Глава 24. Черное и белое

Россия, Москва

Ярослав окрестил Вадика с Наташей — Труляля и Траляля. Словно близнецы из знаменитой сказки, они расхаживали по офису в одинаковых клетчатых рубашках и общались на языке программирования. Едва столь тонкая, творческая натура как Тасманов слышала слова «сокс», «крекер» или «шкура», заслуженный работник культуры сразу тянулся к таблеткам и требовал перевода на нормальный язык.

— Наша тулза, — начал Вадик в очередной раз, но замер, едва Ярослав поднял руку. — Короче, наша программа выявила несколько ошибок на жестком диске.

Тасманов закатил глаза и сжал переносицу, чувствуя сильную головную боль. Очередная атака на сервер остановила работу целого фонда на полдня. Ни одна финансовая операция не проходила, базы данных оказались недоступны, а совершенные моноблоки с передовой системой защиты превратились в бесполезный кусок гибкого биоразлагаемого пластика. Поэтому Ярославу было важно понять причину, ведь именно этот фонд поддерживал политическую кампанию Канарейкина.

— Ты понимаешь, о чем он? — поинтересовался Тасманов, поворачиваясь к задумчивому Кенару. — Паша?

— А? — взгляд зеленых глаз показался Ярославу рассеянным.

— Ты слышишь? Труляля что-то бормотал о тузах, — сказал он, пытаясь понять причину такого поведения лучшего друга.

— Тулзах, — поправил Тасманова Вадик, но был проигнорирован. 

До последних дебатов оставалось не так много времени. Подготовка отнимала все свободное время, пиар-команда готовила речи, дизайнеры подбирали костюмы. Каждая деталь и мелочь были тщательно продуманы. СМИ делали ставки, многие всерьез полагали, что у Марата Донского нет ни единого шанса.

— Выйдите, — коротко приказал Канарейкин, кивая Наташе с Вадиком на дверь.

Понадобилось несколько минут, чтобы ребята покинули помещение, и только после этого Павел коснулся панели на экране стола. Одно касание, и режим полной изоляции отрезал конференц-зал от любых сторонних звуков. Теперь никто не мог выйти или подключиться ко всей внутренней технике, не имея высшего доступа.

— Подготовь пути отступления, — проговорил неожиданно Павел, нарушая тягостное молчание. — Деньги у нас есть, выведи часть фондов из игры.

Несколько человек, сидящих за длинным столом, повернули головы.

Яркое солнце освещали зал совещаний в офисном здании, где располагалась политическая партия Павла Канарейкина. Сквозь прозрачное ультра-тонкое стекло лучи проникали внутрь и согревали теплом каждую поверхность. Взгляд самого кандидата в мэры был направлен как раз крыши небоскребов, будто там находился ответ на все вопросы бытия земного. Когда же неподалеку мелькнул охранный дрон, Павел очнулся и посмотрел на ошарашенные лица присутствующих.

— Паша? — Кира наклонила голову, осторожно коснувшись руки мужа, лежащей поверх бумаг. — Все нормально?

— Зачем выводить деньги? — наклонил голову Ярослав, поправляя галстук. — У нас все в порядке. Мелкие неприятности прошли, последние проверки выявили все слабые места. Раиса займется подготовкой документов о передаче трех памятников культурного наследия от государства под нашу ответственность. Это еще больше увеличит градус доверия населения.

— Поддержка людей, благодаря последней выходке Антона, стала просто огромной, — объявил Елисей, поднимая взгляд на отца, и пожал плечами, переглянувшись с молчаливым Марком. — Глупо сейчас сокращать финансирование. Дядя Сергей…

— Радову я сказал тоже самое, — Канарейкин отодвинул от себя ультра-планшет и сжал руку жены. — Поднимите все архивы, пересмотрите действующую отчетность. Даже бумажные носители. У нас не должно быть никаких огрехов.

— В удачу не верите, дорогой тесть? — поинтересовался Марк, покрутившись в кресле и услышав сдавленный смешок.

— Я слишком хорошо знаю, что затишье бывает только перед бурей, — усмехнулся Павел, повернув голову к жене. — Пора возвращать Антона домой, Кира.

— Паша… — пробормотала она, тихо вздохнув. Облизнув пересохшие губы, супруга Канарейкина подалась вперед, стоило ему поманить ее.

