Глава 20

— Ты забыла, чья ты жена? — прошипел Рой, схватив меня за волосы и дергая голову назад. Острая боль пронзила кожу головы, вызвав невольный крик. — Тебе напомнить? Кажется мне пора, перестать быть джентльменом, да?

В этот момент он дернул меня за волосы и потащил к дивану в углу библиотеки — старинному, обитому темно-зеленым бархатом, хранящему запахи многих поколений Блэквудов. Я кричала, умоляла остановиться, цеплялась за книжные полки, но он был сильнее. Его ярость придавала ему нечеловеческую силу.

Он швырнул меня на диван, словно тряпичную куклу. Мир на секунду потемнел от удара головой о подлокотник. Не успела я опомниться, как его рука сомкнулась на моей шее, вжимая меня в подушки с такой силой, что перед глазами заплясали черные точки.

— Заткнись, — прорычал он, и его лицо исказилось до неузнаваемости. В глазах полыхало адское пламя. — У тебя больше нет права голоса. Ты — моя собственность. И я возьму то, что принадлежит мне.

Его свободная рука грубо дернула мой свитер вверх. Паника затопила моё сознание горячей волной. Слезы хлынули из глаз, когда я осознала, что не смогу его остановить. Его тело, навалившееся сверху, казалось сделанным из камня. Он был сильнее, и я знала. Никто не услышит моих криков в этом крыле дома.

В момент абсолютного отчаяния дверь библиотеки распахнулась, и холодный женский голос прорезал напряженную тишину:

— Я не помешала?

Эти три слова прозвучали как выстрел. Рой замер, его пальцы на мгновение ослабили хватку. Я повернула голову и увидела в дверях Лору — высокую, стройную, с гордо поднятой головой. Её появление было подобно явлению ангела в аду.

— Выйди. И закрой за собой чертову дверь, — приказал Рой голосом, не терпящим возражений. Каждое слово было отчеканено с холодной яростью.

Он все еще держал меня, и я чувствовала, как его тело напряглось, готовое к новому всплеску насилия. Но Лора, к моему изумлению, не отступила. Она сделала несколько уверенных шагов внутрь библиотеки, и стук её каблуков по паркету звучал как приговор.

Её взгляд, острый как лезвие, скользнул по моему лицу — по разбитой губе, по покрасневшей от удара щеке, по растрепанным волосам, по задранному свитеру, обнажающей кружево бюстгальтера.

— Разве родители вот этому тебя учили? — спросила она, и каждое слово звенело в воздухе, как хрустальный колокольчик. — Обращаться так с женщинами? Брать их силой? Ты превращаешься в животное, Рой.

Её слова ударили точнее любого ножа. Я видела, как на висках и на шее Роя вздулись вены, пульсируя от еле сдерживаемой ярости. Его лицо приобрело пугающий багровый оттенок, а глаза сузились до щелочек. На мгновение мне показалось, что он бросится на сестру.

Но затем, словно очнувшись от кошмарного сна, он медленно разжал пальцы. Тяжело поднялся, механическими движениями поправил галстук, одернул пиджак, восстанавливая свой безупречный вид.

— Не лезь в мои дела, сестрёнка, — процедил он, и каждое слово сочилось ядом.

С этими словами он прошел мимо Лоры, задев её плечом с такой силой, что она пошатнулась. Дверь библиотеки хлопнула так, что задрожали книги на полках.

Я осталась сидеть на диване, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего. Тело била мелкая дрожь, дыхание вырывалось короткими, болезненными рывками. В горле стоял ком, мешающий говорить. Мысли крутились в голове бешеным водоворотом: Рой пытался взять меня силой. Он хотел меня изнасиловать. Мне нужно бежать. Нам с Хоуп нужно исчезнуть из этого проклятого дома смерти и боли.

— Как ты? — голос Лоры разорвал пелену моих мыслей.

Она стояла в нескольких шагах от дивана, не приближаясь, словно боялась спугнуть раненое животное. В её взгляде не было жалости — только холодное понимание. И это было странно утешительно.

Я провела дрожащей рукой по лицу, размазывая слезы и, возможно, кровь. Медленно, преодолевая слабость в ногах, поднялась с дивана.

— Прекрасно, — ответила я с кривой усмешкой, и мой голос звучал хрипло. — Просто чудесно. Спасибо, что вмешалась.

Лора не улыбнулась в ответ на мою горькую иронию. Её лицо оставалось серьезным, почти суровым.

