40

Олег Когда я выходил из кафе, чувствовал, как внутри меня все полыхает. Не удивлюсь, если и пальто в огне. Каждый нерв звенел от напряжения. Пока шел, сжимал и разжимал кулаки, чтобы справиться с напряжением, ослабить его. Катя, мать ее, Лазарева доконала меня. Сама невинность. Ни дать, ни взять. Смотрит своими этими огромными глазами, лупает длинючими ресницами, а во мне только и желание – прижать к себе, обнять до хруста костей и заставить замолчать. Сам на себя разозлился за это. За то, что это желание во мне. На нее разозлился, за то, что вызывает его. На гребаного официанта разозлился, за то, что мешал. На стейк, за то, что слишком быстро закончился. Оправдания эти ее несуразные. Не знала. Не видела. Словно не в век технологий живем. И сразу же мысли в голове. Не хотела знать. Не интересно было. Жизнь свою строила. Без меня, без Егора. Будто и не было нас никогда. Удобно ей так, без напрягов, без переживаний. Решила, что не хочет больше нас знать, уволилась и укатила. Никого не спросив, ни о ком не подумав. Ей хоть на секунду, на одну секундочку было интересно, что с нами? Вспоминала ли она меня, мальчиков? Мозгом я понимаю, что она ничего не должна нам. Ничего личного, работа есть работа, но все это не отменяет того факта, что сейчас я чувствую себя преданным и брошенным. Как зверек, о котором обещали заботиться и которого выкинули, потому что он надоел. Когда зашел в офис, напряжение так и не ушло. До сих пор думал об этой встрече, которая сбила меня с ног. Признаюсь, спустя время, я думал о Кате. Где она и что она. Почему не появлялась. Хотел поехать, узнать и прямо спросить. Но не мог. Конечно, думал, что это гордость. Но нутром я-то знал, что это был страх. Страх того, что я ей не нужен. Мы с сыном ей не нужны. И то, как она все это объяснила… Ладно, хватит об этом. Все уже произошло. Она все узнала, я все узнал, мосты разведены. Буду продолжать жить, как и раньше. Все это пустое. Жизнь продолжается. У нас с Катериной. У каждого своя. Я попытался сосредоточиться на отчете, который подготовил Родион, но не смог. Мысленно прокручивал наш разговор снова и снова… и снова. * * * – Олег, мы можем сохранить Западный, просто нужно еще немного времени… Я отрицательно покачал головой, останавливая Карпова. – Родь, в бизнесе иногда нужно останавливаться. Не идти на поводу эмоций. Нужно холодно посмотреть на вещи. Западный приносит нам сейчас одни убытки. Мы теряем огромные деньги. А это для нас в нынешнем положении – роскошь. Нам перекрыли кислород, Родя. Сейчас выплывем на берег, отдышимся и снова в бой. Мой зам слушал меня внимательно, не перебивая. Понимал меня, но не хотел принимать эту правду. Я смотрел на него и узнавал себя. Того, кем был несколько месяцев назад. Да я бы лучше съел арахис, на который у меня аллергия, чем признался, что у нас проблемы. Никогда не мог принимать правду, которая меня не устраивает. Любыми способами старался добиться того результата, который нужен был лично мне. Таким я был несколько месяцев назад, но не сейчас. И глядя на Родиона, я узнаю отголоски того, ту версию меня в нем. Я стал спокойнее, менее эмоциональный. Теперь у меня не пар из ноздрей, планы мести и телефон разбитый о стены, а всего лишь улыбка в уголке губ и слегка приподнятая бровь. Во время моего отсутствия Карпов занимался всеми делами компании. Он молодец, справился со всем. Не его вина, что мы теряем свои позиции. Нас поглощает фирма Большакова. Стоит нам лишь подумать о чем-то, как он уже это сделал. Этот урод переманил практически всех наших клиентов и инвесторов. Я бы восхитился его изобретательностью, если бы мы не были по разные стороны забора. А сейчас я вернулся и пора снова выходить на первую строчку. – Звони Старшову, скажи, что мы снизим цену на десять процентов. На это он согласится. – Но мы тогда практически ничего не заработаем! – возмутился Карпов. – Сейчас не о прибыли нужно беспокоиться. Мы обсуждали дела несколько часов подряд. До тех пор, пока не охрип голос и не заболели кости от нахождения в одном и том же положении. Все вопросы, которые требовали моего присутствия, уже были решены. Посмотрел на часы и решил забрать Егора пораньше из сада. Закажем еды на вынос и засядем смотреть мультики, как настоящие мужчины. Взяв телефон и ключи от машины, вышел из кабинета. На лифте спустился на первый этаж и поправил воротник пальто, прячась от холода. Потянулся за сигаретой в карман, да так и не вытащил ее. – Дядя Олег! – окрикнул меня звонкий детский голос. Я немедленно развернулся и увидел, как ко мне бежит Кристина. В розовой куртке и смешной шапочке с кошачьими ушками, ее хвостики забавно подпрыгивали во время бега. Это все я успел заметить буквально за пару секунд до того, как Тина подбежала ко мне и крепко обняла за талию. Весь воздух покинул мои легкие, а новый вдох я сделать не мог, такое чувство, что все внутри кто-то связал в тугой узел и я никак не могу его развязать. Выронил ключи от машины и положил трясущиеся руки девочке на плечи, прижимая ее к себе. А затем и вовсе опустился на колени, и Кристина тут же обвила мою шею своими ручками, пряча личико у меня на груди. Я обнял ее в ответ, чувствуя, даже сквозь столько слоев одежды, как громко стучит ее сердечко. Она своей такой детской непосредственностью, своим простым и бесхитростным действием выбила у меня всю почву из-под ног. Мне дети нравятся тем, что нет в них ни грамма фальши, ни капли лицемерия. Все, что чувствуют внутри, они показывают и снаружи, ничего не пряча, не тая. Не задумываясь о том, как они выглядят со стороны или что могут подумать люди. Тина отстранилась от меня и посмотрела мне в глаза, ее взгляд был как у взрослого человека, который многое понимает. – Мама мне все рассказала. Я скучаю по Дане очень сильно, – от ее слов сердце болезненно сжалось внутри, – а где Егор? Я хочу его увидеть. Я еще немного постоял на коленях, а затем поднял ключи, медленно встал и отряхнул брюки от грязи. – Ну, раз хочешь, тогда пошли, – протянул девочке руку и спустя мгновение мы шли к моей машине.