Глава 23. Прыжки по быкам без смс и регистрации

Россия, Москва

— Я сделала выборку и сбросила файл вам на почту. И насчет той подозрительной активности на сервере… — Наташа замолчала, стоило только Марку поднять руку вверх.

Из всего многочисленного клана, которым себя окружил Павел Канарейкин, никто не раздражал Степанову больше, чем Тасманов-младший. Заносчивый, бесчувственный козел — так можно было охарактеризовать этого человека. Когда Наташу сюда привел Андрей Радов, она никак не могла понять, почему высокомерный супруг дочери Павла Александровича постоянно к ней цепляется.

А потом дошло: Марк Тасманов просто ненавидел посторонних.

— Обязательно сообщать мне каждый шаг твоей работы? — От приторного тона и снисходительной улыбки Степанову буквально перекосило. Не глядя, Тасманов сунул ей свой ультра-планшет, несмотря на лэптоп в руках Наташи, и двинулся вперед по коридору.

— А-а-а, как же бесит! — прошипела Степанова, топнув ногой.

— За мной, фиолетовая такса Радова, — свистнул ей Марк, точно собачке, не оборачиваясь. — Не собираюсь тебя ждать.

Пришлось поспешить, при этом не забывая отслеживать активность различного софта, установленного на программы других сотрудников фонда. Маленький шпионский код Степановой, тщательно замаскированный от отслеживания, считывал действия и формировал отчет по подозрительным командам каждые сорок восемь часов.

Долгое время у Наташи не получалось поймать хитрого «зайца», терзавшего защиту Канарейкина и достававшего его сына Антона. А потом дошло: крот сидел у них в команде. Проверка всех сотрудников занимала некоторое время, и Наташе с Вадиком приходилось сутками напролет просиживать у экранов, дабы поймать недоброжелателя. И пусть эта работа Степановой нравилась, вызывая хакерский азарт, вынужденное общение с Марком Ярославовичем Наташу страшно тяготило.

Она до сих пор не могла понять, почему Павел Александрович доверил свою защиту в руки зятя. Разве они не конфликтовали? Судя по тем редким встречам, что Степановой удалось лицезреть — Тасманов-младший и Канарейкин-старший друг друга на дух не выносили.

Стоило только Марку переступить порог офиса, сотрудники замерли в позе перепуганных сусликов, забывая даже дышать, пока Тасманов медленно шагал между перегородок, не забывая заглядывать за те, что попадались ему на пути — работники фонда «Мы с тобой» меняли цвет лица с белого на красный.

— Стоять, — коротко бросил Тасманов, задержавшись подле перепуганного парня с пятном кофе на клетчатой рубашке.

Длинные пальцы подцепили оранжевый галстук работника, и Марк Ярославович бросил взгляд на считывающий браслет на его руке. Одного движения хватило, чтобы система безопасности назвала имя и должность того, кто перед ним стоял. А после выдала список нарушений: от опозданий до жалоб клиентов фонда на хамское поведение.

Наташа задумчиво прикусила губу, понимая, почему из всех людей в помещении Марк Ярославович выбрал именно этого парня. Едва электронный голос озвучил список прегрешений, Тасманов нехорошо улыбнулся и шагнул вперед, заставляя несчастного прижаться спиной к перегородке. На светлом биоразлагаемом пластике остались некрасивые отпечатки пальцев рядом с эмблемой фонда.

— Писец тебе, Котиков, и мамка не спасет! — услышала Наташа откуда-то слева и вздрогнула в ужасе. Это же каким сумасшедшим надо быть, чтобы крикнуть подобное при начальстве.

— А кто у нас мама? — поинтересовался вкрадчиво Марк, чуть повернув голову в сторону Степановой.

Взгляд на автомате забегал по экрану, ища нужную информацию в базе данных сотрудников. Из-за того, что Наташа нервничала, это заняло больше минуты, и Тасманов начал нетерпеливо щуриться — верный признак раздражения. Почему он не доверил такое дело начальнику отдела кадров? Или главе безопасности? Степанова чувствовала себя ручной собачонкой на привязи, которой приходилось гавкать по команде хозяина. Ведь это даже не ее работа!