— Давай-ка я провожу тебя до твоей комнаты, — сказала она тоном, не допускающим возражений. — Тебе нужно привести себя в порядок.

Я была удивлена её сопереживанию и по-настоящему благодарна. Несмотря на нашу историю, сейчас она повела себя как… союзник? Подруга? Это не укладывалось в моей голове.

Лора изменилась с нашей последней встречи. Её когда-то короткие волосы теперь спускались до талии тяжелой волной цвета темного золота. Фигура стала более женственной, округлившись в нужных местах, но сохранив аристократическую стать. Но наиболее заметно изменился её взгляд — в нём появилась глубина и какая-то мудрость, не свойственная прежней Лоре.

Я вспомнила, что Роуз тоже не присутствовала на нашей свадьбе с Роем. Она вообще никак не интересовалась нашей семейной жизнью и не вмешивалась. После всей той драмы на девичнике Роуз, она просто исчезла. Словно её стерли из жизни семьи Блэквудов невидимым ластиком. И я ведь даже не задавалась вопросом, почему?

Лора поддерживала меня под локоть, когда я споткнулась на лестнице. Мои ноги заплетались, колени подгибались, тело будто отказывалось подчиняться. Я чувствовала себя марионеткой с обрезанными нитями.

— Я думала, что знаю своего брата, но видимо, нет… — тихо произнесла Лора, когда мы миновали очередной поворот.

Её тяжелые слова повисли в воздухе. Я не знала, что ответить. Дар речи, казалось, покинул меня вместе с последними остатками достоинства.

Когда мы подошли к двери моей комнаты, Лора осторожно сжала мою руку и без лишних слов, покинула меня.

Оказавшись в своей комнате, я увидела, что мама спит на моей кровати. Её лицо, смягченное сном, выглядело моложе и беззащитнее. Нет, я не могла позволить ей увидеть меня в таком состоянии. Она и так натерпелась за свою жизнь, чтобы теперь беспокоиться еще и обо мне.

Я прошла в ванну бесшумно, скользя как тень, пытаясь не разбудить ни маму, ни дочь, которая спала в детской кроватке в углу комнаты. Мое сердце сжалось при виде Хоуп — такой маленькой, такой невинной, спящей с таким доверием к миру, который был готов разорвать её на части только за то, чьей дочерью она являлась.

В ванной комнате я включила свет и, подойдя к зеркалу, увидела ужасающую картину. Половина моего лица была красная, опухшая. Разбитая губа, из которой все еще сочилась кровь, растрепанные волосы, в которых, казалось, запутался весь ужас последнего часа. Так ужасно я еще никогда не выглядела. Даже в плену Алана ко мне были милосерднее.

Я была еще в шоке и страхе. Перед глазами снова и снова всплывало искаженное от ярости лицо Роя, и я впервые видела его в таком состоянии, в таком обличье. Я не знала, что он когда-то поднимет на меня руку. Для меня это было потрясением — словно кто-то сорвал маску с лица человека, которого я считала знакомым, и под ней оказалось лицо чудовища.

Холодная вода обожгла разбитую губу, когда я попыталась смыть кровь. Боль отрезвила меня, вернула в реальность. И в этой реальности я окончательно и бесповоротно решила, что мне нужно срочно бежать. Бежать от всех, спрятаться, чтобы меня никто не нашел. Превратиться в призрака, в тень, в никого.

С завтрашнего дня у меня есть три дня на то, чтобы найти доказательства своей невиновности. Представить их Алану, доказать ему, что Хоуп от него, и попросить убежище. Но так, чтобы и он не имел возможности вмешиваться в мою жизнь. Не знаю, согласится ли он, но я всё-таки должна попробовать. У меня просто нет вариантов и некому больше обратиться. Если выбирать из двух зол, я лучше выберу наименьшее.

Я смотрела на свое отражение и видела в нем женщину, загнанную в угол. Женщину, которая должна была стать или жертвой, или хищником. И я уже сделала свой выбор.

Утром, дождавшись, пока Ричард уедет, я направилась в его кабинет. Ричард имел привычку уезжать на работу крайне рано, пока все еще спали. Я решила, что это мой шанс. Возможность найти что-то, что поможет мне вырваться из этого кошмара.

Я прошла на первый этаж. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, когда я приблизилась к двери кабинета Ричарда. Тронув дверь, я с удивлением обнаружила, что она открыта. Видимо, Ричард был настолько уверен в своей власти над обитателями дома, что не считал нужным запирать свою святая святых.

