Глава 8

Я вышла из особняка Бейтманов с тяжёлым сердцем и ещё более тяжёлыми мыслями. Ночь обнимала город прохладными объятиями, обещая успокоение, которого я никак не могла достичь. Где искать Алана? Как найти человека, который, казалось, исчез из моей жизни, оставив после себя лишь холод и пустоту?

Дойдя до ворот, я остановилась, прижав ладони к вискам, пытаясь собраться с мыслями. Телефон не отвечает, дома его нет. Я не знала его друзей достаточно хорошо, чтобы знать их номера телефонов. И вдруг меня осенило.

Рой. Друзья Алана должны быть в социальной сети Роя — ведь они дружили одной компанией, несмотря на их странные отношения.

Дрожащими от волнения пальцами я достала смартфон и открыла приложение. Профиль Роя был открытым — видимо, он не особо заботился о приватности, как и о многом другом в своей жизни. Я прокручивала список его друзей, когда взгляд зацепился за знакомое имя: Доминик. Лучший друг Алана.

Сердце забилось чаще. Я зашла на его страницу, и, о чудо, — там были свежие публикации, не более часа назад. Короткие видео и фотографии, на которых мелькало лицо Алана среди мерцающих огней и дымовой завесы какого-то клуба.

Я увеличила изображение, щуря глаза, стараясь разглядеть название места на светящейся неоновой вывеске за их спинами. “Инферно”. Кровь застыла в жилах.

“Инферно” — тот самый клуб, где мы с Роуз были в последний раз, откуда всё началось. Странное, болезненное совпадение, словно судьба водила нас по кругу, возвращая к точке начала. Почему именно там? Искал ли Алан ответы? Или просто растворялся в хаосе безумств, что творились там?

Прежде чем выйти за ворота, я инстинктивно бросила взгляд на особняк. В окне второго этажа, будто призрак в ночи, стоял Брендон со стаканом в руке. Его силуэт, темный и неподвижный, наблюдал за мной, и в этом было что-то тревожное, почти зловещее. Мне стало не по себе, словно я уходила с чьего-то молчаливого благословения, которое было одновременно и предостережением.

Я не стала долго думать — заказала такси и через пять минут уже сидела на заднем сиденье автомобиля, гипнотизируя карту на телефоне, отсчитывая минуты до встречи с Аланом.

Дождь, едва утихший, снова набирал силу, барабаня по крыше такси. Мир за окном размывался в акварельную картину, нечеткую и зыбкую, как моё будущее. Каждый светофор казался бесконечным, каждый поворот — неправильным. Внутри меня нарастало напряжение, смешанное с надеждой и страхом.

Что я скажу Алану? Как объясню свой внезапный приход? И главное — захочет ли он меня видеть после всего, что произошло?

Но не было времени на сомнения. Слишком многое стояло на кону — моя жизнь, жизнь нашего ребёнка, наше будущее. Я должна была попытаться.

Такси остановилось напротив ярко освещённого здания. Даже снаружи можно было почувствовать вибрацию от музыки, проникающей сквозь стены клуба. Расплатившись с водителем, я вышла под дождь и на мгновение замерла, глядя на неоновую вывеску “Инферно”, светящуюся кроваво-красным огнём. Плохое предчувствие охватило меня полностью, окутав, как ледяной покров.

У входа стоял массивный охранник, своим видом напоминающий скалу — такой же неприступный и суровый.

— Одна? — спросил он, окинув меня оценивающим взглядом.

Я кивнула, стараясь казаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Документы, — потребовал он, и его тон не предполагал возражений.

Я достала студенческий билет, молясь, чтобы этого было достаточно. Охранник изучал его дольше, чем требовалось, потом перевел взгляд на меня, сопоставляя фотографию с оригиналом.

— Проходи, — наконец сказал он, возвращая документ. — Но смотри, не нарвись на неприятности. Ночь сегодня… странная.