— Котикова Валентина Георгиевна, главный специалист по кадрам, — тупо уставилась на строчку Степанова и несколько раз моргнула.

— Секретарша! — она вздрогнула и выпучила глаза, когда Марк обратился к неизвестной ей девушке.

Незаметная особа вынырнула откуда-то из-за спины Степановой и молча встала подле Тасманова, словно ожидая приказаний. Присмотревшись к симпатичному личику с легким макияжем и русым волосам, Наташа узнала Александру Галанову — личную помощницу Павла Канарейкина. Из какого портала появилась Саша и когда успела примчаться сюда — Степанова не знала. И вообще не понимала, за что Галанову наказали работой с самым невыносимым представителем клана Канарейкиных-Тасмановых.

Видимо, перепутала капсулы сахара и соли при заправке многофункциональной машины начальника.

— Марк Ярославович? — вежливо подала голос Галанова, незаметно кивая Наташе в знак приветствия. — Дать распоряжение о подготовке документов на увольнение по собственному желанию?

— П-подождите! — взвизгнул Олег Котиков, едва не подпрыгивая на месте и забывая, что его галстук по-прежнему удерживает Марк. — Вы не имеете права! Я напишу заявление в трудовую инспекцию!

Казалось, Тасманов сам забыл о присутствии помощницы. Он резко повернулся, окидывая ту недоуменным взглядом, затем сообразил, кто перед ним, и отпустил Котикова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Секретарша, — протянул Марк, наклоняя голову набок. — Позови в мой кабинет Котикову, ее начальницу и весь отдел безопасности.

— Александра, — машинально поправила Галанова. — Я вас поняла.

— И матча мне принеси. Комнатной температуры.

— Конечно.

— Только не вздумай купить в автомате. Закажешь в веганском кафе через две улицы. Что ты глаза выпучила? Шевелись, секретарша. Один каблук здесь, а другой уже внизу забирает мой смузи!

— Но вы же сказали… — попыталась возразить Саша, однако Марк ее слушать не стал и отправился в кабинет.

— Дайте мне ответственное задание, Павел Александрович. Я вас не подведу, — прошипела Галанова, разворачиваясь на каблуках и шагая в сторону выхода под испуганные взгляды. — Лучше бы пошла учиться на роботосборщика в колледж. Нет же. Иди в помощники, Сашенька, какие перспективы. С миллионерами работать будешь. Найдешь себе мужика приличного. Тьфу! Анастасии Павловне на вас пожалуюсь, Мрак Ярославович!

Степанову затрясло от смеха, а затем она спохватилась и поспешила в кабинет следом за Тасмановым. В конце концов, через пять минут он начнет требовать данные для проверки сотрудников. Значит, очередной компании грозили увольнения за нарушения условий трудовых договоров со стороны работников.

Африка, Эфиопия

Долина Омо, деревня племени Хамер

— Сколько, сколько они украли?

Антон резко сел на спальнике и ошарашенно уставился на изображение брата. Елисей ждал, пока пройдет первый шок, затем повторил точную сумму, вызывая в голове Канарейкина легкий когнитивный диссонанс.

— Восемь миллионов.

— И тетя Рая не заметила? Как так?! — выдохнул Татошка. Рядом шевельнулась Милана и сонно приоткрыла глаза, прикрывая их от яркого света цифрового экрана. Она приподнялась на импровизированной постели, зевая в кулак, и рассеянно поприветствовала старшего брата Антона.

— Несколько мошеннических схем с передачей денег на благотворительность наша служба безопасности успела пресечь и у отца в компании, — нахмурился Лиса, кивая Боярышниковой в ответ. — А эти Котиковы переводили небольшие суммы в криптовалюту и отправляли на электронные кошельки в даркнет. Полиция сейчас занимается расследованием, но сам понимаешь: лишние скандалы сейчас нам не нужны.