Войдя внутрь, я даже не знала, с чего начать. Стол был идеально чистым, словно хирургический инструмент. На нем лежало несколько кип бумаг с непонятным мне содержанием. Я лихорадочно пролистывала их, но ничего не находила — в основном это были какие-то договоры и квитанции со строительными фирмами. Ничего, что могло бы мне помочь.

Ноутбук, когда я открыла его, был заблокирован, естественно, под паролем. Я попыталась несколько раз ввести что-то очевидное, например дату рождения Роя, дату рождения Лоры, но ничего не подходило. Даже просто вбивала имена или комбинации, которые знала, которые присутствовали в жизни Ричарда. Название улицы, номер дома, но ничего из этого не подходило. Я понимала, что это бессмысленно. Вариаций может быть огромное количество, а времени у меня не так много.

Отчаяние подступало к горлу тугим комом, когда я начала проверять ящики стола. Некоторые из них были закрыты на ключ, и с каждой неподатливой ручкой моя надежда таяла, как весенний снег. Те ящики, которые удалось открыть, не содержали ничего полезного — опять какие-то договора, счета, квитанции. Ничего, что могло бы стать оружием в моих руках.

Я поняла, что мне нужно найти ключ от запертых ящиков. Сзади стола стояли несколько книжных шкафов, застекленные дверцы которых я поспешно открыла. Я просто начала искать хоть что-нибудь, лихорадочно поднимая статуэтки, двигая книги, папки, но ничего найти не могла. Отчаяние и страх смешались в гремучий коктейль, который заставлял мои руки дрожать, а сердце — биться с такой силой, что, казалось, его стук был слышен по всему дому.

Я уже начала психовать, как вдруг услышала, как дверь позади меня открылась. Я просто замерла. Страх сковал меня, парализовал каждую мышцу. Я боялась пошевелиться или вздохнуть. Вот так вот меня поймали в первый же день моих попыток с поличным. Я уже представляла ужасные события, что произойдут дальше, что со мной сделает Ричард, что он сделает с Хоуп. Кошмарные мысли пронеслись в моей голове, как стая голодных воронов.

— И что ты здесь забыла? — спросил женский голос, и я почувствовала, как холодная волна облегчения смывает мой страх.

Я повернулась и увидела Лору, стоящую в дверном проеме. Она выглядела как видение в своем белом шелковом платье, которое текло по её фигуре, подчеркивая каждый изгиб. Её волосы, заплетенные в сложную косу, обрамляли лицо, на котором читалось не возмущение, а скорее… любопытство.

— Я все объясню, — выдохнула я, чувствуя, как мое сердце постепенно возвращается к нормальному ритму.

— Еще бы ты не объяснила, — отрезала она, закрывая за собой дверь с мягким щелчком. — Ты же понимаешь, как тебе повезло, что тебя застукала я, а не мой брат или наш отец?

В ее голосе не было угрозы, скорее странное сочувствие, смешанное с иронией. Я прекрасно понимала, о чем она говорит, и поспешила скорее выйти из положения.

— Я тебе всё расскажу, если ты пообещаешь ничего не рассказывать им, — сказала я, и мой голос дрогнул на последнем слове.

Лора изучала меня несколько долгих секунд, её взгляд скользил по моему лицу, словно она искала что-то, известное только ей. Наконец, она кивнула.

— Хорошо. Но не здесь. Пойдем в сад.

Дом еще спал, и мы могли поговорить наедине, без лишних глаз и ушей. Мы вышли в застеклённый сад, который купался в утреннем солнце. И сели на плетеные диванчики, уложенные мягкими подушками цвета слоновой кости. Лора сидела напротив меня в ожидающей позе. Прямая спина, скрещенные лодыжки, подбородок, слегка приподнятый в жесте, выдающем ее аристократическое происхождение. А я собиралась с мыслями, не зная, с чего начать историю, которая могла стоить мне всего.

— Я не выдам тебя, — неожиданно произнесла Лора, нарушая молчание. Её голос был тих, но в нем звучала сталь, решимость, которая заставила меня поверить ей. — Что бы ты ни искала в кабинете отца… это должно быть что-то важное, раз ты рискнула быть пойманной. И, судя по тому, что я видела вчера…, — она замолчала, и ее взгляд скользнул по моей щеке, где всё еще виднелся след от удара Роя, хоть я и пыталась скрыть его под слоем тонального крема, — …я не осуждаю тебя.

