Глава 22

Центральный парк встретил нас великолепием осени. Величественные клёны и дубы, облачённые в золотые и багряные одежды, шелестели под лёгким ветерком, роняя листья, которые кружились в воздухе, словно экзотические бабочки, прежде чем опуститься на землю. Солнце, нежное и ласковое, касалось наших лиц, согревая кожу, но не обжигая.

Хоуп, восседавшая в своей коляске как маленькая принцесса на троне, с восторгом тянула ручки к падающим листьям, пытаясь поймать их своими крошечными пальчиками. Её смех, чистый и звонкий, как хрустальный колокольчик, заставлял сердце сжиматься от любви и страха одновременно.

На мгновение я позволила себе забыть обо всём — о синяках, которые скрывала под слоем тонального крема, о предстоящем разговоре с Лорой, о тёмной тени, которая нависла над моей жизнью. Я просто наслаждалась этим мгновением покоя, этим островком нормальности в бушующем море моей жизни.

Хоуп, утомлённая впечатлениями, начала клевать носом, её длинные ресницы трепетали, прежде чем опуститься на пухлые щёчки. Мама заботливо подоткнула вокруг неё одеяльце, нежно касаясь её лица тыльной стороной ладони.

Мой телефон завибрировал в кармане пальто. Сообщение от Лоры. “Я уже на месте.”

Моё сердце болезненно сжалось, словно чья-то безжалостная рука стиснула его в кулаке. Момент безмятежности растаял, как утренний туман под лучами солнца.

— Мам, — я коснулась её плеча. — Мне нужно отойти. Погуляй пока с Хоуп без меня.

Мама посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось столько беспокойства, что я физически ощутила его вес. Но она только кивнула, беря на себя управление коляской Хоуп.

— Дорогая, будь осторожна, — прошептала она, и эти слова прозвучали как заклинание, как молитва.

Я быстро поцеловала спящую Хоуп в лоб и собрав всю свою решимость, направилась к месту встречи.

Лора стояла у небольшого ларька, держа в руках картонный стаканчик с кофе. Солнечные очки скрывали её глаза, но не могли скрыть напряжения, которое читалось в каждой линии её стройного тела. Она что-то печатала на телефоне, её длинные пальцы с безупречным маникюром нервно порхали над экраном.

Как всегда, она выглядела безупречно — кремовое кашемировое пальто, подчёркивающее её фарфоровую кожу, шёлковый шарф цвета бордового цвета, небрежно обвитый вокруг шеи, кожаные перчатки, облегающие её руки как вторая кожа. Её длинные волосы, собранные в элегантный низкий пучок, блестели на солнце, словно только что отполированная медь.

Увидев её, я почувствовала, как учащается моё сердцебиение. Ноги сами понесли меня вперёд, словно к источнику воды в пустыне, к спасательному кругу в бушующем море. Возможно, это было иррационально, но где-то глубоко внутри меня теплилась надежда, что этот разговор с Лорой станет первым шагом к свободе, к возвращению моей прежней жизни.

— Лора — окликнула я, подходя ближе.

Она резко подняла голову, её губы, накрашенные помадой цвета спелой вишни, сложились в улыбку, которая не затрагивала глаз, скрытых за тёмными стёклами очков.

— Элизабет. Прогуляемся?

— Да, не против, — кивнула я, машинально оглядываясь по сторонам.

Мы обе это сделали — инстинктивный жест загнанных животных, ищущих признаки опасности. И они были здесь — двое мужчин в тёмных костюмах, держащихся на расстоянии, но не спускающих с нас глаз. Телохранители Ричарда, его глаза и уши, его длинные руки, дотягивающиеся до нас даже здесь, в парке, полном людей.

— Как-то некомфортно, — пробормотала я, кивая в их сторону.

Лора скривила губы в гримасе отвращения.

— Я привыкла к постоянному наблюдению, — произнесла она тихо, но с таким ядом в голосе, что я физически ощутила её ненависть к этой ситуации. — Но сегодня это особенно… назойливо.

Мы двинулись по дорожке, усыпанной золотыми листьями. Шуршание под ногами создавало своеобразную мелодию, под которую мы шли плечом к плечу, сохраняя молчание, словно собираясь с мыслями перед важным разговором.

Лора держалась прямо, её шаги были уверенными и размеренными. Но я замечала мелкие детали — как она нервно постукивает пальцем по стаканчику с кофе, как напряжена линия её челюсти, как она время от времени бросает быстрые взгляды через плечо, проверяя, не слишком ли близко подошли наши надзиратели.

Телохранители держались в трёх-четырёх метрах от нас — достаточно близко, чтобы вмешаться, если что-то пойдёт не по плану, но достаточно далеко, чтобы создать иллюзию приватности.

