Глава 39. Все тайное становится явным

Больше всего на свете Родион Рамолов ненавидел богатых мальчиков.

Тот факт, что Марк Тасманов оказался внуком ныне покойного полковника Кошкина и пользовался любовью главного прокурора страны, добавляло в сложившуюся ситуацию еще больше сюра. Следователь на побегушках у «золотого» дитенка нации. А ведь Тасманову дьявольски везло в жизни: тесть — бизнесмен, папа — известный фотограф, чья армия фанатов регулярно осаждала отделение с требованием отпустить талант всея России на волю. В довесок жена красавица, пять квартир, машина и дача с белым заборчиком.

Ну не пацан с гонором, а образец счастливой жизни с картинки в социальных сетях.

— Родион Петрович, вы табличку со знаком «Курить запрещено» пропустили намеренно?

От ядовитых ноток в голосе молодого Тасманова следователь вздрогнул и непроизвольно покосился на электронную табличку. Неоновым цветом на ней светилась перечеркнутая сигарета, под которой скакали канареечные буквы и подпрыгивал восклицательный знак. Удивительно, как боевые дроны или местная охрана никак не отреагировали на шалость Рамолова.

Солидарность?

— Думаю, начальник тюрьмы мне простит подобную беспечность, — усмехнулся Родион и точным броском отправил окурок в сторону робота-мусоропереработчика.

Послышался скрежет металла по ровному асфальту: блестящий контейнер с мигающим датчиком двинулся к тлеющей сигарете и выпустил из крохотного отсека механическую клешню. Через несколько секунд вокруг снова стало стерильно чисто, а Родион негромко присвистнул.

— Никогда не перестану удивляться современным технологиям.

— Есть еще безопасные сигареты, — сухо ответил Марк. — Электронные.

— Я предпочитаю по старинке. С горящей зажигалкой, дымом и кнопкой на фильтре, — усмехнулся Рамолов, затем полез за пазуху расстегнутой куртки.

Тасманов уставился на тонкий ультра-планшет. Эмблема надкусанного яблока сверкнула в блеске полуденного солнца на серебристой поверхности.

Марк невольно усмехнулся. С экранов кричать о патриотизме — все как один. А закупка зарубежных товаров для нужд государственных служащих — это же другое. Стало интересно, каким образом управление обошло всеми известный закон об аукционах, ведь цена на подобные штучки явно превышала уставленные лимиты.

— Настоящий?

Рамолов исподлобья уставился на озадаченного Марка.

— Мой личный, — фыркнул он, и Тасманов непроизвольно хохотнул. — Взят в кредит ради мощной начинки, чтобы ты знал.

— А я уж думал…

— Да, конечно. Расщедрится кто-нибудь на яблочные экземпляры по триста баксов каждый для полиции. Не смеши мои седины, Марк. Здесь военный чип, программное обеспечение для опытных юзеров. Не последнего года выпуска, но по дешевке не купишь.

— При правильных людях на постах всегда можно договориться, — Тасманов пожал плечами.

Родион прищурился, он явно уловил тонкий намек на толстые обстоятельства. Между строк проскользнула очевидная тема выборов и скандал, связанный с ними. Откровенно говоря, никто в управлении не радовался победе Донского, многие ребята поддерживали Канарейкина. И никакие скандалы не изменили мнение большинства.

Хотя Родион догадывался, что Павел Александрович совсем не без греха.

— Я принес видеоматериалы по личной просьбе главного прокурора. Вообще-то дело закрытое, доступ есть не у всех. Но раз оно напрямую связано с вами, я не видел смысла спорить с вышестоящим руководством, — несколько манипуляций пальцев вывели на сверхтонкий экран монитора стоп-кадр. Марк с немного наклонился и всмотрелся в размазанную картинку. — Вчера наши ребята вместе с фсбшниками накрыли подпольный клуб «кроликов».

— Все-таки нашли? — в синих глазах полыхнуло пламя, после чего погасло.