— У нас там подпольная мафия работает, что ли?

— Нет, просто пиявки всякие присосались к большой кормушке. Есть подозрения, что постарался Донской. В любом случае, чтобы замять эти проблемы, дабы они не просочились в СМИ, — Лиса размахивал половником и едва не зарядил от усердия своей жене по лбу. Экран дернулся, послышался возмущенный окрик Алисы, после чего Елисей принялся громко оправдываться и просить прощение.

— Лисень? Лиса-а-а, — позвал брата Татошка терпеливо, однако тот не отозвался.

Канарейкин закатил глаза и цыкнул недовольно, едва светлый интерьер кухни промелькнул в кадре. Стена, угол стола, две кружки, а после раздался женский смех и появились двое. В порыве страстного примирения с женой Елисей уронил ультра-планшет.

Ровно минуту Татошка с Миланой наслаждались видами целующейся пары, пока Канарейкин не выдержал.

— Немецкое порно без цензуры! — заорал Антон, привлекая внимание брата.

Лиса отскочил, а его супруга Алиса едва не упала с барной стойки на пол. Экран вновь дернулся, и изображение Елисея вновь появилось в маленькой палатке. Степень недовольства в зеленом взоре оценивалась по десятибалльной шкале, как катастрофа мирового масштаба. Благо находились сейчас братья на разных континентах, а то могло дойти до непредумышленного убийства.

— Сдурел совсем? Я чуть дубу не дал, — возмущался Лиса между третьим и четвертым потоком матов в сторону младшего брата. — Приедешь от своих дикарей, я тебе кактус в задницу для ностальгии засуну, дабы не скучал!

— Это он выражает свое беспокойство, — еще одно действующее лицо появилось перед Миланой с Антоном. — Привет, ребят.

— Алис, попроси моего отца пересмотреть последние изменения в медицинских файлах на мое имя, — Татошка сглотнул ком, чувствуя, как Боярышникова коснулась его руки. — Эти видео появились совсем недавно. Кто бы ни проник в систему, он глубоко закопался в прошлое, чтобы собрать на меня компромат. Ставлю свою «Х16» — все атаки связаны между собой.

— Ничего не понимаю в интригах, но передам, — улыбнулась Канарейкина.

— Нет, ты вообще слышала, что сказал этот гамадрил африканский? Антонина, я тебе голову сверну! — продолжал бушевать на заднем плане Елисей.

— И я тебя люблю, братишка, — пропел Татошка и, немного подумав, добавил:

— Британские ученые доказали, что выделение норадреналина во время приступов ярости напрямую влияет на мужскую потенцию. Пока ты орешь, твои веселые червячки погибают в агонии. Живи теперь с этим!

Канарейкин отключился, давясь от смеха, и упал на спальник, прижимая к себе Милану.

В долине Омо оказалось не так плохо, как Антон поначалу считал. Возможно, здесь полностью отсутствовали нормальные блага цивилизации, а над стерильной туалетной бумагой местные племена только смеялись — но все же. Африка вдруг перестала казаться столь ужасной, а под ярким звездным покрывалом ночей Канарейкин научился засыпать почти без сил после долгих прогулок по раскаленной саванне — вместе с Владом — до остальных племен.

Парни поднимались рано утром, едва всходило солнце, окрашивая зеленые макушки в оранжевый цвет. Брали рюкзаки с припасами и отправлялись в очередное короткое путешествие через кукурузные поля под радостные вопли Радова. Он делал по пути фотографии, записывал видео и жаждал показать иную сторону жизни человека в диких условиях безжалостного континента. 

За несколько дней в деревне Татошка лишь раз поймал себя на мысли, что хочет вернуться домой. Остальное время занимал план по спасению беженцев, сбор урожая, прогулки по окрестностям, изучение традиций племени хамер и несколько безуспешных попыток сблизиться с Боярышниковой. Если первые четыре пункта Канарейкину удались, то с последним возникали постоянные проблемы.