Я была шокирована её пониманием, и меня кольнула совесть. Это же Лора, бывшая девушка Алана. Та самая девушка, которой Алан изменял со мной в тайне ото всех. Всё это нервировало меня очень сильно. Внутри разливалось острое чувство вины. Не просто абстрактное понимание неправоты, а физически ощутимая тяжесть, будто кто-то положил мне на грудь свинцовую плиту. Я чувствовала, как сердце колотится где-то у самого горла, а желудок сжимается в тугой узел.

Солнечный луч, пробившийся сквозь листву экзотической пальмы, упал на её волосы, превращая их в поток расплавленного золота с мерцающими красноватыми отблесками. Она была прекрасна — сейчас, спустя годы, я могла признать это без ревности или зависти. Её точеные черты лица словно вышли из-под кисти талантливого художника — идеальный овал лица, высокие скулы, тонкий нос и полные губы, изогнутые в легкой полуулыбке. И эта безупречная красота лишь усиливала мое чувство вины. Я влезла в её отношения, я украла у неё то, что могло принадлежать ей, и теперь я сидела перед ней, нуждаясь в её помощи.

Вдалеке прошелестел механизм автоматического полива, и мелкие капли воды начали оседать на листьях папоротников, создавая умиротворяющую музыку природы.

— Ты же понимаешь, — начала я, голос предательски дрогнул, как струна, натянутая до предела. — Что наш брак с Роем, не по любви?

Лора слегка наклонила голову, и на её губах появилась странная, почти снисходительная улыбка. Яркий солнечный блик отразился в серебряном кулоне на её шее, на мгновение ослепив меня.

— Я знаю, — ответила она с легким вздохом, который колыхнул тонкую ткань её платья. — И если сейчас ты хочешь рассказать мне о вашем любовном треугольнике, с тобой, Роем и Аланом, то не стоит утруждаться. Я в курсе происходящего.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, оставляя кожу холодной и мертвенно-бледной. Внутри словно разорвалась граната стыда, осколки которой впились в каждую клеточку моего тела.

— Как, знаешь… — только и смогла выдавить я, чувствуя, как пересыхает во рту, словно я неделю провела в пустыне без воды.

Лора изящно пожала плечами. Её движения были грациозны, как у пантеры — хищной, но в данный момент не настроенной на атаку.

— Я привыкла, что многие считают меня глупой блондинкой, — в её голосе проскользнула горечь, смешанная с иронией. Она провела рукой по волосам, заправляя непослушную прядь за ухо, украшенное тонкой жемчужной сережкой. — Все всегда думают, что я ничего не знаю, что я ничего не замечаю.

Когда она это говорила, она слегка ухмылялась, но эта ухмылка не достигала глаз. В глубине её глаз я видела старую боль, которую она научилась скрывать за маской светской непринужденности. Тонкая морщинка между бровей выдавала годы притворства и подавленных эмоций.

— На деле я очень наблюдательна, — добавила она, постукивая ухоженным ногтем по подлокотнику. Звук был едва слышен, но в тишине оранжереи казался отчетливым, как удары метронома. — Так что, да, о твоей связи с Аланом я знаю.

Мне было в этот момент ужасно совестно, особенно учитывая то, что Лора вчера практически спасла меня от своего брата. Я просто закрыла лицо руками, ощущая шероховатость кожи на опухших от слез веках, потерла глаза, потому что не знала, что говорить. Моя душа сжималась от осознания, насколько я была эгоистична тогда, думая только о своих чувствах к Алану, не считаясь с чувствами других. Это был как удар под дых — резкий, неожиданный, выбивающий воздух из легких.

— Я виновата перед тобой, — прошептала я, с трудом выталкивая слова через сжатое горло. Каждое слово царапало его, как острые осколки стекла. — Я влезла в чужие отношения и разрушила их. И поверь, мне было… мне до сих пор стыдно за это.

Лора вдруг поднялась со своего места. Её шелковое платье зашелестело, как осенние листья под ногами. Она сделала несколько шагов по мягкому ковру цвета весенней травы, и опустилась рядом со мной. От неё исходил тонкий аромат дорогих духов и едва уловимый запах свежести, как после летнего дождя. Её близость была неожиданной и тревожащей, словно приближение грозы, которая может как разрушить, так и очистить.

— Успокойся и не загоняйся так сильно, — сказала она с неожиданной мягкостью, и её пальцы легко коснулись моего запястья. Её прикосновение было прохладным и успокаивающим, как ручей в жаркий день. — Наш союз с Аланом трещал по швам ещё до твоего появления в нашей жизни. Так что, если бы не ты, то другая этому бы поспособствовала.