От его слов по спине пробежал холодок, но я лишь кивнула и прошла внутрь клуба.

“Инферно” был именно таким, каким я его помнила — оглушительным, перенасыщенным, ядовитым. Стробоскопы резали темноту на неравные части, музыка била по ушам, тяжёлые басы отдавались в грудной клетке, как второе сердце. Тела на танцполе двигались в едином ритуальном танце, пот смешивался с дымом и алкоголем, создавая особый, тяжёлый запах греха и забвения.

Я знала, где искать Алана. VIP зона на втором этаже. Я прошла мимо барной стойки, где бармены жонглировали бутылками в коктейльном шоу, мимо танцпола, где люди забывали себя в движении, и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Поднимаясь по ступеням, я чувствовала, как волнение внутри меня нарастает до почти невыносимого уровня. Руки тряслись, и я спрятала их в карманы пальто, чтобы скрыть это предательское проявление страха.

VIP зона встретила меня приглушённым светом и более мягкой, но всё равно громкой музыкой. Здесь воздух был чуть свежее, пространства больше, а люди — богаче. Я прошла мимо нескольких кабинок, где компании молодых людей развлекались игрой в карты, распивали дорогой алкоголь или просто наблюдали за происходящим внизу, как боги с Олимпа.

Алана нигде не было видно. Я начала паниковать, оглядываясь по сторонам в поисках знакомого лица. Неужели так близко, и всё равно — никаких следов?

Заметив проходящего мимо официанта с подносом шампанского, я решительно схватила его за рукав.

— Извините, — мой голос прозвучал слишком высоко от волнения. — Вы не видели здесь Алана Бейтмана?

Официант окинул меня взглядом, который ясно говорил, что он привык к таким вопросам — девушки часто искали здесь богатых и знаменитых.

— Мистер Бейтман в VIP-резиденции, — ответил он наконец. — В конце коридора, последняя дверь справа.

Я поблагодарила его кивком и направилась в указанном направлении, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. VIP-резиденция? Я даже не знала, что в клубе есть настолько привилегированное место.

Коридор был тёмным, лишь слабое синее освещение указывало путь. В конце виднелась дверь, из-под которой пробивался яркий свет и доносились приглушенные звуки музыки, отличной от той, что играла в основном зале. Смех — и мужской, и женский — заставил меня замедлить шаг.

Набрав полную грудь воздуха, я решительно толкнула дверь и замерла на пороге, ослеплённая ярким светом и шокированная открывшейся передо мной сценой.

Комната была наполнена густым, пряным дымом от кальянов, стоявших по углам. В центре помещения возвышался шест, на котором исполняла свой номер почти обнажённая девушка. Её тело, гибкое и соблазнительное, изгибалось в такт музыке, создавая иллюзию полета и невесомости. Вокруг шеста, на расстоянии нескольких метров, располагались три больших красных дивана, образующие полукруг.

А на центральном из них я увидела Алана.

Первое мгновение было наполнено чистой, незамутнённой радостью — вот он, такой родной и такой желанный. Моё сердце, истосковавшееся по нему, готово было выпрыгнуть из груди. Но следом пришло осознание, и радость сменилась болью и ужасом.

Алан выглядел… другим. Его обычно аккуратные волосы были растрёпаны, рубашка наполовину расстёгнута, открывая вид на грудь. Но больше всего меня поразили его глаза — пустые, безжизненные, с красными прожилками от недосыпа или алкоголя. Это был не тот Алан, которого я знала и любила. Это был человек, сломленный горем и болью, искавший забвения в самых низменных удовольствиях.

По обе стороны от него сидели девушки в откровенных нарядах. Одна из них шептала что-то ему на ухо, прижимаясь грудью к его плечу, другая водила длинным красным ногтем по его обнажённой груди, улыбаясь соблазнительной улыбкой.

И тогда произошло то, что разбило моё сердце на миллион осколков.