В этот раз помешать ничего не могло. Даже звонок брата не остановил Антона от коварных мыслей. Зря он спаивал прошлым вечером брата и отправил того ночевать к местной красавице в шалаш?

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Милана сонно, едва ладонь Татошки переместилась на живот, забираясь под футболку.

Ласковые поглаживания умиротворяли и уносили Боярышникову в страну сладкой неги, где летали единороги. Первый поцелуй в кончик носа заставил тихо мурлыкнуть от удовольствия. Никогда еще Антон не был таким нежным в отношении Миланы. Она вздохнула, подставляя шею для укуса, мысленно благодаря бурную фантазию за столь приятный сон. Двигаясь вверх от плеча на затылок, Боярышникова осторожно сжала темные волосы Татошки и слегка дернула непослушные пряди в момент, когда он прикусил ее нижнюю губу.

Воздух пронизывали слабые вздохи, нарушая тишину и покой в палатке. Голова у Миланы кружилась от жары, которая лишала последних остатков кислорода. Она думала, что Антон сдастся и отступит в ее сне. Ночи в Эфиопии казались невыносимыми для человека, привыкшего к комфорту, но Канарейкин словно ничего не замечал. Важным было лишь чувственное наслаждение, возникшее между ними.

Губы в очередной раз поймали тихий вскрик, стоило пальцам Антона коснуться груди. Милана вдруг подумала о том, что ощущения поцелуя слишком острые. Где-то в подсознании билась мысль: все слишком реально. Дымка спала, мышцы напряглись, и она распахнула глаза, убедившись в собственной правоте. Более того, неясные тени вокруг заставили Боярышникову начать борьбу с собственным желанием остаться в объятиях бессовестного соблазнителя.

Над ухом жужжало какое-то насекомое, которого здесь быть не должно. И температурный режим был нарушен, а Канарейкин настойчиво пытался стянуть с Миланы майку.

— Нет, — выдохнул Татошка и попытался вернуть свою добычу в прежнее положение, игнорируя шум где-то позади. Он вновь попытался задушить возмущения поцелуем, за что сразу же поплатился.

— С ума сошел! — зашипела она, прокусывая его губу до крови. Антон резко отодвинулся, стер кровь тыльной стороной и возмущенно взглянул на тяжело дышащую Милану.

— В каннибализм подалась?!

— Здесь дети, дурень! — рявкнула Боярышникова, шлепнув Татошку по груди.

У самого входа сидела парочка ребятишек. Неведомым образом отключив защитный барьер, видимо, сломав маленький приборчик, прикрепленный сбоку на палатке. Именно поэтому вокруг сейчас летали комары и приятная прохлада уступила место жаркому климату саванны.

— Ну класс, — пробормотал Канарейкин, когда один из мальчишек громко закричал и принялся звать остальных на своем языке. — Только не говори, что любят подсматривать?

— Нет, — беспечно ответила Милана, поправляя одежду. На смарт-часах цифры показывали четыре утра — несусветная рань. Хотя, учитывая случившееся, Боярышникову ждало приятное пробуждение.

— И что же тогда?

— О, видишь ли, у хамер нельзя спать мужчине и женщине вместе, если они не состоят в браке, — ответила Милана и закусила правую щеку изнутри, скрестив за спиной пальцы. Пока Канарейкин пребывал в прострации от услышанного, она быстро принялась копаться в своем рюкзаке, изображая полное равнодушие.

— Почему они тогда позволили нам остаться в палатке вместе?

— Так я сказала, что мы родственники, — быстро ответила Милана, выхватив портативный ирригатор-щетку и зубную пасту. — Дальние, — добавила спешно, убирая рюкзак обратно.

— А, вот как, — задумчиво ответил Татошка, внимательно следя за каждым движением Боярышниковой.