— Нам нужен брачный договор, — тихо сказал Паша, глядя ей в глаза.

Ошарашенно приоткрыв рот, Кира от неожиданности убрала руку.

— Но у нас нет брачного договора!

— Теперь нужен. И скандальный развод. Срочно. В случае чего ты должна будешь защитить репутацию бизнеса от меня же. Понятно?

— Я уже слышу, как орет Настя, — вздохнул Елисей, откидываясь на спинку кресла.

Африка, Эфиопия

Поселение Тиа

«Идеальный мир дал трещину? Известный бизнесмен, филантроп и политик Павел Канарейкин разводится?».

— Антон?

Татошка вздрогнул и очнулся от созерцания пейзажа за окном. Ничего особенного: все та же саванна, деревья, кустарники. Кое-где по дороге попадались брошенные автомобили, обгоревшие дроны и военные. С тех пор, как они уехали из долины, заставы появлялись все чаще.

Историческую часть Эфиопии защищало ЮНЕСКО — международные миротворческие силы не позволяли местным радикалам приблизиться к племенам, хотя некоторых уже оттеснили к границе с Кенией. Стоило Антону с друзьями покинуть уютную деревню, они будто погрузились в другой мир. Хмурые лица, напуганные дети — народ двигался в сторону безопасных мест, покидая собственные дома и убегая от гражданской войны, грозившей вот-вот начаться на территории страны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это желтуха, Тони, — Влад махнул рукой, проигнорировав шиканье со стороны Миланы. — Они вечно всякий бред несут. Вспомни хотя бы, что они писали про твоего брата и Марка. Будто они от дяди Ярика, — фыркнул Радов беспечно.

От толчка в бок он вздрогнул и хотел огрызнуться, но замолчал, увидев недовольный взор Миланы. Пробурчав что-то насчет бешеных корги, отвернулся к окну, рассматривая однообразный пейзаж.

— Давай еще раз, — вздохнул Антон, стараясь выбросить из головы посторонние мысли. — Этот солдат должен встретить нас?

— Мэскэль отбывает службу в родном городе Тия. Когда радикальная группировка захватила город Аксум и осадила несколько поселений, он пошел в армию, дабы защищать страну, — ответила Милана, повернув голову к Антону и теребя кулон, подаренный им на день рождения. Теперь она никогда не снимала его.

— Зачем тогда ему вывозить семью из города? — заинтересованно приподнял брови Влад, просунув голову между передних кресел.

— Ты все прослушал? — возмутился Татошка, объезжая осторожно грузовик.

— Я спал, — фыркнул Радов. — Не надо было меня в пять утра будить и рассказывать ужастики на голодный желудок.

— Амаккэлеч пятнадцать лет, она подросток. Ходит в школу, мечтает стать художницей и съездить в Америку, — перебила друга Боярышникова, глядя куда-то перед собой. На секунду Антон решил, будто она выпала из реальности, поскольку резко замолчала и только теребила лямку своей майки.

— Мил?

— Подполковник Менгисту Хайле положил на нее глаз. Думаю, не надо объяснять, чем обычно заканчивается такое внимание со стороны уважаемого и взрослого мужчины, — тихо ответила Боярышникова.

— Погоди, современные законы не разрешают браки с несовершеннолетними. Это будет скандал, его сразу же снимут с должности, — возмутился Влад, размахивая руками. Антон продолжал молчать, чуть сильнее сжимая пальцы на панели управления автомобилем.

— Он не собирается на ней жениться пока, а просит соблюсти все традиции, — на этих словах она запнулась и с трудом закончила. — Амаккэлеч сделают обрезание.

Кончики пальцев мазнули по всплывшей иконке с напоминаем о количестве энергетического топлива. Сам Антон непроизвольно вздрогнул и отвернулся, стараясь дышать как можно ровнее. Неожиданно вспыхнувший в груди гнев распространялся жидким ядом по венам, отравляя сознание.

Канарейкин мало что знал о традициях африканских стран, хотя про обрезание слышал не раз. Только в самых удаленных уголках земли продолжали вытворять подобную дикость. Процедуре обычно подвергались девочки двенадцати лет, иногда чуть старше, из бедных стран, и потом их  собственные родители на рынке рабов. Приверженцы старых традиций соглашались платить огромные деньги за «чистую» невесту.

