Глава 18. Выпускной

Последняя неделя перед выпускным пролетела как одно мгновение.

Экзамены, которых я так боялась в прошлой жизни, теперь казались почти рутинными. В той, первой реальности каждый устный ответ превращался в пытку: голос дрожал, мысли путались, а снисходительные взгляды преподавателей лишь убеждали меня в собственной никчёмности. Сейчас всё было иначе. Я знала материал — не потому что зубрила ночами, а потому что уже проходила этот путь. Те же вопросы, те же темы, те же ловушки в формулировках. Я отвечала спокойно, чётко, без страха, и видела, как меняется выражение лиц магистров — от скептического к удивлённому, а затем и к уважительному.

Особенно это проявилось на защите дипломного проекта.

В прошлой жизни Инесса «помогла» мне выбрать тему — сложную, запутанную, без настоящего руководства. Тогда я провалилась с треском, и её фальшивое сочувствие стало последним гвоздём в крышку моей уверенности. В этой жизни я выбрала тему сама: «Структурные аномалии в древних защитных плетениях». Она лежала на стыке теории магических структур и истории, и я знала её досконально — потому что изучала эти плетения месяцами, пытаясь понять природу Хаоса.

Комиссия слушала меня почти полчаса. Профессор Веспер, сухой и желчный, задавал каверзные вопросы, пытаясь сбить, но я отвечала без запинки. Магистр Вайн, который когда-то ставил мне посредственные оценки, теперь смотрел с нескрываемым интересом. А когда я закончила и показала практическую часть — восстановленное по старым схемам защитное плетение, которое замерцало вокруг меня мягким серебристым светом, — в аудитории повисла тишина.

— Превосходно, адептка Вэллфорд, — произнёс Веспер, и я впервые увидела, как он улыбнулся. — Это уровень Высшей Магии. Жаль, что вы не перевелись к нам раньше.

Я поблагодарила и вышла из аудитории. На душе было странно — не гордость, а скорее спокойное удовлетворение. Я справилась. Без чужой помощи, без богини, без Хаоса. Просто сама.

И всё же внутри пульсировала тревога. Защита диплома и экзамены были лишь фоном, ширмой, за которой разворачивалась настоящая драма. Метка на груди с каждым днём напоминала о себе всё настойчивее, а Инесса по-прежнему не появлялась в Академии. Молчание перед бурей. И буря приближалась.

---

Утро выпускного дня началось с тишины.

Я проснулась рано, когда солнце ещё только золотило шпили Ноксхейма, и долго лежала, глядя в потолок. Метка на груди больше не болела. Она просто пульсировала — ровно, сильно, в такт сердцу, словно второе сердце, бьющееся в унисон с первым. Богиня замерла в ожидании. Она знала: сегодня всё решится.

Год и один день. Мой срок истёк сегодня.

Я встала, умылась и достала из шкафа парадную мантию выпускницы. Тёмно-синее сукно, серебряное шитьё по вороту, эмблема Общей Магии на плече. Лотти помогала мне выбрать её месяц назад — мы специально ездили в город, обошли три лавки и в итоге заказали у того самого портного, что шил ей бальное платье. Я провела пальцами по ткани и улыбнулась. Когда-то я носила мешковатые платья с чужого плеча и боялась даже смотреть в зеркало. Теперь я стояла перед ним и видела женщину, которая прошла через смерть, через боль, через страх — и не сломалась.

Я оделась и вышла в коридор.

В общежитии царила предпраздничная суета. Студенты носились с мантиями и шляфами, смеялись, обнимались, делали друг другу причёски прямо в коридоре. Кто-то распевал гимн Академии, фальшивя на высоких нотах, кто-то рыдал от переполнявших чувств. Третьекурсница из соседнего крыла пробежала мимо с охапкой цветов и чуть не сбила меня с ног.

— Простите! — крикнула она, даже не обернувшись.

Я усмехнулась и пошла дальше.

У лестницы меня ждала гаргулья. Она сидела на перилах, невидимая для всех, кроме меня, и её глаза-угли мерцали в утреннем свете. Сегодня она не казалась каменной — скорее, напряжённой, как зверь перед прыжком.

— Ты готова, отмеченная? — спросила она скрипучим голосом.

— Готова, — ответила я.