Она очень надеялась на мужскую невнимательность. В конце концов, Антон ведь никогда не проявлял интереса к традициям племен. План, созревший в голове за несколько секунд, был глупым и примитивным. От волнения вспотели ладони, из-за чего пришлось протереть их об штаны, мысленно выпрашивая прощение у всех богов мира за такую откровенную ложь. Канарейкину ведь ничего не стоило сейчас задать вопрос Шени или кому-то еще из деревни, но почему-то он не торопился этого делать. Даже с места не сдвинулся, а Милана уже начала жалеть о невольном вмешательстве местных детишек в приятное времяпрепровождение.

Она тоже соскучилась.

— Ну, я пошла, — пробормотала Боярышникова, понимая, что бесстыдно краснеет под пристальным взглядом Антона. Казалось бы, чего стесняться, но почему-то она чувствовала неловкость и стыд от собственной лжи.

— Так если провести ритуал бракосочетания, спать будет можно? — услышала уже на выходе из палатки и едва не растянулась на полу от неожиданности.

— Э-э-э, да! — выпалила Милана, выбираясь наружу.

Глупый разговор, хорошо, что он закончился. Но вот с вождем поговорить все же стоило и пообещать ему плату за молчание. Мало ли, какие вопросы могли возникнуть у Канарейкина. В тот момент Милана еще не знала, насколько окажется права.

Женщины и дети вокруг радостно кричали, пока мужчины сгоняли скот на середину поля. Несколько подростков принялись размахивать руками, помогая взрослым выставить кастрированных быков в ряд. Даги промелькнула перед ними несколько раз, неся собранные фрукты и ягоды для будущего праздничного ужина в сторону хижин. Кто-то из племени уже бежал в сторону соседней деревни с канистрами, дабы пригласить их жителей и взять пиво у местного пивовара.

— У нас еще женщин хлестать по спине принято. Кнутом, — внимательный взгляд Балая остановился на невозмутимой Милане, затем он посмотрел на Канарейкина.

— Что он сказал?

Антон оглядел толпу вокруг, шумно готовящуюся к ритуалу. Люди вокруг были одеты в яркие пестрые наряды или шкуры животных. Каждый житель племени носил с десяток украшений. От вида причесок вовсе мог упасть в обморок любой гламурный стилист Москвы: женщины заплетали свои длинные волосы в дреды при помощи жира и глины. А мужчины вовсе частично выбривали череп, к которому плотно прилегали несколько косичек. Все это добро украшалось перьями и бисером. 

Одна из представительниц племени подошла к Милане и с улыбкой протянула ей крутящиеся монетки из железа, обернутые в кожу. Татошка удивленно покосился на подарок, но из-за шума услышал только одно слово: «Эсэнте». Вторым презентом оказалось колье в виде кольца с фаллическим концом из железа и кожи.

— Подарки на помолвку, — пояснил ему Шени. — От богатого жениха.

— Это твоя самая дикая идея из всех, — прошептал Влад на ухо Боярышниковой, вынужденной принять дары от женщин племени. Проигнорировав друга, она повернулась к Антону, который продолжал рассматривать территорию вокруг.

Среди ветхих жилищ из хвороста бродили полуголые женщины с металлическими ошейниками на шее — первые и вторые жены, как пояснили Канарейкину. У племени хамеров многоженство было в почете. И это в прогрессивном веке, когда люди уже летали в космос на экскурсии, здесь все еще существовали ранние браки и дикие обычаи!

— Ты должен пробежаться по спинам быков туда и обратно семь раз. Это называется Укуле булла — обряд инициации, после которого ты вправе выбрать любую женщину для брака, — радостно сообщила Милана, с интересом глядя на то, как выстраивает недовольных мычащих быков в шеренгу глава племени. 

— По быкам? — уточнил Антон, ткнув пальцем в голосящих рядом детей. — Семь раз?

— Ага, — кивнула Боярышникова, прижавшись к его руке, выдохнула, чуть понизив интонацию:

— Голым. 

