20

Олег Убедившись, что Катя и Кристина благополучно легли в постель, я аккуратно закрыл за ними дверь. Мокрым, как и был, прошел в комнату к сыновьям и долго стоял на пороге. Просто смотрел на них спящих. С меня на пол капала вода, образовывая лужу вокруг ног, но мне было все равно. Я чувствовал облегчение и благодарил Бога за то, что с ними все хорошо. Я из не особо верующего человека превратился в человека, который обрел веру в одно мгновение. Спустился на кухню и, открыв холодильник, достал из его недр бутылку водки. Налил полстакана и залпом выпил без закуски и запивки. Огненная вода тут же обожгла горло, и у меня перехватило дыхание, от едкого запаха выступили слезы. Сейчас я пил не потому, что хотел получить некое успокоение и поймать кайф. Я пил, потому что сердце сковали тиски страха и никуда не отпускали, я надеялся, что алкоголь поможет хоть немного ослабить их хватку. Закрыл глаза и снова, как наяву, увидел эту картину, от которой у меня кровь холодела. Никогда в жизни мне еще не было так страшно, как в тот момент, когда я увидел, что Тина тонет. Все происходящее потом приостановилось, словно кадры на замедленной съемке. Я пытался плыть быстрее к ней, но не мог. И только вытащив ребенка на берег и услышав ее вдох, съемка пошла обычным ходом, все возобновилось. Я помню полные паники глаза Катерины, трясущееся от страха тело Кристины… Смутно представляю себе состояние женщины. Для родителя нет ничего хуже, чем страх и страдания детей. Осмотрев Тину и не увидев никаких травм, мы решили не ехать в больницу. Они обе натерпелись сегодня… Вернувшись в комнату, я первым делом пошел в душ. Стоял под струями до тех пор, пока в бойлере не закончилась горячая вода. Переодевшись в пижамные штаны и майку, лег спать. События сегодняшнего дня навалились на меня со всей тяжестью, грозясь раздавить. Я уже засыпал, как услышал тихий стук в дверь. Решил, что он мне померещился, так как был очень слабым, но вскоре тот возобновился. Страх и паника, которые немного отступили, снова вернулись, и я за секунду оказался около двери, распахивая ее настежь. С той стороны стояла Катя, глядя на меня своими голубыми глазами. Женщина была в простой клетчатой ночной сорочке и халате, босая, с распущенными по плечам волосами. – С Тиной все в порядке? Первая мысль была, что девочке стало хуже. Все же нужно было отвезти ее в больницу и не вестись на уговоры. – Да-да, с Кристиной все хорошо! Она уже спит. Быстро сказала женщина, поняв, что я переживаю. Ее слова успокоили меня настолько, что внутри тут же проснулось любопытство. Я приподнял бровь и еще раз окинул Катю взглядом. – Тогда зачем ты пришла, Катерина? – Я… нет. То есть, да. Пришла… – женщина явно нервничала и начала ходить туда сюда. Она промаршировала мимо меня в комнату, и я развернулся, чтобы быть к ней лицом. – Я не знаю, что здесь делаю, – словно общаясь сама с собой, сокрушенно произнесла Катя. Недолго думая, я закрыл дверь и подошел ближе к ней. Она стояла посреди комнаты, голова была опущена, а плечи поникли. Сейчас Катя казалось такой уязвимой и беззащитной. Мне хотелось ее защитить, и я оставил при себе все ехидные комментарии, которые мой мозг услужливо подкинул. Я приблизился к женщине, нас разделяло расстояние в один рваный вдох. – Зачем ты пришла, Катерина? – повторил я свой вопрос, и она подняла на меня взгляд. В ее глазах стояли слезы. За свою жизнь я видел много слез и истерик, которые заслуживали Оскара, но Катя выглядела сейчас настолько искренней и настоящей в своей печали. – Я просто пришла еще раз поблагодарить Вас, Олег Николаевич, – тихо сказала Катерина и из ее глаз полились слезы. Она не рыдала, не причитала, а просто стояла и тихо плакала. Эта сильная женщина сейчас сломалась передо мной, рассыпалась на части, а мне хочется собрать ее воедино. Катя всхлипнула и судорожно прикрыла рот ладошкой. А я просто… обнял ее. Обернул руки вокруг нее и притянул ближе к себе, чувствуя, как сотрясают тело женщины рыдания. Она выплакивала весь страх и ужас этой ночи. Катя вцепилась в ткань моей майки и стиснула ее в кулаках, заставляя меня вжаться еще сильнее в ее тело. Я чувствовал каждый заманчивый изгиб, ее теплое дыхание, каждый вдох, при котором поднималась и опадала грудь. Конечно, сейчас я думал не о том, но я всего лишь мужчина, а Катя, как ни крути, привлекательная женщина. Но, само собой, я не сделаю ни единого непристойного намека в ее сторону. Сегодня. Слишком нас потрепал с ней этот случай с Тиной. Катерина быстро успокоилась, видимо, она не из тех женщин, которые любят плакать. Женщина разжала захват на моей майке и медленно начала отодвигаться от меня, миллиметр за миллиметром. Но я не дал ей полностью отодвинуться, нежно сжал ее предплечья, она тут же растерянно посмотрела на меня своими влажными глазами и шмыгнула красным распухшим носом. – Кать, в том что случилось сегодня нет твоей вины, – она грустно улыбнулась и покачала головой. Я с силой встряхнул ее, заставляя снова обратить внимание на меня. – Слышишь меня? Твоей вины нет. – Как же. Это только моя вина, Олег Николаевич. Я не досмотрела. Я не объяснила. Я виновата. Видел, что она убеждена в своих словах, как в том, что шкаф это шкаф, а не автомобиль. – Ладно, я, наверное, пойду уже. Не хочу оставлять Кристину надолго одну… Женщина высвободилась из моего захвата и прошла мимо меня. Слышал, как она открыла двери и ее тихие шаги по коридору. Не знаю зачем, но я решил догнать ее. Она уже была рядом в конце коридора, когда я нагнал ее и схватил за руку, разворачивая к себе лицом и впечатывая в стену позади нас. Катерина от неожиданности вскрикнула, но тут же замерла, словно ей кто-то приказал, и закусила губу.