— Твоими стараниями, — нахмурился Рамолов. — Хотя я не одобряю ту идиотскую выходку с машиной. Подставляться под удар хакеров? А если бы твой родственничек не успел? Ты ведь не знал точно, как и когда произойдет атака.

— Не держи меня за идиота. Каждое действие контролировалось, — сухо ответил Марк и кивнул на видео. — Что там? Захват?

Тяжело вздохнув. Родион пожевал губу и нажал воспроизведение видео. Через мгновение на экране ожили темные фигуры. Трехмерная картинка вышла на передний план, позволяя лучше рассмотреть происходящее в клубе. Запись велась явно с военного дрона, только у них картинка не скакала и качество звука позволяло прослушать разговор между группой захвата. Несколько человек в форме, используя знаки, передвигались к пожарному выходу неприметного кибер-кафе. Таких в Москве тысячи. Туда приходили туристы и жители города: весело провести время, справить день рождения, выпить кофе или поработать среди городской суеты мегаполиса, пока за витриной народ спешил по своим делам.

Обычное, ничем не примечательное здание из стекла и кирпича. За сверкающими глянцевым блеском окнами темнели столики из биопластика с встроенной мультисенсорной технологией. Каждое обеденно-посадочное место заряжало любое устройство при соприкосновении, обеспечивало беспроводную передачу данных и давало возможность изменять вид вокруг себя на золотистый берег океана или лесную опушку. Такой маленький рай для каждого отдельного посетителя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Штаб-квартира в обычном ресторанчике? — приподнял брови Марк. — Они в подвале держат кибер-оружие или что?

— Нет, — качнул головой Рамолов. — У ФСБ давно там свои люди, слежку вели почти год. Но все время попадались мелкие рыбешки, которых кролики нанимали для мелкой работы и прикрывались ими. Было сложно отследить главных и сопричастных.

— Никто не раскололся?

— А они знали? Просто занимались перебрасыванием информации и денег по указанным каналам. За это получали небольшой процент. Большинство вообще считало такую работу обычным фрилансом.

Тасманов прищурился, затем перевел взгляд обратно на картинку. Несколько мужчин в форме ворвались в кафе, съемка уже велась мелким дроном-безопасником. Подобные штучки всегда сопровождали полицейских и военных на заданиях, позже их использовали в качестве доказательной базы в случае судебных разбирательств о превышении полномочий.

Четверо молодых ребят лежали на полу кибер-кафе лицом вниз, девушка кричала и сопротивлялась. Дорогу к служебному помещению за баром сотрудникам полиции преградил робот, экстренно отключенный энергетическим импульсом из фазового пистолета. Человека удар бы оглушил, а вот у стандартизированной модели, созданной для общепита, в прямом смысле «поджарились мозги» — попросту сгорели микросхемы.

— Смотри внимательно. Сейчас увидишь самое интересное, — услышал Марк наставление. Он почти огрызнулся, но в последний момент увлекся и сосредоточился на картинке.

Сначала хакеров выводили по одному: три девушки, один мужчина пожилого возраста и четыре молодых человека. Ничего примечательного, каждый недоуменно вертел головой, кто-то сопротивлялся задержанию, а другие вовсе находились на грани истерики. Обычная команда стильных ребят, что стайками скакали по Москве и хвастались друг перед другом родительским «Феррари». Марк внимания не обратил: среди его знакомых нашлось бы с десяток подобных существ.

— Какое прозрение на меня должно пасть?

— Глазами в картинку, Тасманов. Ты меня разочаровываешь. Неужели не видишь ничего знакомого? — усмехнулся Рамолов и поставил видео на паузу.

У Марка зачесались кулаки, однако врожденная интуиция остудила пыл и заставила по-новому взглянуть на застывший экран. Он заметил почти сразу. Молодого человека в яркой футболке с эмблемой супергероя комиксов: он наигранно удивлялся, пока с ним говорили, и смотрел немигающим взором в камеру дрона. Будто знал, что видео обязательно кто-то увидит помимо сотрудников полиции.