Танцовщица, закончив своё представление на шесте, спустилась вниз. Её движения были хищными и грациозными — она плавно покачивала бёдрами, приближаясь к Алану. Без единого слова она забралась к нему на колени, обвив шею руками. Он положил ладони на её бёдра, сжимая их с такой силой, что на коже наверняка остались бы синяки. А затем он накинулся на её губы с голодным, отчаянным желанием, словно искал в этом поцелуе спасения или забвения.

Это было уже слишком. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а глаза щиплет от непролитых слёз. Как можно было быть такой наивной? Как я могла думать, что он всё ещё тот же Алан, которого я полюбила? Что он будет ждать меня, скучать по мне, думать обо мне, когда вокруг столько доступных женщин, готовых развлечь его и помочь забыть о потере сестры?

Развернувшись на негнущихся ногах, я направилась к выходу, решив, что справлюсь сама. Найду выход из ситуации с Ричардом, рожу ребёнка, воспитаю его одна — всё, что угодно, только бы не унижаться, выпрашивая внимание у человека, который так легко находит мне замену.

Я почти добралась до двери, когда почувствовала, как чья-то рука крепко схватила меня за локоть. Резко обернувшись, я увидела перед собой Доминика — его глаза были мутными от алкоголя, а на губах играла кривая, нетрезвая улыбка.

— Кто это у нас здесь, — протянул он, и его дыхание, тяжёлое от виски, обожгло мне лицо. — Алана ищешь, красотка?

Я попыталась вырваться из его хватки, но он только крепче сжал мой локоть, заставив поморщиться от боли.

— Отпусти меня, Доминик, — процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на страх, расползающийся внутри. — Я уже ухожу.

— Уходишь? — он насмешливо приподнял бровь. — А как же Алан? Он будет так расстроен, что пропустил твой визит.

В его голосе звучала издёвка, и я поняла, что он прекрасно осознавал, какую картину я только что увидела.

Меня встревожила его внезапная агрессивность. Раньше Доминик относился ко мне либо нейтрально, либо вполне нормально. Что изменилось?

Не отпуская мою руку, он вдруг потащил меня в сторону Алана. Его хватка была каменной — я пыталась вырваться, но лишь причиняла себе боль.

— Дружище, смотри, кого я нашел! — воскликнул Доминик, подтаскивая меня ближе к дивану.

Алан продолжал целовать танцовщицу, но приоткрыл глаза, услышав голос друга. Его взгляд сначала блуждал, не фокусируясь, но затем остановился на мне. Его глаза — боже, его глаза были почти черными, зловещими. Таким я его не видела никогда. Он медленно оторвался от губ девушки, что-то прошептал ей, и она соскользнула с его колен, усаживаясь рядом на диван.

Алан небрежно провел пальцами по губам, стирая следы её помады — этот жест показался мне до омерзения распутным. Он откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу и расположив руки по сторонам на спинке, так, словно восседал на троне. Его поза излучала такую небрежную самоуверенность, будто весь мир был создан только для него.

Алан посмотрел на меня взглядом, которым смотрят на надоедливую муху — с брезгливым раздражением.

— Что она тут делает? — спросил он у Доминика, полностью игнорируя тот факт, что я стою прямо перед ним.

От этого пренебрежения внутри всё сжалось.

— Искала тебя, судя по всему, — ответил Доминик с ухмылкой на лице.

Алан сверлил меня взглядом, осматривая с головы до ног, словно оценивая товар, который не стоил его внимания.

— Зачем? — слово прозвучало как выстрел.

Все в комнате уставились на меня, и хотя еще пять минут назад я хотела только одного — исчезнуть отсюда, то теперь поняла, что отступать некуда. Раз уж всё так сложилось…

— Нам нужно поговорить, Алан, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он смотрел на меня долгую, мучительную секунду.

— Говори, — наконец произнес он с холодным безразличием. — Я слушаю.

Мое сердце стучало так громко, что я удивлялась, как его не слышат все присутствующие.

