Глава 26

Всю ночь я не смогла сомкнуть глаз. Каждая минута растягивалась в бесконечность, пока стрелки часов лениво ползли по циферблату, отмеряя время до рассвета. Мне удалось вернуться домой до прихода Ричарда и Роя — маленькая победа в моей личной войне. Весь вечер я просидела, запершись в своей комнате, словно в крепости, избегая любой возможности встречи с ними. В глубине души теплилась надежда, что я больше никогда их не увижу, что это мои последние часы в этом холодном, враждебном доме.

Вернувшись, я первым делом направилась в ванную. Горячие струи воды стекали по коже, смывая не только холод дождя, под которым мы с Аланом провели то мучительное время, но, казалось, пытались смыть и все воспоминания об этом дне. Но как бы ни была горяча вода, она не могла согреть ледяной комок страха в моей груди.

Уложив Хоуп спать, я просто лежала, глядя в потолок, слушая, как часы методично отсчитывают секунды моего бдения. Тик-так, тик-так — звук эхом отдавался в моей голове, сливаясь с биением сердца. Мысли о кабинете Ричарда жгли изнутри, искушая немедленно отправиться на поиски доказательств. Но разум, холодный и расчетливый, говорил мне ждать.

Проникнуть в кабинет ночью, когда все находились дома, было равносильно самоубийству. Даже если Ричард и Рой спали, малейший шум мог их разбудить. А что, если они еще не спят? Что, если Ричард решил поработать допоздна именно в этот вечер? Нет, я не могла рисковать, не сейчас, когда на кону стояла не только моя жизнь, но и жизнь моей дочери, моей матери.

Утро обещало безопасность, которой не могла дать ночь. Утром Ричард и Рой уедут по своим делам, как обычно. У меня будет время не только найти то, что я искала, но и собрать вещи, подготовить Хоуп и маму к отъезду. К тому же, я надеялась, что Алан придет на помощь — после всего что произошло, между нами, я все еще верила, что он не оставит меня одну в этой битве.

Когда первые лучи солнца прорезали занавески, я услышала движение на первом этаже. Осторожно приоткрыв дверь своей комнаты, я уловила голоса Роя и Ричарда, доносившиеся снизу. Они собирались уезжать, и мое сердце забилось быстрее от предвкушения долгожданной свободы.

Хоуп все еще мирно спала в своей кроватке, ее маленькие ручки разметались по подушке, а губы слегка приоткрылись во сне. Глядя на нее, такую безмятежную и невинную, я чувствовала, как решимость наполняет каждую клеточку моего тела. Ради нее я готова была сделать все.

Дождавшись, пока голоса стихнут, я на цыпочках подошла к окну в коридоре. Сквозь стекло я наблюдала, как Ричард и Рой садятся в черный автомобиль, окруженные своими телохранителями, и медленно выезжают за ворота. Когда машина скрылась из виду, я выдохнула, даже не заметив, что все это время задерживала дыхание.

Теперь или никогда.

Спустившись на первый этаж, я бесшумно скользнула к кабинету Ричарда. Дверь была не заперта — небольшая удача в череде моих несчастий. Все оставалось так же, как и вчера: ноутбук на столе, папки, аккуратно разложенные стопками, тяжелые шторы, приглушающие солнечный свет.

Я направилась прямо к ноутбуку, чувствуя, как пульс стучит в висках, а руки предательски дрожат. Включив его, я увидела запрос пароля. Глубоко вдохнув, я попыталась успокоиться и собраться с мыслями. Мне нужно было это сделать — сейчас или никогда.

Первыми на ум пришли комбинации, связанные с Бренданом. Я вводила его имя, дату рождения, которую нашла ночью в интернете, но система упрямо отказывалась меня пускать. Разочарование горьким комком подступило к горлу.

Затем я вспомнила о Кристине. Пальцы замерли над клавиатурой. А что, если…? Медленно, боясь сделать ошибку, я набрала имя Кристина и ее дату рождения.

Экран мигнул, и перед моими глазами начал загружаться рабочий стол.

Получилось! У меня перехватило дыхание, а кровь прилила к лицу от внезапного прилива адреналина. Я сделала это! Теперь передо мной лежали все секреты Ричарда Блэквуда, ожидая, когда я их раскрою.