Позади них отчаянно закашлял Влад. Рыжеволосый отпрыск семейства Радовых отчаянно пытался не смеяться. Особенно когда Татошка обернулся, мрачно посмотрев на их единственного репортера в команде. В конце концов, фотографировать они могут сами. Совсем не обязательно иметь для этого специального человека. 

Бросить его в пустыне и все. 

— Я твоему отцу скажу, что мы тебя случайно уронили, — процедил Антон, ощущая себя по-идиотски. 

Какого черта он дал это слово? Надо было просто взять Милану, отобрать у нее карточку и свои смарт-часы, а после привезти обратно в цивилизацию. Там бы решили все проблемы в их отношениях. С нормальной водой, системой климат-контроля и наличием качественного интернета. Нет, надо было совершить подвиг во имя любви. Пойти к Балаю и потребовать у него руки Боярышниковой!

— Куда уронили? — округлил глаза Радов, прекратив хихикать. 

— В Нил, — прошипел Татошка, топнув ногой, отчего рыжий подпрыгнул на месте. — Когда над Египтом пролетали на самолете! 

— Ой, Канарейкин, не бесись. Сам виноват, — возмутился Радов обиженно, повернувшись к Милане. — Угомони своего самца, женщина. Он на меня бросается, видать, очень сильно жаждет жениться!

— Нельзя, — отрезала Боярышникова, взмахнув рукой. — Только по обряду. Племя не поймет. Вождь, опять же, ждет. 

— Отлично! — обрадовался Антон, хватая ее за руку. Желание становится героем резко поубавилось. Бегать голым на потеху публики. Ужас. — Давай поедем обратно в город! Обратимся в мэрию, распишемся там. Вернемся в Россию, повторим все клятвы, я уже на все согласен. Домой, да? — с надеждой спросил он, однако Милана была неприступна. 

Она высвободила свою руку и отступила к Владу, кивая на быков. 

— Ты сказал, что хочешь все исправить, — елейным тоном промурлыкала Боярышникова, хлопая ресницами. — Тем более, этот обряд покажет, что ты настоящий мужчина.

Антон беспомощно оглянулся. Где-то вдали печально замычала корова. 

— Хотя бы ты ей скажи! — обратился он к Владу, но в ответ получил отрицательное покачивание головой. Радов приобнял подругу за плечи и воодушевленно ответил:

— Не-не, моя подруга слишком долго страдала. Давай, докажи, что мужик. 

Канарейкин беспомощно огляделся, но поддержки ни в чьих глазах не нашел. Наоборот, молодые люди, старики, дети — все ждали только его. Они уже выстроились в ряд, собравшись поддерживать «белого» человека как своего соплеменника в этом нелегком деле.

Когда утром Милана заявила свадьбу, он посчитал это шуткой и глупой отговоркой. Тем более что никакие обычаи не могли распространяться на чужаков. Однако Боярышникова так настаивала, а после вовсе пригласила Балая в качестве поддержке — Татошке просто не оставили выбора. Сговор с целью преступления против мужской свободы — так он охарактеризовал поступок Миланы.

Вздохнув, Антон сделал шаг вперед, стягивая белую футболку и отбрасывая ее в сторону. 

— Надеюсь, папа, тебе там икается, — прорычал он, продолжая раздеваться под радостные крики толпы и улюлюканье восхищенных женщин. 

Он не видел, как к Милане с Владом подошел вождь племени. Склонившись к Боярышниковой, пристально наблюдающей за невольным стриптизом, мужчина на ломаном английском спросил:

— Пять коров, как договориться. 

— Конечно, и две козы. Подвезут вечером, — кивнула Милана с улыбкой, помахав голому Антону, напоследок обернувшемуся к ней. — И ему совсем не обязательно знать, что этот ритуал уже лет десять никто не исполняет. 

— Да пребудут с тобой духи, — кивнул вождь, уходя. 

— Ты страшная женщина, корги, — весело заметил Влад, подключаясь к спутнику. — Снимать будем?