Наконец, когда мы отошли достаточно далеко от фонтана, углубившись в более тихую часть парка, Лора остановилась, повернувшись ко мне.

— Ты не видела Брендона? — спросила она неожиданно, её голос был обманчиво небрежным, но под этой небрежностью я чувствовала напряжение, как подводное течение под спокойной гладью воды.

Я удивлённо моргнула, застигнутая врасплох этим вопросом. Имя Брендона было последним, что я ожидала услышать сейчас.

— Брендона? — переспросила я, нахмурившись. — Нет, я не видела его столько же, сколько и тебя. После аварии с Роуз я не общалась ни с кем из Бейтманов, до буквально, прошлой недели, — я сделала паузу, пытаясь разгадать выражение лица Лоры. — Почему ты спрашиваешь о нём?

Лора сняла солнечные очки медленным, почти театральным жестом, открывая свои серо-голубые глаза. В них читалось что-то, похожее на внутреннюю борьбу, словно она вела молчаливый диалог сама с собой.

— Ты никогда не замечала, как он похож на Ричарда? — спросила она, пристально наблюдая за моей реакцией. Её взгляд был как рентген, проникающий сквозь кожу и кости, в самую суть.

Я открыла рот, чтобы возразить, но внезапно осеклась, слова застыли на губах, как ледяные кристаллы. В моем сознании, как на экране кинотеатра, начали мелькать образы: острый профиль Брендона, его жесткая линия подбородка, его пронизывающие карие глаза… И тот же профиль, то же выражение, но на лице Ричарда. Сходство, которое я никогда раньше не замечала, но которое теперь казалось таким очевидным, таким кричащим.

— Что ты пытаешься сказать? — мой голос упал до шепота, слова были едва слышны, как шелест опавших листьев.

Лора оглянулась, её движения были быстрыми, нервными. Она проверяла расстояние до телохранителей, как загнанное животное, ищущее путь к бегству. Убедившись, что они достаточно далеко, она заговорила почти беззвучно, её губы едва шевелились:

— Брендон — мой брат, Элизабет.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, как если бы я внезапно оказалась на краю пропасти. Холодная волна шока прокатилась по телу, заставляя кожу покрыться мурашками. Я моргнула несколько раз, пытаясь осмыслить услышанное, как будто пыталась сфокусировать взгляд на чем-то размытом и далеком.

— Прости, что? — выдохнула я, думая, что мне послышалось. Мой голос звучал странно, словно принадлежал кому-то другому.

— У нас один отец, — ответила она, не отводя взгляда. Её голос был твёрдым, как сталь, но в глубине глаз плескалась боль. — Ричард — отец Брендона.

Я всматривалась в её лицо, как в карту неизведанной территории, ища признаки обмана, розыгрыша, но видела только мрачную решимость и что-то похожее на застарелую боль, как шрам, который никогда полностью не заживает.

— Как… это возможно? — пробормотала я. — Ты точно в этом уверена?

Мир вокруг начал вращаться, как карусель, только набирающая скорость.

Лора взяла меня под руку и мягко потянула вперед — не стоять на месте, продолжать движение, не привлекать внимания. Её пальцы были холодными даже через ткань моего пальто, как ледяные осколки.

— Я поняла это не сразу, — начала она, шагая рядом со мной. — Сначала были только подозрения. Неуловимые, как тени в сумерках. Я случайно услышала ссору между отцом и Кристиной — матерью Алана, Брендона и Роуз. Это было давно, мне было около пятнадцати.

Осенний воздух стал вдруг слишком тяжелым для дыхания. Я ловила его губами, как рыба, выброшенная на берег.

— О чем они спорили? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, как струна, натянутая до предела, готовая лопнуть в любой момент.

— О сыне, — ответила Лора. Её глаза стали тёмными, как грозовые тучи. — Она кричала, что Ричард никогда не узнает его, что у мальчика уже есть отец. А Ричард…, — она замолчала на мгновение, словно собираясь с силами, — он был в ярости. Я никогда не видела его таким. Словно демон вселился в него.

Мои пальцы судорожно сжались на сумочке. Кожа натянулась на костяшках, став белой, как бумага.

— Откуда ты знаешь, что речь шла именно о Брендоне? — возразила я слабо. Моё сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь в ушах громом барабанов.

Лора горько усмехнулась.

— Я долго сомневалась. Годами эта мысль преследовала меня. Но потом я начала замечать сходства. Жесты, выражения, даже интонации голоса… Однажды я нашла детскую фотографию отца. — Её голос стал хриплым, словно она долго кричала. — Элизабет, они как две капли воды. Как зеркальные отражения друг друга, разделенные десятилетиями. А потом…

Она сделала глубокий вдох, как будто собираясь нырнуть в холодную воду. Её грудь поднялась и опустилась, как волна.

