Глава 8. Чужая игра

Тренировка закончилась поздно.

Я сидела на скамье в опустевшем зале, расшнуровывая мокрые от пота ботинки. Мышцы гудели. Рейна сегодня выложилась на полную, и я была ей благодарна — физическая усталость вытесняла мысли, которые иначе не дали бы уснуть.

За окнами темнело. Осенние сумерки в Ноксхейме наступали быстро, заливая коридоры густой синевой. Я накинула куртку и вышла в пустой коридор.

Мысли сами собой вернулись к Эллару.

Он не давал мне покоя — этот вежливый, улыбчивый Ноктис, который возник из ниоткуда. В нынешней жизни. Но не в прошлой.

Я вспомнила. В прошлой жизни Эллар тоже перевёлся в Ноксхейм в середине выпускного года. Инесса тогда много говорила о нём — с лёгким пренебрежением называла «младшим кузеном» и «тенью Кейрана». Он держался исключительно Высшей Магии: сидел за их столом, ходил на их вечеринки, общался только с аристократами. Меня он не замечал. Ни разу не заговорил. Ни разу даже не посмотрел в мою сторону.

А теперь он сам подошёл. Сам представился. Сам попросил показать Академию.

Что изменилось? Почему в этой версии реальности Эллар Ноктис проявил интерес к пустышке с Общей Магии?

Я остановилась у окна и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Может, дело во мне. В прошлой жизни я была незаметной, и он просто не обратил внимания. Сейчас я привлекаю взгляды — Торвальда, Рейны, Кейрана. Может, Эллар просто поддался общему любопытству.

А может, и нет. Может, кто-то направил его. И я почти уверена, что знаю, кто именно.

---

В общежитии меня ждал конверт.

Он лежал на подоконнике — потрёпанный, с каплей воска на уголке, надписанный знакомым неряшливым почерком. Я сразу забыла и об Элларе, и об Инессе, и об усталости.

«Дорогая наша Эрида!

У нас всё хорошо, не волнуйся. Папа раздобыл удивительную вещь — старинный компас, который, как он говорит, указывает не на север, а на сокровища. Пока сокровищ не нашёл, но очень воодушевлён. Я прикупила отрез чудесного кружева на распродаже — представляешь, почти даром! — и теперь думаю, какое платье из него выйдет.

Солнышко, ты прости, что пишу редко. С деньгами у нас по-прежнему туго, но ты главное не голодай и одевайся теплее. Говорят, зима в этом году будет суровой. Если сможешь прислать хоть немного — мы будем очень благодарны, но если нет — ничего страшного, справимся. Как всегда.

Целую тебя крепко. Мама».

Я перечитала письмо дважды и почувствовала, как в груди разливается тепло. Компас, который ищет сокровища. Кружево на распродаже. «Справимся». Они всегда так писали — легко, беспечно, — а между строк читалось: «Мы держимся из последних сил, но не хотим тебя тревожить».

Я достала жестяную коробочку из-под половицы. Двадцать семь серебряных монет. Плата за несколько недель переписывания манускриптов. Я отсчитала пятнадцать и ссыпала в кошель. Десять отправлю родителям. На остальные куплю то, что нужно мне.

В прошлой жизни я не могла помочь им. Сидела в общежитии, ждала подачек от Инессы и грызла себя за беспомощность. Сейчас у меня есть пусть скромные, но свои деньги. И я могу позаботиться о тех, кто любит меня.

---

Утро понедельника выдалось прохладным и ветреным. Я отослала деньги с почтовой гаргульей — мелким каменным существом, что доставляло письма в город, — и после занятий отправилась туда сама.

Город встретил меня привычным шумом: грохот телег, крики разносчиков, звон кузнечного молота. Я прошла по Рыночной площади, высматривая лавку с одеждой. В прошлой жизни я покупала вещи редко и самые дешёвые — вечно на размер больше, вечно тёмных цветов, чтобы не привлекать внимания. Сейчас я вошла в лавку с твёрдым намерением выбрать то, что подходит мне.

Лавка оказалась небольшой, но добротной. Хозяйка — полная женщина с усталым лицом и острым взглядом — сразу оценила мой скромный кошель, но не стала задирать нос.

— Что ищете, госпожа?

— Тёплый плащ. И ботинки. И перчатки.

Через час я вышла из лавки с новым плащом — тёмно-синим, из плотного сукна, подбитым недорогим мехом, — с крепкими кожаными ботинками и мягкими перчатками. Я потратила почти всё, что отложила на себя, но ни капли не жалела. Впервые за долгое время я купила вещи, которые были не просто необходимостью, а выбором. Моим выбором.