Мужчины поднесли к Канарейкину чашу с песком и навозом, принимаясь тщательно натирать голое тело. Брить не стали, да он бы и не дался. Балай с Шени лично вызвались обязать чужеземца двумя полосками древесной коры для духовной защиты, пока Влад настраивал фокус.

— Для истории обязательно. Потом дома всем покажем, — выдохнула Милана взволнованно, когда Антон запрыгнул на первого быка и покачнулся. 

— Ой. 

— Что такое?

— Я, кажется, вышел в прямой эфир с многомиллионной аудиторией своего аккаунта…

Она не могла поверить, что Антон действительно решился. Нет, пока они готовились к обряду и попеременно шутили на тему свадьбы, Боярышникова все ждала, когда Татошка переведет все в шутку. Не может мужчина до такой степени хотеть секса, чтобы пойти на исполнение сомнительных традиций. Даже сами хамеры удивились, услышав просьбу Канарейкина. Балай вовсе настаивал на обычной демонстрации, но почему-то в этот момент Боярышниковой захотелось проверить, насколько далеко готов зайти Антон в своих желаниях.

Оказалось, азарт в его крови превышает допустимые нормы!

— Это хит сезона, — пробормотал Радов, глядя на постепенное увеличение просмотров.

Антон покачнулся и услышал недовольное мычание. Радостные хамеры подпрыгивали, беспрестанно выкрикивая какие-то фразы. Один из них возопил: «Тото!». И за ним подхватили остальные. Один из быков недовольно замычал, едва голые ступни Татошки коснулись гладкой шкуры. Хвост хлестнул по боку, а сам Канарейкин постарался абстрагироваться от вселенского позора, собственного голого зада и возможного падения. Очередной прыжок едва не закончился фатальным падением на землю, но в последний момент Антон поймал равновесие и застыл на секунду, пока жители деревни радостно хлопали.

— Ничего, ничего, — пробормотал он, стараясь дышать ровнее. — Я же потом отыграюсь за шутку.

Мысль о мести согрела изнутри, а в голове сразу возникли десятки пошлых картинок. Антон даже упустил момент, когда перепрыгнул еще двух быков и ему вслед начали свистеть восхищенные жители. Взгляд упал ниже, и Канарейкин застонал. Требовалось сделать еще шесть заходов, а у него здесь конфуз на всю деревню!

— Может, зря я так настаивала? — ревниво поинтересовалась Милана, замечая красноречивые взгляды некоторых девушек племени. Антон вновь едва не упал, и сердце Боярышниковой сделало кульбит.

— Зря, — кивнул Влад и весело посмотрел на нее. — Теперь он получит право бить тебя кнутом до третьего ребенка.

— Рыжий, сейчас дошутишься.

— О, нет. Дай мне насладиться триумфом. Я ваши идиотские игры всю поездку наблюдаю, теперь хоть кайфану от души! Иди встречай муженька, женушка. — подмигнул Радов, увернувшись от удара, когда послышались вопли.

Милана резко застыла и медленно повернулась в сторону Антона. Ловко спрыгнув с последнего быка, он сразу же оказался подхвачен радостными жителями племени. Несмотря на грязь, золотистый загар отчетливо проступал на рельефных мышцах, которых сейчас касались лучи солнца. Наготу Боярышникова почти не замечала, а вот потемневший взгляд каре-зеленых глаз заставил вздрогнуть. Взглянув ниже, Милана сглотнула и ощутила волну возбуждения. Куда более мощную, чем утром.

— Традиции, свадебка? — протянул Антон первым делом, оказавшись подле друзей.

— Тони Павлович, расскажите о ваших ощущениях? — сразу же вклинился между ними Влад, стараясь держать обзор так, чтобы не радовать зрителей прямого эфира наготой Канарейкина. Радов быстро отбежал от Татошки, едва тот попытался схватить рыжего за рубашку.

— Фу, от тебя воняет, — открестился Влад. — Давай я лучше у тебя интервью на расстоянии в два метра возьму?

— Еще чего, а как же с новости горящих полей? — усмехнулся Татошка, забирая свою одежду, однако одеваться не спешил.