— Я взяла образец ДНК Брендона, — слова вырвались из неё, как признание в тяжком грехе. — Стакан, из которого он пил воду на одной из вечеринок. И сделала тест на отцовство, используя образец ДНК Ричарда.

— Ты что?! — я едва не споткнулась от шока, ноги стали ватными, непослушными. — И что показал тест?

— 99 % совпадение. — ответила Лора, её голос был бесцветным, как вода. — Брендон — сын Ричарда. Сомнений нет. Я сделала этот тест, когда только начала встречаться с Аланом. И все мои догадки подтвердились.

Мы прошли ещё несколько шагов в молчании, тяжёлом, как свинец. Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди.

— Ты думаешь, что авария родителей Алана была не случайной? — мой голос едва слышен. Слова вылетают из моих уст и повисают в воздухе, тяжёлые, как свинец.

— У меня нет прямых доказательств, — ответила Лора, понизив голос до шёпота. — Но я уверена, что это дело рук моего отца. Уверена так же, как в том, что завтра взойдёт солнце. За день до аварии я слышала, как он кричал в своем кабинете. Его слова звучат в моей голове до сих пор, как заевшая пластинка: “Ты пожалеешь о своем решении. У меня больше нет времени ждать. Я заставлю вас заплатить”.

Я почувствовала, как холодная дрожь пробежала по моему позвоночнику. Внезапно вся моя жизнь, все события последних лет предстали в новом, зловещем свете.

— Если Ричард так жаждал признать Брендона своим, — сказала я почти шёпотом, — то почему сейчас, он хранит молчание?

Лора отвернулась, словно не выдержав тяжести моего взгляда. Её силуэт на фоне золотисто-багровой листвы казался вырезанным из бумаги — чётким, резким, неестественно застывшим.

— Импульсивность — вторая натура моего отца, — голос Лоры звучал теперь глухо, словно из-под толщи воды. — Он действует на инстинктах, как зверь. И только потом, когда кровь остывает, приходит осознание последствий. Без матери Брендона объяснения стали невозможны. Или, может быть, — она подняла на меня глаза, в которых плескалась тёмная, мучительная догадка, — он просто ждёт подходящего момента.

Скамейка под нами казалась островком в море опавшей листвы. Я опустилась на неё, чувствуя слабость в коленях, будто все силы разом покинули меня.

— А Роуз? — выдохнула я, боясь услышать ответ. Имя подруги обожгло губы, как глоток слишком горячего чая. — Та авария… со мной и Роуз…

Слова застряли в горле, как осколки стекла. Мысль была слишком страшной, слишком чудовищной, чтобы облечь её в слова.

Лора встретилась со мной взглядом, и в её глазах я увидела то же понимание, тот же ужас, который начал заполнять моё сердце, как чёрная жидкость, затопляющая все уголки, все тайники души.

— Ты ведь тоже это видишь, верно? — произнесла она тихо. Её голос дрожал, как струна под неумелыми пальцами. — Закономерность. Схему. Те, кто знает слишком много, те, кто идут наперекор ему…

Она не закончила фразу, но и не нужно было. Я уже сама складывала последние кусочки головоломки, и картина, которая вырисовывалась, заставляла кровь застывать в жилах. Роуз… должно быть, она что-то знала. Что-то, что угрожало Ричарду, его положению, его власти. И эта авария… авария, в которой я чудом выжила, а Роуз погибла… Это не было случайностью. Это было наказанием. Предупреждением. Устранением свидетеля.

Я посмотрела на Лору, на её лице промелькнуло что-то похожее на тень понимания.

— Истина иногда убивает, Элизабет. Роуз могла знать то, чего не следовало знать. Могла видеть то, чего не должна была видеть. А Ричард не терпит свидетелей своих грехов.

Холодок пробежал по моей коже, несмотря на тёплое пальто.

— Ты думаешь, она узнала что-то об аварии родителей? — я едва могла произнести эти слова, они застревали в горле, как осколки стекла.

Лора кивнула, её движение было почти незаметным, словно она боялась, что даже природа вокруг осудит её за эту догадку.

— Контроль — вот чего он жаждет больше всего, — её пальцы нервно теребили ремешок сумки, словно в поисках якоря в бушующем море откровений. — Не деньги, не власть в чистом виде, а именно контроль над людьми, над их жизнями, над их выборами. Роуз в его доме, Роуз рядом с ним, Роуз, которая знает слишком много, но вынуждена молчать… Идеальная клетка для опасной птицы.

Ветер усилился, срывая с деревьев последние листья. Они кружились вокруг нас в безумном танце, словно духи осени справляли свой причудливый праздник.

— Как и ты, — добавила Лора, её взгляд пронзил меня насквозь. — Ты ведь тоже пришла в наш дом не по своей воле, не так ли?

Наши взгляды встретились, я знала, что она видит в моих глазах — молчаливое подтверждение.