— Ах ты тварь мелкопастная, — зашипел Тасманов и сжал кулаки. Он дышал тяжело, словно пробежал дистанцию в километр без единого вдоха, а теперь пытался восстановить уровень кислорода в легких.

— Антону лучше узнать сейчас, — посоветовал Родион. — Павел Александрович уже наверняка получил всю информацию из офиса Станислава Олеговича.

— Обязательно, — выплюнул Марк, развернувшись, зашагал в сторону здания тюрьмы. Даже не попрощался, лишь махнул рукой вслед недоуменному окрику Рамолова.

— Эй, ты куда? Мы не договорили!

— Договорили. Советую не чесать языком попусту, а искать сторону, Родион.

— В чем?

Тасманов остановился и оглянулся через плечо. От его пронзительного взгляда Рамолов поежился, ощутив страх сродни тому, что испытал давно, во время первых дней в полиции.

— В политической войне, которая только что началась.

Вой сирены не дал Родиону ответить. С грохотом захлопнулись ворота, активизировались дроны и система безопасности тюрьмы. Марк бросился к зданию вместе с выбежавшими охранниками, и Рамолов поспешил за ним.

Сонная атмосфера комнаты для свиданий изредка прерывалась писком системы климат-контроля и тихим жужжанием камер. Антон несильно ударил ложкой по краю чашки, отчего звон разлетелся в тишине помещения и закружился в танце с кофейным паром.

— Сложный был тогда год, — Ярослав почесал подбородок, затем потер светлую щетину. — Страна несколько лет переживала кризис после пандемии, цены взлетели, рубль упал. Вся мировая экономика переживала не лучшие времена. Диванные оппозиционеры нагнетали обстановку, устраивали массовый плач в интернете с кучей дезинформирующих статей. Дошло до того, что в каком-то селе чуть не поубивали рабочих за попытку поставить вышку для 5G интернета!

— Дураки не переводятся, — вздохнул Антон. — Двадцать первый век, а люди все гоняются за ведьмами.

— Ну только воду от экранов смартфонов не заряжали, да, — хмыкнул Ярослав. Он развернулся и отошел от окна, чтобы сесть за стол напротив Канарейкина. — Хотя, может, и такие умники находились. Сложный период. Вы с Елисеем едва пошли в школу, Насте едва исполнилось четыре года. На Пашке по-прежнему висел ипотечный кредит, остатки долга Сергею за выкупленную долю в ресторане. Твой отец решил расширить сферу влияния, взял новое помещение в аренду под кафе. А там сам знаешь: ремонт, сроки горят, опять бюрократия…

— И тут кризис?

— Именно! Кризис — жадный до денег, пожирающий мелкий бизнес, грызущий задницы среднему и крупному. В сфере общепита полно акул. От больших бюрократических до маленьких предпринимателей. И всем надо рыбки, а популяция сократилась вдвое. Пашка со своим характером и принципами многим не нравился: его же еще не заткнешь ни деньгами, ни угрозами. Любителям брать на руку он стал костью в горле, которую не проглотить. Прокуратура ликовала: взяточников в тюрьму, честному гражданину — слава и почет!

Антон задумчиво поскреб ногтем по гладкой поверхности стола. Воспоминания смутным облаком всплыли и сразу осели где-то в туманной степи сознания. Что-то такое школьники изучали на уроках истории, потом — на факультативах по экономике. Канарейкин никогда особо не вникал: все эти «застои», «инфляции», «холодные войны» были так же интересны, как его девушкам основы программирования. Последствия каждой из вышеперечисленных причин он знал прекрасно, потому и словам Ярослава нисколько не удивился.

Но самое важное, кто конкретно выигрывал от всего этого.

— Дядя Стас скакнул по карьерной лестнице?

Тасманов помедлил и кивнул.