— Может, накинешь что-нибудь? — вскинула брови Милана и резко отступила на шаг, заметив хитрую усмешку.

— Зачем? Не нравлюсь, что ли? Поздно, все. Бери, что дали.

— Э-э-э…

— Настаивала же, — разочарованно произнес Антон, наступая на Боярышникову и не обращая внимания на острые камни под ногами, что впивались в ступни. — Иди сюда, дорогая. Я тебя выбрал.

— Тони, стой, что ты… А! Убери руки!

Милана завизжала, стоило Антону сорваться с места и кинуться на нее. С дьявольским хохотом он обхватил Боярышникову со спины, отрывая от земли. Естественно, что в навозе и песке они перепачкались оба.

Ночное небо над долиной Омо напоминало темное покрывало, расшитое миллионом серебристых звезд. У большого костра вовсю плясали жители деревни, празднуя окончание церемонии инициации Антона. Одна из девушек ударила по ноге Влада и, не слушая его возражений, втянула в группу танцующих. Яркие языки оранжевого пламени отблескивали в украшениях мужчин и женщин, пока они громко смеялись, позволяя себе расслабиться.

Завтра им вновь вставать рано утром для работы на поле и пасеках. Каждый займется своим делом, будет приносить маленький вклад в жизнь племени. Но сегодня они просто веселились, совсем не думая о будущем.

— Я думал ты сейчас орать будешь, — хмыкнул Татошка, глядя на изображение отца. Картинка немного дернулась, но во взгляде Павла он уловил искру веселья и гордости. Неожиданно стало приятно.

— Еще чего, — хмыкнул Канарейкин, рассматривая сына. — Давно так не смеялся. По-моему, последний раз, когда вы всей толпой проникли в ресторан.

— Да, папаше не привыкать видеть свою копию голенькой. Когда-то сам на сцене гей-клуба мощами перед публикой тряс. Ох, тогда всю кассу у местных жиголо отбил, — радостно вклинился в разговор Ярослав, отпихивая друга в сторону.

— Гей-клуб? Папа? — недоуменно вскинул брови Татошка и приоткрыл от удивления рот.

— Ты что несешь, гиена? У тебя явно первые признаки деменции, всякую ерунду мелешь, — возмутился сразу же Павел, но как-то неубедительно.

— Не надо мне, Ярик все помнит. В тот прекрасный вечер на моей богине было такое короткое платье, что я в третий влюбился в ее длинные ноги!

— Значит, как сына идиотом звать за подвиги, так нормально. Но тебя никогда, — фыркнул Антон, веселясь от души над возмущенным выражением лица отца. Пока Павел пытался дотянуться до лучшего друга и ударить его, Татошка успел несколько раз подразнить родителя на тему вранья детям.

— Так, — сурового проговорил Канарейкин. — Яйцо динозавру права не предъявляет! Мне было всего двадцать девять, ты еще не значился в проекте на будущее и твоя мать должна была понять, какое сокровище ей досталось.

— И еще с сотню посетителей клуба, — расхохотался Тасманов.

— Татошечка, повиси немного. Сейчас я дядюшку Ярика утрамбую в диван посмертно и вернусь к нашему примирительному разговору, где строгий и умный отец внушает болвану-сыну, как он сильно его любит!

Антон услышал шорох и, подняв взгляд, увидел перед собой улыбающуюся Милану. Отключив ультра-планшет, он поднялся со своего места.

— Как поболтал с отцом? — поинтересовалась она прежде, чем оказалась в крепких объятиях.

— Все закончилось стандартным выяснением отношений между дядей Яриком и папой. Иногда я думаю, что мы все появились путем почкования от этой парочки. Или просто клоны. Хотя нет, — Антон подтолкнул Милану к танцующим и промурлыкал на ухо: — Я точно самый лучший получился.

— Позер.

— А шлепать тебя уже можно или для этого нужна африканская красная комната?

— Дурак!