Я подняла глаза, встречаясь с её ясным и глубоким взглядом. В нём не было ненависти, только какая-то глубокая, выстраданная мудрость, которая обычно приходит к людям лишь в конце долгого жизненного пути. И это меня поражало и удивляло. В ней мудрости было гораздо больше, чем во мне самой. Как будто, пока я переживала свои драмы, она прошла через свою собственную одиссею, которая закалила её душу и превратила наивную девушку в зрелую женщину.

— Знаешь ты или нет, — начала я, собирая остатки храбрости, как солдат перед последним, решающим боем. — Но Хоуп не от Роя.

Лора вскинула брови, и её глаза расширились от удивления. Она наклонилась ближе, так что я могла рассмотреть золотистые крапинки в её радужке, словно не доверяя своим ушам.

— Даже так? — она негромко присвистнула, и этот звук странно гармонировал с журчанием воды в миниатюрном фонтане в углу оранжереи. — Алан везде поспел. Быстро же у вас всё закрутилось.

— Хоуп, незапланированный ребенок, — ответила я, чувствуя, как защитная волна поднимается внутри меня, словно барьер против возможного осуждения. — И Алан до недавних времен даже не знал о ней, о том, что у него есть дочь.

Лора удивленно посмотрела на меня, и в её взгляде читалось настоящее изумление. Тонкая вертикальная морщинка появилась между её идеально очерченными бровями.

— Так, я понимаю, все мои родственники в курсе? — она понизила голос до шепота, хотя кроме нас в саду никого не было.

Я кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок, словно кто-то провел по ней кубиком льда. Называть вещи своими именами было страшно, даже в этом безопасном, как мне казалось, разговоре.

— Да, — слово вырвалось тихо, почти беззвучно, как последний выдох умирающего.

И потом я просто поведала ей историю о том, как произошла авария с Роуз, как я попала в больницу, где узнала, что я беременна, как Ричард загнал меня в ловушку, угрожая мне всем, что у меня есть, принуждая к браку с Роем. Я рассказала, что не могла не согласиться, что выбора у меня не было — или брак, или потеря всего, включая возможность растить своего ребенка. Слова из меня лились фонтаном, будто прорвало плотину, которая сдерживала мои чувства все это время. Капли пота выступили на моем лбу, а руки дрожали, как осиновые листья на ветру.

Я рассказывала о ночах, проведенных в слезах, когда подушка намокала от соленой влаги, а горло саднило от сдерживаемых рыданий. О страхе за свою дочь, который преследовал меня даже во сне, превращая ночной отдых в пытку. О чувстве беспомощности перед властью и деньгами Ричарда, которое было подобно ощущению утопающего, видящего берег, но не способного до него доплыть. О том, как я пыталась защитить своего ребенка, играя по правилам семьи Блэквуд, надевая маску счастливой жены и молодой матери, когда внутри все кричало от боли и отчаяния.

Лора слушала меня с невероятным вниманием. Она не перебивала, лишь изредка вскидывала брови в удивлении или слегка прикусывала нижнюю губу, когда я рассказывала о самых болезненных моментах. Но даже в моменты самых шокирующих откровений она не выглядела по-настоящему потрясенной, словно имела дело с чем-то, что не было для неё совершенно неожиданным.

И когда я закончила свой рассказ, чувствуя себя опустошенной и одновременно освобожденной, как будто тяжелый груз был снят с моих плеч, она произнесла фразу, которая заставила меня замереть, словно птица, увидевшая змею.

— Кажется, история повторяется.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— О чём ты?

Лора откинулась на спинку дивана и закусила нижнюю губу, словно размышляя, стоит ли продолжать. Её длинные пальцы начали нервно играть с кулоном на шее — серебряным медальоном с выгравированным узором, который я не могла разглядеть.

— Ах Элизабет…. — её губы изогнулись в загадочной улыбке, когда она наклонилась ко мне, — в душе Ричарда Блэквуда заперты призраки, способные перевернуть весь твой мир.

Я почувствовала, как участился пульс, отдаваясь в висках громкими ударами. Внутреннее чутье подсказывало, что я сорвала джекпот, доверившись Лоре, открывшись перед ней. Возможно, то, что я так отчаянно искала — доказательства, в которых я нуждалась, сидели сейчас прямо передо мной.

В образе этой загадочной женщины.