— Да, очень. Полетели головы, главный прокурор оказался под следствием. Ты пойми, брали-то взятки не все. Часть работала по другую сторону закону, которая хотела покоя и процветания для граждан. Люди разные. Чем больше власти, тем выше ответственность.

Нахмурившись, Антон подпер ладонью подбородок и отодвинул от себя чашку, пока Ярослав неспешными глотками пил свой жасминовый чай. Аромат все еще витал повсюду, дразнил рецепторы, отчего постоянно тянуло чихнуть.

— Кому отец перешел дорогу?

Ярослав замер с чашкой у рта, затем опустил руку и ответил лаконично:

— Всем сразу. От чиновников до бизнесменов. Да и не только он, Сергей влез в чужую нору, отобрал жирный кусок. Против него искали компромат, начались долгие разбирательства, нервотрепка. Кристина искала помощи у коллег. А Паша… Мелкий, но крикливый. Таких бьют в самое сердце — в семью, Тони. Чтобы неповадно было прыгать выше головы. Враги вашей семьи рассчитывали, что за собой Кенар утянет и Радова, и Морозова, и всех возмущенных. Потому Руслан стал отличным оружием.

Смарт-часы на запястье ожили, кто-то настойчиво звонил Антону. Отключив звук, он даже не взглянул на высветившийся экран, прочел лишь имя. Одного прикосновения хватило, чтобы перевести вызов в режим ожидания, и через несколько секунд Базик проскандировал:

— Звонок абонента Вадима Красовского отклонен. Для того, чтобы прослушать сообщение, нажмите…

Антон накрыл ладонью запястье с часами, будто это могло утихомирить настойчивый искусственный интеллект.

— Никак не сладишь? — хмыкнул Ярослав.

— Не могу привыкнуть к его самостоятельности, — раздраженно цыкнул Канарейкин, досадливо покосившись на источник шума, и напомнил:

— Ты говорил о Руслане Тамилове. Как он связан со взяточниками?

— Самым прямым образом, — Тасманов откинулся на спинку стула. Послышался писк где-то за дверью комнаты, но никто не придал ему значения. — Руслан — бывший охранник твоей матери, Тони. Сначала работал с Пашей, потом перевели. У него было все: пароли, ваш график, записи ближайших школьных мероприятий, полный доступ к информации вплоть до режима питания. Тамилов знал, куда и когда вы уезжаете. Кенар доверял ему, он всегда тщательно подбирал людей. Не учел лишь того, что минута нужды способна толкнуть человека на предательство.

Кислород в помещении словно испарился, Антон ощутил удушье. Он судорожно сжал пальцами ворот, оттягивал его все сильнее, слышал треск ниток. Звук одновременно бил по перепонкам, а в голове кто-то будто провел пенопластом по стеклу. Мерзкий писк прошелся по оголенным нервам до рези в глазах и боли в ушах. 

— Из-за кризиса Паша перевел многих работников на две третьих ставки. С большинством удалось договориться, другие или уходили, или шли жаловаться. Однако никаких нарушений трудовая инспекция не нашла. Уведомления пришли вовремя, организация прошла согласно букве закона. Руслан оказался в числе тех, кому не повезло. И вроде бы парня все устраивало, оставалось дождаться, когда ситуация выровняется…

— Не выровнялась? — тихо спросил Канарейкин, и Ярослав, почесав подбородок, кивнул.

— Естественно, нет. У Тамилова была семья, ребенок — школьник, жена заболела и работу потеряла. Ипотечная квартира, все дела.

— Почему он не взял дополнительные смены? Или не подыскал что-то другое?

— Взял, — вяло отозвался Тасманов. — Но не рассчитал силы. Из-за подработок в каком-то ночном клубе Руслан уснул за рулем автомобиля и врезался в дерево, когда в салоне сидела Кира. Паша его сразу же уволил. Скандал случился страшный, я думал, Кенар парня прямо там прибьет, в больничке. Хотя стоило бы. 