— Она уже здесь. Я чувствую её. Она спустилась в крипту перед рассветом, пока Академия спала. У тебя есть время до заката.

— Я успею.

Гаргулья моргнула и сорвалась с перил, взмывая к сводам. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри разгорается холодное, спокойное пламя. Сегодня всё закончится.

---

В столовой было шумно. Праздничный завтрак для выпускников накрыли на длинных столах, украшенных живыми цветами. Белые скатерти, серебряные приборы, горы фруктов и выпечки. Я взяла поднос и села за наш стол. Лотти, Финн, Брам и Рейна уже были там.

— Выпускники, — объявил Финн, поднимая кружку с чаем. — Мы дожили. Честно, я не верил.

— Я тоже, — призналась Лотти. — Особенно после того, как Эрида решила записаться к Торвальду.

— Это было лучшее решение в моей жизни, — сказала я, и Рейна хмыкнула.

Мы завтракали, смеялись, вспоминали прошедший год. О первой тренировке у Торвальда, когда я чуть не упала. О походе в «Золотую кружку», где я впервые постояла за себя перед Инессой. О зимнем бале, где я танцевала с Кейраном при всём зале. О поединке, который изменил всё.

И тут я заметила.

Лотти сидела рядом с Брамом — ближе, чем обычно. Их плечи соприкасались, и я увидела, как его ладонь лежит на её руке. Не случайно. Небрежно, но с той естественностью, которая бывает только у людей, давно привыкших друг к другу.

Я перевела взгляд на их лица. Лотти поймала мой взгляд и тут же покраснела. Брам, как всегда, остался невозмутим, но уголок его рта дрогнул.

— Давно? — спросила я, не скрывая улыбки.

— Что — давно? — попыталась отмахнуться Лотти, но её щёки стали пунцовыми.

— Лотти и Брам, — уточнила я. — Вы двое.

— О, это! — Финн расхохотался. — Ты только заметила? Они уже три месяца как... эй!

Лотти пнула его под столом.

— Три месяца? — я изумлённо подняла бровь. — И вы молчали?

— Мы не молчали, — спокойно ответил Брам, не выпуская руки Лотти. — Просто ты была занята. Поединки, комиссии, спасение мира. Мы не хотели отвлекать.

— Вы — мои друзья, — сказала я, и голос дрогнул. — Вы не могли меня отвлечь.

Лотти улыбнулась и сжала ладонь Брама.

— Мы просто ждали подходящего момента, чтобы сказать. Кажется, сейчас — самый подходящий.

Я обошла стол и обняла их обоих. Лотти всхлипнула, Брам похлопал меня по плечу, а Финн демонстративно закатил глаза, хотя я видела, что он тоже растроган.

— Эрида, — сказала Лотти, отстраняясь и вытирая глаза, — если бы не ты, я бы никогда не решилась. Ты показала мне, что можно быть сильной. Что можно бояться — и всё равно идти вперёд.

— Ты и без меня была сильной, — ответила я. — Просто не знала об этом.

Брам кивнул.

— Она права. Ты всегда была сильной. А теперь — иди и спасай мир. Мы будем ждать тебя здесь.

Я кивнула, не в силах ответить. Комок в горле мешал говорить.

---

Кейран подошёл, когда завтрак уже заканчивался. Он был в парадном чёрном камзоле с серебряными пуговицами, и его золотые глаза сияли в утреннем свете.

— Готова? — спросил он, подавая мне руку.

— Готова, — я вложила ладонь в его руку и поднялась.

Мы вышли в коридор, чтобы немного поговорить перед церемонией. Но не успели сделать и нескольких шагов, как путь нам преградила фигура.

Лорд Ноктис.

Он стоял у окна, прямой, как копьё, в тёмно-сером дорожном плаще, подбитом мехом. Его лицо — резкое, с тяжёлой челюстью и глубокими морщинами — было искажено гневом. Золотые глаза, точь-в-точь как у Кейрана, смотрели на нас с ледяным презрением.

— Отец, — произнёс Кейран, и его голос стал жёстким.

— Я приехал на церемонию, — ответил лорд Ноктис, не сводя с меня взгляда. — И я вижу, что ты всё ещё с ней.

— Я с ней, — подтвердил Кейран. — И это не изменится.

