стекла.

Лайнел резко развернулся к нему и боль оказалась сильнее, чем Вэл ожидал.

Они подчинились его воле, бросаясь на кого он приказал, но не забыли и не простили. Всё разом прошли через его тело, пытаясь утащить с собой, вовлечь в поток злой, сносящей все на своем пути энергии, направленной на доктора Герта. А тот еще добавил, из немногих оставшихся у него сил стараясь убить.

Сгибаясь пополам и отчаянно хватая губами воздух, Маршалл почти смеялся. Если бы он уже не умирал от этого однажды, сейчас бы не пережил. Болела, казалось, каждая косточка, все внутри свело тяжелым мучительным спазмом, даже сердце почти перестало биться. Перед глазами оказалась глухая черная темнота. Вэл почти ничего не слышал, хотя где-то очень-очень далеко раздался грохот, когда Линдси этой смертоносный волной бросило назад с такой силой, что от удара о стену она вскрикнула, и треснула деревянная панель. А потом света стало даже слишком много.

Пламя вспыхнуло высокой плотной стеной, поднялось из-под ног, отрезая его от Лайнела.

Кажется, Батлер что-то кричала, возможно, даже, ему, Валентин уже не слышал.

Координация оказалась нарушена, и он почти врезался в дверной косяк, выбегая из прихожей в кухню.

Черный ход так и остался открыт. Полноценно вдохнуть он смог только на улице, буквально падая в смытый дождем, но не разорванный круг.

Нож остался лежать тут же, и стараясь не думать ни о чем, Валентин полоснул себя по руке. Крупные алые капли ушли в землю. Слов он не помнил, и что именно шепчет, не понимал.

А потом зажмурился от мутного плотного света, затянувшего сознание.

Ставшая еще крепче после физической близости связь была надежнее, чем он мог себе вообразить. Где-то за этим плотным белым туманом Валентин на долю секунду увидел себя, хрипящим от боли.

А потом Лайнела. Обожженные руки, искаженное до неузнаваемости, посеревшее лицо. Ожоги стали плавиться, растекаться по коже.

Кровь продолжала вытекать из вскрытой вены, и с каждой ее каплей рвалась ещё одна связавшая доктора Герта с Линдси нить.

Вэл не смог разобрать, чей именно стон услышал, свой или ее, а потом кончики пальцев Лайнела вспыхнули. Пламя лизнуло руки и пошло вверх, перекинулось на одежду и волосы.

Горело в доме, а он все равно чувствовал запах паленой плоти, слышал низкие отчаянные крики.

Донора вырвали прямо из рук, поток откаченной энергии развернулся в обратном направлении. Такая перспектива кого угодно заставила бы сорваться с места среди ночи…

О том, что все закончилось, Вэл догадался, только услышав внезапно собственное глубокое и частое, перемежаемое стонами дыхание.

Лишь чудом не задев еще дымящееся обгоревшее тело, на которое постаралась не смотреть, Линдси все-таки едва не упала, поскользнувшись на кухне. Она была не просто слаба, — ей приходилось прилагать усилия даже для того, чтобы держать глаза открытыми.

Она толкнула дверь черного хода, почти поперхнулась разряженным после дождя воздухом и остановилась, будто налетела на невидимую стену, увидев окровавленный нож и круг выжженной земли, в котором сидел теперь уже действительно наполовину седой Валентин.