Дальше картинка складывала, как паззлы в мозаике — деталь за деталькой. Уволенный Руслан Тамилов позора не простил бывшему работодателю, ведь у него тоже семья, которую надо кормить. Из-за статьи в электронной трудовой книжке жизнь сделала виток, буквально вляпалась в черную полосу невезения: из клуба выгнали почти сразу, другой работы не нашлось или не подходила зарплата.

— Тамилова уволили, но с коллегами он общался хорошо, — вздохнул Ярослав и потер переносицу. — И помнил, что раз в месяц вы всегда выбираетесь в детский парк. Традиция.

Антон шумно вдохнул, перед глазами поплыли яркие пятна. Подсознательный страх, прячущийся в темной глубине, вновь поднял уродливую голову и кровожадно улыбнулся. Тот день Канарейкин запомнил слишком ярко, слишком точно. До мельчайших деталей, которые целых два года он повторял на сеансах психотерапии.

Сладко пахло сахарной ватой, вокруг кричали дети и весело смеялись взрослые. От одного вида американских горок у Антона замирало дыхание, а сердце дикой птицей билось в груди, точно в клетке. Мир казался невероятно красочным: мандариновые, неоново-желтые, канареечные, серебристые, фиолетовые, красные — тысячи оттенков цветовой гаммы окутывали бесконечные строения.

Полдня Елисей недовольно цедил, что слишком мал для горок. Брата не вдохновляли ни ракушки, ни лебеди, ни машинки. Ему хотелось адреналиновой волны до громких воплей, когда вагончик поднимается к самому небу, затем резко отталкивается и по рельсам несется вниз.

Сам Антон опасного аттракциона боялся до дрожащих коленок. Издалека горки казались ему огромным извивающимся змеем с распахнутой пастью, из которого постоянно выскакивали металлические машинки с визжащими от восторга парочками. Правда, ужас свой Антон тщательно прятал за напускной бравадой о скуке, рассуждениями о бесполезной трате времени и постоянном ворчании, что вата слишком приторная, мол, губы слипаются. Кире пришлось уговаривать младшего сына, чтобы он хотя бы на батут залез — но и туда Антону не хотелось. Раздражали хрюканья и хохот «глупых малолеток», ведь на их фоне они с Елисеем чувствовали себя слишком взрослыми.

Как Антон очутился один посреди парка в момент, когда странный кролик появился рядом? Они поссорились с Елисеем из-за очередного аттракциона: старший брат загорелся идеей опробовать колесо обозрения, а ему не хватило ни духу, ни роста для такого подвига. Вырвав липкую ладонь из цепких материнских пальцев, Антон бросился наутек после шуток про «пухлощеких неуклюжих медведей».

Мелькали лица, стирались в пеструю волну ленты, воздушные шарики и мигающие надписи, всплывающие в небе каждые три секунды. Засмотревшись на очередную рекламу с большого экрана, где обезьянка зазывала в местный цирк, Антон налетел на что-то мягкое и большое. Блестящая шерсть костюма кролика смялась под пальцами, когда он ухватился за очерченное круглым швом брюшко.

Кролик наклонился. Непропорционально огромная голова со стеклянными глазами, длинные пальцы мужской руки, золотой ободок обручального кольца и вафельный рожок с шариком мороженого, — вот и все описание, навсегда запечатленное в памяти.

«Не желаешь ли вкусного угощения, Татошка?» — голос звучал глухо, чуть сбивался с ритма.

Спустя много лет Антон понял, что незнакомец в одежде аниматора тоже бежал. Потому и дышал так тяжело, да и мороженое основательно подтаяло. Мелочи, на которые первоклассник внимания не обратит.

А еще странный человек обратился к Антону детским прозвищем, придуманным Пашей.

— Мама кричала, — Канарейкин прикрыл глаза и дернул плечом. — Народу было много, буквально не протолкнуться. Кролик почти схватил меня, но я успел увернуться в последний момент и завопил. Он бросил рожок на землю, закрыл мне рот…

Спустя двадцать лет соленый привкус чужой кожи тошнотворной горечью вновь растекся по языку. Антон закрыл лицо ладонями и сильно потер, разогревая щеки.