Я шла по улице, чувствуя, как плащ приятно тяжелит плечи, и думала о том, что в прошлой жизни я бы побоялась даже войти в такую лавку. А теперь — ничего. Стояла, выбирала, торговалась. И ушла довольная.

---

Занятия на следующий день тянулись бесконечно. Профессор Вайн заунывно перечислял генеалогию магических родов. Профессор Грейвз гонял нас по ментальным щитам. Я держала защиту дольше, чем ожидала, и он даже кивнул мне с чем-то похожим на одобрение.

К вечеру, когда последняя лекция закончилась, я направилась в Академический сад. Эллар ждал меня у фонтана — как и договаривались. Он стоял, заложив руки за спину, и разглядывал статую основателя Ноксхейма, что возвышалась над водой.

— Леди Вэллфорд, — он обернулся на звук шагов и улыбнулся. — Вы пришли. А я уж боялся, что передумаете.

— Я держу слово, — ответила я, останавливаясь в двух шагах.

— Это редкое качество, — он чуть склонил голову. — Итак, что покажете мне сегодня?

Мы двинулись по дорожке сада. Я показывала ему старые дубы, беседку, увитую плющом, и фонтан, который, по легенде, исполнял желания в полночь. Эллар слушал внимательно, задавал вопросы — о профессорах, о тренировках, о библиотеке. Он был приятным собеседником: не давил, не перебивал, не пытался залезть в душу. Но что-то в его манере держаться настораживало меня. Какая-то слишком выверенная естественность.

— Знаете, леди Вэллфорд, — сказал он вдруг, когда мы остановились у старого вяза, — я хочу быть с вами откровенным.

Я насторожилась.

— Я слушаю.

— Я перевёлся в Ноксхейм не по своей воле. — Он помолчал, глядя на сухие ветви. — Мой отец — младший брат лорда Ноктиса — решил, что мне нужно завести связи среди выпускников. Семейная политика. Но я здесь чужой. И я подумал, что, возможно, вы тоже чувствуете себя чужой.

Я прищурилась.

— С чего вы взяли?

— Потому что я наблюдал. — Он посмотрел на меня прямо, и в его серебристо-серых глазах мелькнуло что-то, похожее на искренность. — Вы сидите с компанией Общей Магии, но вы не одна из них. Вы привлекаете внимание Кейрана — но не ищете его. Вы держитесь особняком, даже когда окружены людьми. Мне это знакомо.

Я молчала, переваривая его слова. Он был точен. Слишком точен.

— И что вы хотите? — спросила я наконец.

— Ничего, — он улыбнулся. — Просто... если вам когда-нибудь понадобится союзник, не связанный с Инессой, Кейраном или кем-то ещё, — я здесь.

— Вы предлагаете мне союз?

— Я предлагаю вам дружбу, — поправил он мягко. — Без обязательств. Без условий. Просто потому, что два чужака в этой Академии могут понять друг друга.

Я смотрела на него и не знала, что ответить. В его словах не было фальши — но я слишком хорошо усвоила уроки прошлой жизни, чтобы доверять первому впечатлению.

— Я подумаю, — сказала я.

— Этого достаточно. — Он поклонился. — Благодарю за экскурсию, леди Вэллфорд. Надеюсь, не последнюю.

Он ушёл по дорожке к Восточному крылу, а я осталась стоять у вяза, глядя ему вслед. Дружба. Союз. Слишком красиво, чтобы быть правдой.

Или слишком правдиво, чтобы быть красивым.

Я поправила новый плащ и направилась к общежитию. Путь пролегал через Западную галерею — длинный, плохо освещённый коридор, соединяющий сад с жилыми крыльями. Днём здесь было людно, но в сумерках — пусто.

Я прошла примерно половину, когда услышала шаги за спиной. Не одни. Несколько пар.

Я обернулась.

Их было пятеро. Девушки. Все — с четвёртого курса, судя по нашивкам на мантиях. Я знала их в лицо, но никогда не пересекалась близко. Они держались стаей: плечо к плечу, лица перекошены презрением, в глазах — предвкушение.

— Вэллфорд, — произнесла та, что стояла в центре. Высокая, с тяжёлой челюстью и копной рыжих волос. — Далеко собралась?

Я остановилась. Метка на груди едва заметно потеплела. Не предупреждение — скорее напоминание: я не одна.

— В общежитие, — ответила я ровно. — А что?