Лихорадочно я начала просматривать папки, открывая одну за другой. Документы компании, финансовые отчеты, какие-то контракты — ничего, что могло бы помочь мне. Разочарование снова начало подкрадываться, сжимая сердце холодными пальцами.

И тут мой взгляд зацепился за папку с названием “Семейные дела”. Открыв папку, я увидела еще несколько подпапок и среди них — одну с названием “Реванш”. Мое сердце пропустило удар.

Дрожащими пальцами я кликнула на папку. Внутри был аудиофайл, датированный днем, когда погибли родители Алана. Я нажала на “воспроизвести”.

Сквозь шумы и треск я услышала холодный, отчетливый голос Ричарда Блэквуда.

“Ты не можешь больше скрывать это, Кристина. Брендон должен узнать, кто его настоящий отец.”

Женский голос отвечает ему.

“Меня это не интересует, до свидания.”

“Тогда ты сама виновата в том, что произойдет.” — голос Ричарда звучал как приговор, лишенный всякой эмоции.

“Оставь нас в покое.” — прошептала женщина, и что-то в ее голосе заставило мои волосы встать дыбом. “Оставь в покое нашу семью.”

А затем — ужасающий звук скрежета металла, визг тормозов, крики, оборвавшиеся так внезапно, что мое сердце замерло от ужаса.

Я закрыла папку, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Вот оно, доказательство что Ричард отец Брендона. Что смерть родителей Алана — это не случайность. Что Лора — не солгала.

Я продолжила поиски и вскоре нашла другую папку, без названия. Внутри было несколько видеофайлов и документов. Я открыла один из видеофайлов.

На экране появилась запись с дорожной камеры. Я узнала тот самый перекресток, где произошла авария, унесшая жизнь Роуз. Вот черный внедорожник, в котором мы ехали, вот я сижу на заднем сидении рядом с Роуз, а не впереди, как утверждал Ричард. Вот водитель Марк, который внезапно ускоряется и выезжает на красный свет. А затем — удар другого автомобиля, точно в то место, где сидела Роуз. Всё было подстроено.

Рядом с видеофайлом лежал документ. Открыв его, я увидела сфабрикованные “доказательства” моей вины: поддельные показания свидетелей, утверждающих, что я сидела впереди и схватилась за руль, вызвав аварию, заключение экспертов, измененное в нужных местах. Всё это Ричард представил Алану, заставив его поверить, что я убила его сестру.

И теперь вся эта ложь, была у меня в руках.

Я схватила ноутбук, выдернула зарядку из розетки и захлопнула крышку. Мне нужно было бежать, немедленно.

Сердце колотилось в груди, когда я бежала по лестнице наверх, прижимая к себе ноутбук, как самое драгоценное сокровище. Ворвавшись в свою комнату, я увидела маму, кормящую Хоуп завтраком.

— Мама, собирайся! Быстро! — выпалила я, хватая телефон и печатая сообщение Алану: “Нашла доказательства. Отвези маму и Хоуп в безопасное место.”

— Что случилось, Элизабет? — мама встревоженно поднялась с места, все еще держа Хоуп на руках.

— Мы свободны, мама! — мой голос дрожал от волнения. — Бери только самое необходимое — документы, лекарства. Мы уходим. Сейчас же!

Я достала сумку и начала лихорадочно бросать в нее вещи — одежду для Хоуп, несколько своих вещей, документы. Руки тряслись так сильно, что я едва могла застегнуть молнию.

И тут дверь спальни открылась.

На пороге стоял Рой, его фигура заполнила дверной проем, отрезая путь к бегству. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

— Куда-то собираешься? — его взгляд медленно скользнул по комнате, задержавшись на наполовину собранной сумке, а затем переместился на ноутбук в моих руках. — Это что, ноутбук моего отца?

В ту же секунду лицо Роя изменилось, словно маска благопристойности соскользнула, обнажая его истинную сущность. Черты заострились, скулы напряглись, а глаза — эти холодные, безжалостные глаза — потемнели, наполнившись такой яростью, что меня пробрала дрожь. Он сделал шаг ко мне, медленный, рассчитанный, как хищник, выслеживающий жертву. Я инстинктивно отступила, крепче прижимая к груди ноутбук — мое единственное спасение, мой билет к свободе.

— Рой, пожалуйста, — мой голос дрожал, но я отчаянно старалась говорить твердо, убедительно. — Выслушай меня. Ты не знаешь всей правды. Твой отец… он не тот, кем ты его считаешь.