Человечество шло семимильными шагами за развитием, но некоторые вещи было трудно искоренить. Ранние браки, незаконные аборты, секты, насилие, обрезание — сколько бы ни менялся мир, в нем по-прежнему оставалась жестокость.

— Подполковник уехал из города и должен будет прибыть через несколько дней вместе со своей родней. Мать Мэскэля до последнего оттягивала неизбежное, но против уважаемого человека никто не пойдет.

— А жалобы в международный суд? Правительство? — спросил Влад, встретившись с мрачным взглядом Миланы в зеркале заднего вида.

— Идет война, кому есть дело проблем девочки-подростка. Если в остальном подполковник устраивает руководство? — ответила Боярышникова, отворачиваясь к окну.

Только сейчас до Антона дошло, чем они рисковали. В случае неудачи они могут просто попасть в тюрьму или быть депортированы без права посещения Эфиопии в течении нескольких лет. В худшем — их убьют на месте. В напряженное время никто не станет разбираться с пропажей трех волонтеров, даже родительские деньги не могли стать гарантом безопасного возвращения.

Ему вдруг стало страшно. По-настоящему. Промелькнуло желание ударить кулаком по панели, отключить движок или вовсе развернуть автомобиль. Пересечь границу, затем вернуться в Танзанию и продолжить красить стены в школах. Обезьяны-воришки? Глупые шутки хакеров? Фальшивый развод родителей? Все это показалось незначительной мелочью перед лицом настоящей опасности.

— Слушайте, вам совсем не обязательно оставаться со мной, — быстро забормотала Милана, будто почувствовав во внезапно наступившей тишине тревогу своих попутчиков. — Со мной все будет хорошо. Я просто помогу семье Мэскэля добраться до границы с Кенией, а потом вернусь, — она беспечно улыбнулась и осторожно прикоснулась к руке Антона.

— Вот еще, — встрепенулся Влад, подпрыгивая на месте, — это же такой репортаж!

— Антон? — позвала Боярышникова Татошку и увидела его взгляд.

— Я просто подумал, как бы себя чувствовал, будь это моя дочь, — выдохнул он неожиданно, уловил изумление в расширившихся зрачках Миланы.

— Тоже смотал бы удочки, — пожал плечами Радов.

— Нет, — прошептал Татошка, на секунду прикрывая глаза. — Убил.

По виду Тия больше напоминала поселение, чем настоящий город. Одноэтажные каменные домики с перекошенными крышами, высокие деревянные заборы из бревен, несколько электронных указателей и военные ограждения — больше ничего не было видно. Коровы и козы бродили по улицам под присмотром местных жителей, бросающих настороженные взгляды на арендованный фургон с эмблемой известной волонтерской организации «Сфера».

Бог знает, где Шени достал эту машину, однако благодаря ему у них было отличное прикрытие: они везли несколько коробок с лекарствами, едой для маленькой местной больницы. Именно это сказала Милана, едва их остановили на въезде и начали проверять документы. В момент, когда солдат просканировал их лица, Антон сжался. Прошлая поездка и встреча с пограничниками теплой не была, а хакер все еще разгуливал на свободе.

Проложенный асфальт под воздействием местного климата и регулярной езды тяжелой техники просто раскрошился, поэтому несколько раз система безопасности фургона поднимала тревогу, отпугивая ребятню. Антон тихо выругался, когда колесо в очередной раз попало в выбоину неподалеку от нужного дома.

Их уже ждали. Темнокожая женщина в цветном платье сжимала руку высокой девушки, видимо, Амаккэлеч. Для пятнадцати лет она выглядела довольно взрослой и развитой. Даже не присматриваясь, Антон отметил про себя миловидные черты лица. Совсем не удивительно, что генерал положил глаз на сестру знакомого Миланы. В Эфиопии, да и вообще Африке, закон часто работал лишь с теми, у кого в руках была реальная власть.

Мэскэль оказался рослым эфиопцем. На английском он говорил неплохо, чуть лучше большинства местных жителей. Многие выходили из домов и тыкали в них пальцем, удивляясь появлению белых на территории маленького городка.