— Руслану заплатили за твое похищение. Или Елисея. Им, в общем-то, было все равно. Хорошо если заберут одного, идеально — если двоих, — с отвращением произнес Ярослав. — Его случайно задержали по подозрению в растлении малолетних, перепутали с другим парнем. Потом следствие быстро разобралось. Помогли съемки с камер, Тамилов быстро раскололся на втором допросе.

— Тогда не понимаю, почему его обвинили в чужом преступлении… — Антон не договорил, захлебнулся словами, обжегшись о холод в голубых глазах Тасманова.

— Это я, Тони. Надавил на Морозова через тестя, уговорил подбросить нужные улики. При наличии грамотного специалиста загрузить провокационные видео в облако удаленно не составит труда. Наравне с реально виновным парнем на скамью подсудимых сел и Руслан. Оба сели на долгий срок согласно новому законодательству.

Ярослав с тихим шорохом поддался вперед, отчего Антон вздрогнул и сглотнул. Он не отрывал взгляд от лучшего друга отца. Никогда раньше самый добрый дядюшка на свете не пугал его так сильно.

— Будь я на месте Кенара, убил бы не задумываясь. И кусочка кожи бы не нашли. Я научился прощать, но не забывать. Возможно, после смерти меня ждет страшный суд, где придет расплата за грехи, однако ни тогда, ни сейчас я не жалею о своем решении.

— А папа? — выдавил Антон. — Он согласился?

— Да, — отвел взгляд в сторону Ярослав и сжал между ладоней пустую чашку. — За информацию о заказчике Кенар пообещал Руслану финансовую поддержку его жене и сыну, пока мальчик не повзрослеет. Новая программа защиты личных данных семей осужденных вступила в силу, они попали туда. Несколько лет Павел пересылал деньги, а потом Тамиловы исчезли. Последний платеж не прошел, кто-то обналичил все средства удаленно и закрыл счет. Информацию тоже стерли.

— У Руслана был сын?

Тасманов моргнул, будто очнулся от воспоминаний, и вновь покосился на удивленного Антона. Лоб Ярослава прорезали несколько морщин.

— Да, твой ровесник. Может, чуть младше. Не помню уже. Паша с Русланом больше общался, даже подарки дарил по праздникам.

Антон дрожащими пальцами схватил десертную ложку, чуть надавливая на выемку подушечкой большого пальца. Действие не успокаивало, но помогало сосредоточиться и не поддаться эмоциям, бушующим в голове.

— Заказчика вычислили?

— На нем Стас и сделал карьеру, — цокнул языком Ярослав. Его, кажется, нисколько не затронули темные тайны. Раскаянием вообще не пахло. — Сместил одним ударом местного чиновника и главного прокурора.

Прикусив губу, Канарейкин ощутил металлический привкус и коснулся языком образовавшейся ранки. Пальцы крепче сдавили ложку.

— Вы так спокойны, — выдохнул он, а в глазах потемнело от напряжения. — Не жаль?

Их взгляды столкнулись в немом сопротивлении, после чего Ярослав наклонил голову и тихо прошипел:

— А тебе? Жаль того, кто в минуту слабости предал хорошего человека? Пашка не идеальный, но не чудовище. Погибни Кира в аварии, думаешь, он бы понял и простил? Или тебя бы убили, пока родители собирали выкуп и выдавали нужную информацию. Нормально?

Прислушавшись к себе, Антон прокручивал в мыслях десятки вариантов ответов. Затем прикрыл глаза и сказал:

— И да, и нет. Жаль, что сломалось несколько жизней. Однако осуждать кого-то я не могу. У вашего уравнения куча решений, но ни одно не стало бы абсолютно верным.