— А то, что ты, мышь, перешла дорогу кое-кому, — она шагнула вперёд. — Думаешь, если Ноктисы на тебя поглядывают, ты теперь особенная?

— Я не думаю, что я особенная.

— Правильно думаешь, — она ухмыльнулась. — Ты никто. И мы тебе это напомним.

Первая атака пришлась не от неё — от девушки слева. Она метнулась ко мне, целясь кулаком в лицо, но я ушла в сторону. Спасибо Рейне и Торвальду — тело среагировало быстрее мысли. Кулак просвистел мимо уха.

Вторая бросилась под ноги, пытаясь сбить с ног. Я перепрыгнула и приземлилась в боевую стойку. Пять против одной. Плохой расклад, но не смертельный.

— Держите её! — рявкнула рыжая.

Они навалились толпой. Я успела ударить одну — в челюсть, — и та отшатнулась, зажимая лицо. Другая попыталась схватить меня за волосы, но я вывернулась и двинула локтем назад, чувствуя, как хрустнуло что-то. Чей-то кулак врезался мне в плечо. Чей-то ботинок — в голень. Я упала на одно колено, закрывая голову руками, и уже собиралась позвать Хаос — пусть даже это раскроет меня, — когда в коридоре раздался звонкий, властный голос:

— А ну прекратили!

Драка замерла.

Я подняла голову. По коридору стремительно шла Инесса. В кремовом платье, с идеальной укладкой, с лицом, полным праведного гнева. За её спиной маячили Ливви и Тамира.

— Что здесь происходит? — голос Инессы звенел, как хлыст. Она встала между мной и рыжей, и та невольно отступила. — Вы пятеро против одной? На студентку моей Академии? Да я вас завтра же выставлю перед дисциплинарным советом!

Рыжая побледнела.

— Леди Инесса, мы просто...

— Молчать! — Инесса обвела их ледяным взглядом. — Вон. Все. И молитесь, чтобы я забыла ваши лица.

Девушки переглянулись и, подхватив пострадавших, поспешно скрылись в темноте коридора. Инесса проводила их взглядом и повернулась ко мне. Её лицо смягчилось, на губах появилась заботливая улыбка.

— Эрида, дорогая! Ты в порядке? — она протянула мне руку.

Я не взяла её. Поднялась сама, отряхивая новый плащ. Губа саднила, плечо болело, но серьёзных травм не было. Я посмотрела на Инессу — на её идеально-тревожное лицо, на Ливви, прячущую усмешку, на Тамиру, что смотрела на меня с холодным удовлетворением.

— Спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты вовремя.

— Я как раз шла из библиотеки, — она покачала головой. — Услышала шум. Кто эти девушки? Чего они хотели?

— Говорили, что я привлекаю слишком много внимания.

Инесса прищурилась.

— Чьего внимания?

— Не уточнили.

Повисла пауза. Инесса смотрела на меня — и я видела, как в её глазах крутятся шестерёнки. Она что-то просчитывала. Что-то проверяла.

— Знаешь, — сказала она наконец, — тебе стоит быть осторожнее, Эрида. Слишком резкие перемены не всем нравятся. Я могу помочь. Могу поговорить с деканом, чтобы тебе выделили охрану...

— Не нужно, — перебила я. — Я справлюсь.

— Уверена?

— Уверена.

Она улыбнулась — тепло, почти по-сестрински, — но я видела, как в глубине её зрачков пляшет что-то холодное и острое. Разочарование? Или удовлетворение от того, что её маленький спектакль удался?

— Тогда до встречи, — пропела она и удалилась, уводя свиту за собой.

Я осталась в коридоре одна. Вытерла разбитую губу рукавом и прислонилась спиной к стене. Сердце всё ещё колотилось, но не от страха. От ярости.

Инесса явилась на помощь слишком вовремя. Она разогнала нападавших, даже не применив магию, — просто именем и статусом. И она предложила мне помощь — в который раз, — снова играя роль заботливой подруги. Но я не верила ни одному её слову.

Пять девчонок с четвёртого курса. Зависть к вниманию братьев Ноктис? Возможно. Но зачем им нападать сейчас, когда Эллар только появился, а Кейран едва начал замечать меня? И почему Инесса оказалась рядом именно в этот момент?

Слишком много совпадений.

Я отлепилась от стены и пошла к общежитию. Губа пульсировала, синяк на плече наливался болью. Но внутри крепло холодное, спокойное решение. Инесса что-то задумала. И этот спектакль с нападением и «спасением» — лишь первый акт.

Значит, я должна быть готова ко второму.