— Ты расторг помолвку. Опозорил наш род. Отказался явиться в поместье и объясниться. — Голос лорда Ноктиса звенел сталью. — И всё ради кого? Ради девчонки из Общей Магии? Из обнищавшего рода, который живёт в долгах?

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Но прежде чем я успела ответить, Кейран шагнул вперёд, заслоняя меня.

— Не смей оскорблять её, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе было больше угрозы, чем в крике. — Ты ничего о ней не знаешь.

— Я знаю достаточно. — Лорд Ноктис перевёл взгляд на сына. — Она разрушила твою жизнь. Твой брак. Твоё будущее.

— Моё будущее, — ответил Кейран, — это моё дело. Не твоё. Ты хотел женить меня на интриганке, которая планировала запретный ритуал. Ты хотел, чтобы я стал частью убийства. Ты продал мою жизнь за политический союз. И теперь ты говоришь мне о чести?

— Я говорю о долге перед родом! — рявкнул лорд Ноктис. — О долге, который ты забыл!

— Нет, — Кейран покачал головой. — Я не забыл. Я просто больше не позволю тебе решать, в чём он состоит.

Лорд Ноктис замолчал. Его лицо побледнело, желваки заходили на скулах. Он смотрел на сына так, будто видел его впервые.

— Если ты сейчас уйдёшь с ней, — произнёс он наконец, — у тебя больше нет имени. Нет наследства. Нет семьи.

Кейран выдержал его взгляд.

— Прощай, отец, — сказал он.

И пошёл дальше по коридору, увлекая меня за собой. Лорд Ноктис остался стоять у окна, прямой и неподвижный, как статуя.

— Ты как? — спросила я, когда мы отошли достаточно далеко.

— Живой, — ответил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Странно. Я думал, будет больнее. Но нет.

— Ты отказался от всего ради меня.

— Я отказался от тюрьмы, — поправил он. — А ты — моя свобода.

Я сжала его ладонь, и мы пошли дальше.

---

Мы почти дошли до Большого зала, когда из бокового коридора, ведущего к башне Высшей Магии, появился Эллар.

Я не видела его несколько недель. После боя с Инессой он словно растворился — не приходил на занятия, не появлялся в столовой, не отвечал на записки, которые Лотти передавала ему через однокурсников. Я убедила себя, что причина проста и неловка: он был влюблён в меня, а в день поединка осознал, что это не взаимно. Что я выбрала Кейрана. Что ему нужно время, чтобы пережить, и он имеет на это право. Я решила не трогать его.

Но сейчас, глядя на его лицо, я поняла, что ошибалась.

Эллар выглядел плохо. Всегда безупречно уложенные волосы были спутаны, словно он забывал причёсываться. Мантия — мятая, без герба Ноктисов, который он обычно носил. Под глазами залегли тени, а взгляд серебристых глаз был лихорадочным и расфокусированным. Он похудел, и это особенно бросалось в глаза: скулы заострились, а камзол висел на плечах, как с чужого плеча.

— Эрида! — он почти подбежал к нам и остановился, тяжело дыша. От него пахло вином. — Я искал тебя. Везде.

Кейран напрягся рядом со мной.

— Эллар, — произнёс он ровно, но в голосе сквозила сталь. — Что с тобой?

— Ничего, — Эллар отмахнулся от кузена и уставился на меня. Его глаза блестели. — Эрида, послушай. Сегодня — выпускной. Последний день. Я хотел... я думал, может, мы сходим в город? После вручения? Отметим. Только ты и я. Без него. Без всех. Как тогда, в саду, помнишь?

— Эллар, — начала я осторожно, — я...

— Ты не понимаешь! — он схватил меня за руку, и Кейран тут же шагнул вперёд, но я остановила его жестом. Эллар смотрел на меня с отчаянием, которое пугало. — Ты нужна мне, Эрида. Ты — единственная, кто... кто видит меня. Не кузена Кейрана. Не тень Ноктиса. Меня. Эллара. Я не могу без тебя. Я не спал, не ел, я думал только о тебе, а ты... ты с ним. Ты всегда с ним.

— Эллар, — я осторожно высвободила руку, — я не могу пойти с тобой. У меня дела. Прости.

— Дела? — он горько рассмеялся. — Какие дела в выпускной день? Спасение мира? Ты всегда спасаешь мир, а меня не замечаешь. Я думал, если исчезну, ты заметишь. Но ты не заметила. Ты даже не искала меня.