Невероятный груз свалился с плеч, дыхание выровнялось. Ярослав кивнул и отвлекся, когда на сенсорном экране появилось лицо охранника. Молодой человек коснулся панели, затем из динамика прозвучал его спокойный голос, изредка прерываемый странным писком.

— Ярослав Марсельевич, Антон Павлович, попрошу оставаться на местах. Сработала система безопасности. Ничего не случилось, но ребята на всякий случай проверят камеры. Вашу дверь я заблокирую, здесь останется робот.

— Хорошо, — кивнул Тасманов.

— Марк с ума сойдет, — буркнул Антон, едва датчики на внутренней панели загорелись красным. Он коснулся смарт-часов, вызов Вадика висел в непросмотренных почти полчаса.

Активировав наушник с правой стороны, Канарейкин нахмурился.

— Переживет, — фыркнул Ярослав и вскинул голову. — В чем дело?

«Думаю, мой звонок удивил тебя. Я редко иду на контакт первым».

— Пока не знаю, — отозвался Антон.

Он поднялся и прошелся по комнате: от окна к двери — ровно десять секунд паузы в монологе Вадика.

«В полиции мне позволили с тобой связаться, и раз уж выпал шанс, почему бы им не воспользоваться. Наверняка Тасманов-младший перепрыгивает ступеньки, чтобы успеть донести страшную новость», — жуткий смех на том конце заставил Антона вздрогнуть и опереться ладонью о шершавую стену.

— Тони? — позвал его Ярослав.

«Помнишь наше знакомство? Два задрота в гейм-клубе, я подсел к тебе за столик после очередного проигрыша. Мы говорили обо всем: о девушках, об играх, друзьях и приятелях, коих недоставало нам обоим. Такие разные и в то же время одинаковые».

Антон прижался спиной к металлической двери, руки задрожали, а монотонный голос продолжал вещать правду.

«Ты мне правда нравился, Татошка. Очень. Бескорыстный и честный, в отличие от своего папаши. Но уж слишком напоминал мне его. Каждым движением, манерой речи. У вас даже взгляд похож. И чем ближе мы становились, тем чаще я подмечал черты ненавистной сволочи, которая разрушила мою семью».

Повинуясь инстинкту, Канарейкин ударил по панели. Протестующий писк системы с перечеркнутым ключом на экране отрезал попытки к сопротивлению. Антон пнул дверь и проорал в сторону безмолвно стоящего робота в коридоре:

— Эй! Эй, выпусти нас!

— Какого черта? Антон! — крикнул Ярослав.

Через пять секунд сработала пожарная сигнализация, стены окрасил алый свет мигающих датчиков.

— Обнаружено возгорание, просьба покинуть помещение до изоляции, — услышали они электронный голос компьютера.

В ушах загрохотал безумный смех Вадима.

«Неужели веришь, что можно обмануть хакера? Я знал, Марк попытается. Он умный, гораздо умнее и прозорливее тебя. Лишь в одном ошибся: дал слабину там, где замешана семья, и развязал мне руки. Ты сейчас с Ярославом Марсельевичем? Пришел за горькой правдой? Печально, привет придется передать сообщением. Мои маленькие ученики использовали код по инструкции после моего ареста. Они отслеживали ваше передвижение через компьютер Марка».

— Внимание, включена откачка кислорода из красной зоны. Внимание, включена откачка кислорода из красной зоны…

Грудь сдавило, цифры и яркие огоньки забегали перед глазами Антона. Он сделал вдох, но внутри небольшой комнаты почти не осталось воздуха. Беспрестанно стуча ладонью по двери позади себя, Канарейкин сполз на пол и угасающим сознанием уловил стук падающего тела.

«Я обязательно сяду, а потом выйду на свободу. Никто ничего не найдет, вашу смерть спишут на банальный сбой. Твой отец лишится лучшего друга и любимого сына. Я разрушу вашу семью, как когда-то поступили с моей. Мне правда жаль, Тони. Игра закончилась, и ты проиграл».

Где-то за дверью кричал Марк, но Антон этого уже не слышал…