Глава 9. Предпраздничная суета

— Стой спокойно!

Лотти дёрнула меня за рукав, возвращая на табурет. Я стояла посреди тесной лавки готового платья в торговом квартале у подножия холма, и хозяйка — полная, короткопалая женщина с булавками во рту — ползала вокруг, ушивая подол. За окном серело декабрьское небо. До зимнего бала оставалось три дня.

— Я стою, — проворчала я, стараясь не шевелиться. — Ты меня уже десять раз одёрнула.

— Потому что ты вертишься, как уж на сковородке. — Лотти обошла меня, критически прищурилась и кивнула хозяйке: — Здесь заузить. И здесь подвернуть на палец.

— Как скажете, госпожа, — пробормотала та, не вынимая булавок изо рта.

Я покосилась на себя в зеркало и не сразу узнала девушку в отражении. Тёмно-зелёное платье — не вызывающее, но благородного оттенка, подчёркивающее цвет глаз. Лотти настояла на этом фасоне, и теперь я видела, что она была права. Никакой мешковатости, никакой серости. Платье сидело так, будто его шили на меня — хотя на самом деле его ушивали из готового.

— Осталось купить туфли и шаль, — сказала Лотти, отступая на шаг и любуясь результатом. — И причёску. Я договорилась с девушкой из Травологии, она умеет плести косы с живыми цветами. Магия, не убивающая растение.

— Ты так носишься со мной, будто я твоя младшая сестра, — заметила я, спускаясь с табурета.

— Ты и есть моя младшая сестра, — отрезала Лотти. — Не по крови, а по сути. И я не позволю тебе выглядеть на балу, как бедная родственница.

Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула, пряча улыбку.

---

За прошедшие полторы недели многое изменилось.

Тренировки с Рейной давали плоды: я научилась держать удар, уходить с линии атаки и отвечать быстро, не задумываясь. Торвальд больше не смотрел на меня с удивлением — только с холодным, оценивающим интересом. На последнем занятии он поставил меня в пару с долговязым парнем из Заклинателей, и я продержалась до ничьей, чем заслужила скупой кивок магистра.

После тренировок мы с Рейной часто задерживались — она показывала мне приёмы, которые не давали на общих занятиях. А потом мы выходили в сад или шли в город, иногда вдвоём, иногда с Финном, Лотти и Брамом. Эти прогулки стали тем, чего у меня никогда не было в прошлой жизни, — временем, когда можно просто быть собой, смеяться над глупостями и не просчитывать каждый шаг.

Однажды мы сидели на скамейке в Академическом саду — голом и прозрачном, по-зимнему тихом. Финн запускал в небо магические искры, и они гасли, не долетая до верхушек дубов. Лотти рассказывала о предстоящем бале, Брам, как обычно, читал.

— Ты стала драться, — заметила Лотти, косясь на меня. — Серьёзно. Я слышала про ту стычку в галерее. Пять на одну — и ты отбилась.

— Мне помогли, — напомнила я.

— Да, Инесса. — Лотти помолчала. — Тебе не кажется это странным?

— Кажется, — признала я. — Но доказательств у меня нет. Пока.

— Будь осторожна, — тихо сказала она. — Мы за тебя волнуемся.

Финн перестал запускать искры и обернулся:

— Если что, мы с Брамом можем... ну, мы не бойцы, но можем стоять рядом и грозно молчать.

— Это очень поможет, — серьёзно сказала я, и он не сразу понял, шучу ли я.

---

Кейран нашёл меня через несколько дней после драки. Я сидела в Архивном Ярусе над манускриптами, когда дверь открылась и на пороге возник он — мрачный, с желваками на скулах.

— Почему я узнаю о нападении от Рейны, а не от тебя?

Я отложила перо.

— Ты был занят. И я справилась.

— Справилась? — он шагнул ближе, и в золотых глазах полыхнуло что-то опасное. — Пять студенток, Эрида. Пять. Если бы Инесса не вмешалась, тебя могли бы покалечить. Или хуже.

— Инесса и вмешалась, — сказала я спокойно. — Очень вовремя. Слишком вовремя. Ты сам понимаешь, что это значит.

Он замер. Потом выдохнул и опустился на стул напротив.

— Понимаю, — сказал он глухо. — И именно поэтому я должен был узнать от тебя, а не от посторонних. Мы заключили союз, забыла? Союзники делятся такими вещами.

— Я не хотела тебя отвлекать. Ты следил за Элларом.

— И буду следить. Но ты... — он осёкся и отвёл взгляд. — Просто в следующий раз, когда на тебя нападут, дай знать. Хорошо?

— Хорошо, — сказала я, вглядываясь в его лицо. Злость в его глазах сменилась чем-то другим — усталым, напряжённым беспокойством. — Ты волнуешься за меня?

— Нет, — ответил он слишком быстро. — Просто ты нужна мне для дела.

— Конечно, — я чуть улыбнулась. — Только для дела.

Он не улыбнулся в ответ, но что-то в его взгляде дрогнуло.

---

Эллар продолжал появляться. Теперь он делал это ненавязчиво, но регулярно: то букетик сухих цветов из оранжереи, то книгу, которую я вскользь упоминала в разговоре, то предложение проводить до общежития. Он держался легко, не давил, и в его обществе почти не чувствовалось напряжения. Почти.

Однажды он пригласил меня на танец — заранее, до бала.

— Леди Вэллфорд, я знаю, что вы не очень жалуете танцы, но обещаю быть осторожным. Всего один танец. Ради дружбы.

Я посмотрела в его серебристо-серые глаза, пытаясь понять, что за ними стоит. Искренность? Расчёт? Чужая воля?

— Один танец, — согласилась я. — Ради дружбы.

Он просиял, и я в очередной раз спросила себя: кто ты, Эллар Ноктис?

---

День бала наступил быстрее, чем я ожидала.

С утра Академия гудела, как разворошённый улей. Студенты носились по коридорам с платьями и костюмами, из Большого зала доносились звуки настройки оркестра, а в воздухе пахло хвоей и магическими благовониями. Зимний бал был главным событием семестра, и даже самые угрюмые студенты на время забывали о своих заботах.

Мы с Лотти засели в моей комнате за час до начала. Она колдовала над моими волосами, вплетая в косу живые белые цветы — те самые, что не вяли благодаря слабой магии Травологии. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Зелёное платье, мягкие локоны, собранные на затылке, бледное лицо, на котором синяки наконец зажили.

— Ну вот, — Лотти отступила, довольно оглядывая меня. — Теперь ты выглядишь так, как должна была выглядеть все эти годы. Пошли, а то опоздаем.

— Иди, я догоню. Хочу ещё пару минут посидеть в тишине.

Лотти кивнула и выскользнула за дверь. Я осталась одна. Подошла к окну, посмотрела на тёмные башни Ноксхейма, подсвеченные факелами, и вдруг поймала в стекле чужой взгляд.

На углу Западного крыла сидела гаргулья. Она смотрела прямо на меня и держала в клюве что-то белое — то ли цветок, то ли клочок бумаги. Потом развернулась и скользнула в ночь.

Я смотрела ей вслед и чувствовала, как метка на груди пульсирует в такт сердцу. Богиня напоминала о себе. Или предупреждала.

Я поправила шаль и вышла в коридор. Впереди был бал.