— Они просто шокированы, у нас давно не было чужаков, — пробормотал Мэскэль, непроизвольно одергивая форму солдата. Сестра испуганно посмотрела вначале на Антона, затем на Влада.

— Не бойся, — улыбнулась Милана, перейдя на родной язык девушки. — Мы помочь вам. Эти мужчины со мной.

Несколько дронов промелькнули в ясном небе черными точками. Поначалу Антон подумал о сканировании территории, однако это оказались обычные наблюдатели. Они улетели дальше, где находилось силовое поле, чем-то напоминающее то, которое встретилось ребятам на границе. Прячась от солнца, Татошка ощутил дуновение ветра и вгляделся вперед, заметив еще несколько дронов, кружащих на том же месте.

— Что там?

— Древние стелы, — ответила Боярышникова, сжимая руку Амаккэлеч. — Входят в регистр памятников ЮНЕСКО. Несколько десятков лет назад там нашли захоронения воинов народа, вымершего в Эфиопии. Ты же историк, должен помнить.

— Наша история, — улыбнулся Мэскэль. — Мы бережем ее.

Отвечать Антон не стал, отворачиваясь от цветных переливов на поверхности поля и осматриваясь вокруг. Радов уже вовсю знакомился с матерью Мэскэля и его сестры, а Милана продолжала успокаивать Амаккэлеч.

Татошка вздохнул. Странно, он даже не вспомнил об этих камнях, названных «эфиопским Стоунхенджем». Впрочем, Африка никогда особо не интересовала Канарейкина, как и сама история. Отучился бог весть как и ладно. Отец всегда смеялся в такие моменты и говорил, что неправильный выбор не всегда бесполезен. Сам Павел Александрович стал успешным бизнесменом именно благодаря экономическому образованию.

«Мне не нравилось быть финансистом, но деньги я считать научился», — заявил Паша сыну во время очередного разговора о будущем.

Сколько таких бесед прошло мимо ушей Татошки? Бесчисленное множество. Иногда Канарейкин думал: не будь их семья так богата, стали бы они счастливее? Отцу сутками не вылезал из офиса, не считая дни и пропуская десятки праздников. Ни разу в жизни Кира не упрекнула мужа за отсутствие дома. Но очень часто Антон видел, как она сидела вечерами на кухне и слушала голосовые сообщения Павла. Снова и снова прогоняла записи, прижимая к груди смартфон. 

Теперь развод, пусть даже фиктивный. А если нет? Отец что-то почувствовал, иначе не стал бы проворачивать подобную схему. Интуиция никогда не подводила Павла, о чем он и сообщил сыну в последнем разговоре перед этой поездкой.

«Просто сделай все тихо. Если будет слишком опасно, сразу же уезжайте. Я не смогу защитить тебя так далеко от дома полностью, Антон».

Столб пыли отвлек Татошку от грустных мыслей. Машины двигались почти бесшумно, как и военные беспилотники. Они летели впереди, расположившись так, чтобы в случае нападения защитить наземный транспорт.

Татошка попытался припомнить, ехал ли подобный кортеж за ними в Тия, но никак не получалось. Прищурившись, он поднял руку, сканируя через Герундия движущиеся автомобили.

— Герундий, что это? — тихо спросил Канарейкин.

На цифровой экран компьютер вывел изображения объектов и краткую характеристику остальной техники, которую ему удалось опознать. От увиденного внутри у Антона все сжалось.

— Ю-75, беспилотные гиперзвуковые летательные аппараты. Оснащены лазерным оружием, развивают скорость до двенадцати тысяч километров. Разработка — Россия. Автомобиль «Аргус Скоробей», созданный на базе «Вольво». Предназначен для перевозки военных и высшего руководства. Защищен от внешних атак силовым полем мощностью…

Дальше Антон слушать не стал и повернулся к застывшим друзьям. Радов приподнял брови, кивая Татошке.

— Что?

— Говорите, подполковник должен вернуться через несколько дней? — приподнял брови Канарейкин. Темнокожие не могли бледнеть, однако выражение лица Мэскэля, затем сработавший датчик в ухе все сказали за себя.

— У нас большие проблемы, — пробормотал Татошка. Вновь поворачиваясь в ту сторону, где двигался кортеж. — Очень.