— Я думала, тебе нужно время, — сказала я тихо. — Ты исчез после боя, и я решила, что ты переживаешь. Я не хотела навязываться.

— Переживаю? — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на безумие. — Ты даже не представляешь, что я переживаю. Я знаю, что она задумала. Инесса. Я знаю, что сегодня случится. Я пытался её остановить — она не слушает. Я пытался предупредить тебя — ты не слышишь. Ты слышишь только его. Всегда его.

Кейран напрягся.

— Что именно ты знаешь? — спросил он резко.

Но Эллар не ответил. Он махнул рукой и отступил на шаг.

— Не важно. Уже не важно. Иди. Иди с ним. Спасай мир. А я... я, наверное, пойду в город. Один. — Он повернулся и, пошатываясь, пошёл прочь по коридору, бормоча что-то себе под нос.

Я смотрела ему вслед, и внутри всё сжималось от тревоги и вины. Он знал. Он что-то знал об Инессе, и я не слушала его.

— Он пьян, — сказал Кейран. — Или болен. Или и то, и другое.

— Он что-то знает, — ответила я. — Но сейчас у нас нет времени разбираться.

— Я приставлю к нему человека, — сказал Кейран. — После того, как всё закончится. А пока — идём.

Я кивнула и последний раз обернулась на пустой коридор, где исчез Эллар. На душе было тяжело. Но времени не оставалось.

---

Церемония выпуска проходила в Большом зале — том самом, где когда-то я сидела в тени и боялась поднять глаза. Сегодня всё было иначе. Зал сиял сотнями магических огней, скамьи были заполнены студентами, преподавателями, гостями. На возвышении стоял Морвус в своей неизменной чёрной мантии, и его глаза-уголья обводили собравшихся.

Я сидела в первом ряду среди выпускников Общей Магии. Рядом — Лотти, Финн, Брам. Чуть поодаль — Рейна, прямая и сосредоточенная. Кейран сидел среди Высшей Магии, но его взгляд то и дело возвращался ко мне.

Морвус говорил о долге, о будущем, о том, что выпускники Ноксхейма — элита королевства. Я слушала вполуха, поглядывая на двери. Инессы в зале не было.

— Её нет, — прошептала я, когда Кейран на мгновение оказался рядом, пока Морвус объявлял перерыв перед вручением дипломов.

— Знаю, — ответил он тихо. — Я проверил. Она не явилась. В крипте тоже тихо, но это ненадолго.

— Тогда после церемонии.

— Да. Мы уйдём тихо. Никто не заметит.

Когда отзвучали последние речи, выпускники начали подниматься на сцену — получать дипломы из рук Морвуса. Я дождалась своей очереди, шагнула вперёд, приняла свиток и встретила взгляд директора. Он смотрел на меня долго, тяжело, а потом едва заметно кивнул.

— Вы справились, адептка Вэллфорд, — произнёс он тихо. — Что бы ни случилось дальше.

— Благодарю, директор, — ответила я и сошла со сцены.

Дальше был праздник. Студенты танцевали, смеялись, поднимали бокалы. Я стояла у стены, наблюдая, и думала о том, что этот бал — последний. Инесса не появилась. Она ждала своего часа, и этот час приближался.

Кейран подошёл ко мне, когда за окнами начали сгущаться сумерки.

— Пора, — сказал он тихо.

Я кивнула. Мы выскользнули из зала незаметно — двое среди сотен. В коридорах было пусто. Наши шаги гулко отдавались в тишине.

У входа в Восточное крыло я остановилась и обернулась. На карнизе, над дверью, сидела гаргулья. Она смотрела на меня, и её глаза-угли мерцали в сумерках.

— Ты готова? — спросила она скрипучим голосом.

— Готова, — ответила я.

— Тогда иди. Я буду рядом.

Она расправила крылья и скользнула в темноту. Я взяла Кейрана за руку, и мы начали спускаться.

Вход в крипту был открыт — массивная дверь с рунами стояла настежь, и изнутри тянуло холодом и древней магией. Инесса уже была там. Я чувствовала это — метка на груди пульсировала в такт чему-то огромному, что просыпалось глубоко под землёй.

— Вместе? — спросил Кейран.

— Вместе, — ответила я.

Мы переступили порог и шагнули в темноту.