Рой остановился, склонив голову набок, будто пытаясь понять существо на другом языке. Затем его губы искривились в горькой, презрительной усмешке.

— Правды? — он растянул слово, словно оно было горьким на вкус. — О какой правде ты говоришь, Элизабет? Я знаю достаточно, чтобы понять, что ты как была, так и осталась грязной подстилкой Бейтманов.

Слова его падали, как удары хлыста.

Лицо Роя искажалось, наливаясь кровью, вены на висках вздулись, а руки сжимались и разжимались, будто он уже представлял, как сомкнет их на моем горле.

— Отойди от нее, сейчас же! — голос мамы прозвучал неожиданно твердо, словно сталь разрезала воздух комнаты.

Она быстро отступила к детской кроватке, бережно укладывая туда Хоуп, которая начала хныкать, словно чувствуя электрические разряды напряжения, пронизывающие комнату. Мама встала между мной и Роем, выпрямив спину, превратившись в непреодолимый щит.

— Не смей к ней приближаться! Слышишь меня, мальчишка? Убирайся!

Рой даже не взглянул в ее сторону. Его глаза, налитые кровью, были прикованы к ноутбуку в моих руках, словно это была священная реликвия, которую я осквернила своим прикосновением.

— Отдай его мне, — процедил он сквозь зубы, делая еще шаг. — Отдай эту чертову вещь, сука, или клянусь, я размажу тебя по стенке!

— Нет! — я отшатнулась, упираясь спиной в стену. — Рой, здесь доказательства! Твой отец — убийца! Он убил родителей Алана, он подстроил аварию с Роуз! Ты должен это увидеть, должен понять!

Рой замер на мгновение, его глаза расширились от удивления, но затем его лицо исказилось такой дикой, первобытной яростью, что у меня перехватило дыхание.

— Какая же ты неблагодарная тварь! — проревел он, и в его голосе слышалось что-то не человеческое, что-то безумное. — Мой отец дал тебе крышу над головой, заботился об отродье Бейтманов, и чем же ты решила отплатить ему, а? Предательством?!

И он бросился на меня, словно раненый зверь. Его руки превратились в когти, глаза пылали безумием. В этот момент я поняла — он такой же, как его отец. Та же тьма текла в его венах, то же безумие овладело его разумом.

Мама попыталась остановить его, бросившись наперерез, но он отшвырнул ее, как тряпичную куклу. Она с глухим стуком ударилась о стену и сползла на пол, хватая ртом воздух. Хоуп разразилась пронзительным плачем, ее крошечное личико покраснело от страха.

— Ты безумен, Рой! — закричала я, пытаясь достучаться до последних остатков человечности в нем. — Посмотри на себя! Ты нападаешь на беззащитных женщин! Твой отец превратил тебя в чудовище!

— Заткнись! — прорычал он, его лицо исказилось до неузнаваемости. — Просто заткни свой поганый рот и отдай мне ноутбук!

Мама поднялась с пола, шатаясь и держась за стену. Ее лицо было бледным, но в глазах горел такой огонь, что даже я на мгновение испугалась.

— Не трогай мою дочь, выродок! — выкрикнула она и, собрав последние силы, бросилась к Рою, вцепившись в его руку.

Он оттолкнул ее с такой силой, что она отлетела через всю комнату, ударившись о тумбочку. Я услышала ужасный хруст и ее приглушенный стон боли.

Ярость вспыхнула во мне огненной волной, затмевая страх, затмевая разум. Все, что я видела перед собой — это человека, который угрожал моей семье, который обидел мою мать, напугал мою дочь. Я бросила ноутбук на кровать и кинулась на Роя, словно фурия, не заботясь о последствиях.

Он перехватил мои руки одной рукой, а второй замахнулся. Его кулак с чудовищной силой врезался мне в висок, и мир взорвался болью и яркими вспышками перед глазами. Я отлетела к комоду, ударившись головой о его острый край.

Тьма надвигалась на меня, как приливная волна, затягивая в свои глубины. Я пыталась бороться, пыталась подняться, но тело не слушалось меня. Последнее, что я услышала перед тем, как погрузиться в темноту, был пронзительный, плач моей дочери и тяжелое, хриплое дыхание Роя, нависшего надо мной, словно демон из ночного кошмара.

И мир исчез.