— Наедине, — выдавила я.

Доминик рядом издал насмешливый смешок, словно услышал что-то невероятно забавное.

— Ты либо говоришь здесь, — отрезал Алан ледяным тоном, — либо идёшь на хрен.

Его слова резанули по сердцу острым лезвием. Мы снова вернулись в начало — к его высокомерию, к снисходительному тону, к бездушной маске, за которой он прятался при первых наших встречах. Но тогда я хотя бы видела трещины в этой маске. Сейчас же передо мной был человек, целиком состоящий из холода и презрения.

— Я не могу, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Как я могла рассказать ему о Ричарде, о его шантаже, обо всём, что нависло надо мной тяжелой тучей, среди столько лишних глаз и ушей? Это было невозможно. Но я чувствовала, как тают последние остатки моего самообладания.

— Пожалуйста, — слово далось мне с трудом, словно я проглотила стекло.

Я смотрела прямо в глаза Алану, надеясь увидеть там хоть проблеск того человека, которого знала, которого любила. Но взгляд, встретивший мой, принадлежал чужаку.

Алан моргнул — единственный признак того, что он вообще заметил мою мольбу. Затем, не отрывая от меня взгляда, произнес, обращаясь к Доминику.

— Уведи её отсюда. И больше не впускай.

Доминик резко дернул меня к выходу, силком вытаскивая из комнаты. Я даже не сопротивлялась — оцепенение охватило все мое тело.

Это не могло быть реальностью. Этот холодный, жестокий человек не мог быть моим Аланом. Не мог быть тем, кто целовал меня так, будто я была всем его миром. Не мог быть тем, кто шептал мне, что я самое невероятное в его жизни.

Обернувшись в последний раз, я увидела, как стриптизерша снова устраивается у него на коленях, как его руки скользят по её телу, как он целует ее, словно меня здесь никогда и не было. Словно я не стояла перед ним секунды назад, с душой нараспашку и сердцем, готовым разорваться от боли.

Унижение обрушилось на меня тяжелой волной, затапливая, лишая воздуха. Дверь захлопнулась передо мной с глухим стуком.

Я должна была уйти. Сбежать из этого места, от этой музыки, от этих людей, от запахов алкоголя, сигарет и духов. Всё внутри меня восставало против этой обстановки. Меня снова затошнило, и я поспешила к выходу, нуждаясь в свежем воздухе больше, чем в следующем вдохе.

Выйдя наружу, я жадно глотала прохладный ночной воздух, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Но я решила, что не буду плакать. Ни сейчас, ни потом. Хватит. Мне нужно заботиться о себе. И о ребенке.

Господи, на что я вообще рассчитывала? Алан ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. А что, если бы я рассказала ему о ребенке? Что, если бы он потащил меня на аборт? Или если бы узнав, что я решила оставить ребенка, он возненавидел бы меня еще сильнее? Я не могла пережить даже мысль об этом.

Сейчас Алан будто был не в себе — опустошенный, разбитый, переполненный гневом и горем. Вернется ли когда-нибудь тот Алан, которого я знала? Сможет ли он снова смотреть на меня с теплотой, а не с презрением?

Я достала телефон, чтобы вызвать такси, когда экран осветился новым сообщением. Мое сердце пропустило удар, когда я прочитала текст: «Разве тебя мама не учила, что за непослушание следует наказание?»

Сообщение пришло с неизвестного номера, но по спине пробежал холодок — я точно знала, кто его отправил. Ричард. Он узнал, что я была у Алана. Черт! Он следил за мной всё это время? Или просто предвидел, что я кинусь к Алану за помощью?

Какое наказание он приготовил? Что он собирается сделать?

Паника снова накрыла меня с головой. Руки дрожали так сильно, что я едва смогла вызвать такси. Мне нужно было домой, нужно было подумать, спланировать свои следующие шаги.

Я знала одно — Алан больше не был для меня убежищем. Мне придется справляться самой.