41

Олег Пока мы ехали в садик, Кристина рассказала про школу, про поездку на море, про кружок, на котором их учат делать оригами. Когда я спросил, разрешила ли мама ей прийти ко мне самой, что на самом деле меня очень удивило, Тина лишь отмахнулась, заявив, что ей уже одиннадцать лет, она достаточно взрослая, конечно же, мама знает, где она и заберет ее вечером. Про себя я думал, правильно ли сделал, что привез с собой Кристину. Не навредит ли эта встреча психике Егора еще больше. Мне нужно было в первую очередь подумать о сыне, а не идти на поводу эмоций. Конечно же, я был безмерно счастлив видеть Кристину. Она хороший, добрый ребенок, прикипел я к ней душой. Но поступил ли я правильно? А когда увидел, как Егорка со всех ног несется в объятия к Тине, все вопросы отпали сами собой. Таким счастливым сын давно не был. Он снова сиял, как и должны все дети. Но все равно что-то тревожное поселилось внутри. Дома мелкие так шумели, что у меня нещадно начала болеть голова. Они не замолкали ни на секунду. Рассказывая и перебивая друг друга, играли с Импалой, смотрели мультики и все это одновременно. Егор наотрез отказался спать днем и я разрешил ему. Наблюдал за ними и в душе было весело, но при этом очень грустно. На ужин я заказал нам пиццу, мы все вместе поели. Шел на кухню отнести грязную посуду, когда услышал вибрацию доносившуюся из рюкзака Кристины. – Тина, иди сюда, тебе кто-то звонит, – позвал, она тут же выбежала в коридор и начала рыться в рюкзаке. Отнес посуду на кухню и, остановившись в проходе, наблюдал за действиями девочки. Выудив телефон, она сперва смотрела на него, а затем решительно нажала на какую-то кнопку, засунула обратно. – Все нормально? – спросил я, а девочка вздрогнула и быстро кивнула, ничего не ответив, пошла обратно к Егору. Я прошел на кухню, вымыл тарелки и заварил себе кофе. Вернулся к детям, взял с собой документы, которые принес с работы, и начал просматривать. Каждый раз, когда делал глоток кофе, то смотрел на мелких. Заметил, что поведение Тины изменилось, девочка притихла и постоянно кусала нижнюю губу, было видно, что она переживает. Допив кофе, я поставил чашку на столик и, отложив документы, обратился к ней. – Кристина, с тобой все нормально? Она просто кивнула, не произнеся ничего вслух. И тут меня осенило. – А твоя мама точно знает, что ты здесь? – еще один нервный кивок головой. Она старалась не смотреть на меня. – К нам придет Катя? – возбужденно проговорил Егор, – ура-а! Меня словно кулаком в грудь ударили. Не только я скучал по ней. Сын тоже, может, даже сильнее меня. Кристина так и оставалась безмолвной, ее щеки покраснели и она с еще большей интенсивностью принялась кусать губы. Твою мать, какой я идиот! Знал же, что Катя бы ни в жизнь не отпустила дочку одну и поверил, как первоклашка. Что сказать? Женщины семейства Лазаревых могут сделать из меня дурака. Я тяжело вздохнул и покачал головой. – Понятно. Я сейчас позвоню твоей маме, она, наверное, с ума сходит и места себе не находит. В памяти тут же всплыл ее образ в ту ночь, когда Кристина пошла сама к речке. Телефон остался в моей спальне, я встал с дивана и направился за ним, как до меня донеслись слова Тины. – Ты злишься на меня? – тихо проговорила девочка, и у нее слезы набежали на глаза. Я ободряюще улыбнулся и подмигнул ей. – Никогда, кнопка, – она вернула мне улыбку и, все еще усмехаясь, я вошел в спальню и набрал номер, на который жаждал позвонить все это время. Лазарева подняла телефон после первого же гудка. – Алло, – напряженно проговорила в трубку женщина. – Добрый вечер, Катерина, – поздоровался я и закатил глаза от своей же тупости. Женщина не может найти ребенка, а я решил вести телефонный разговор согласно правилам этикета. Несколько раз прочистил горло. – Кристина у нас, – я буквально услышал вздох ее облегчения. В нескольких словах описал всю ситуацию и назвал наш адрес. Женщина сказала, что скоро будет и отключилась. Катерина добралась до нас в рекордно короткий срок. Такое впечатление, что не успел я еще положить телефон рядом с собой на кровать, как раздался звонок в дверь. Егор стремглав побежал открывать ее и тут же оказался у Кати на руках. Они обнимались, целовались и даже плакали. От интенсивности и эмоциональности этой картины мне стало не по себе. Где же ты была, Катька, когда мы так в тебе нуждались? В очередной раз спросил я сам себя. Почему, когда все хорошо с тобой, то тебя всегда окружает куча людей. Они каждый день интересуются как у тебя дела? Что ты ел на завтрак? Все ли хорошо? Чем могут помочь? Но как только все становится плохо, как только ты падаешь, как только случается г*вно, все отходят в сторону, чтобы не запачкаться. И оказывается, что и не было никого изначально. Нет, конечно же, Зарецкий, Ветров и родители остались, они неизменная величина, константа моей жизни… Но мне так хотелось думать, что есть еще кто-то. Я не сказал Катерине ни слова, да и вряд ли бы смог, Егор с новой силой начал рассказывать ей все. Видел, как Кристина старается не подходить ближе к маме, видимо, знает, что дома получит по мягкому месту. Сын все время сидел на руках у женщины, а у меня внутри все заново подыхало от этой картины. Столько любви в этом маленьком человечке и он хочет ее дарить… Да некому. С силой надавил на глаза тыльной стороной ладоней. – Егор, давай ко сну готовиться, сына. Кате с Кристиной уже пора, завтра рабочий день, помнишь? – за все это время первый раз я нарушил молчание и поймал взгляд Кати. – Но папа, Катя же только пришла, а я ей еще даже не показал свою комнату…, – начал Егор, но Катя улыбнулась ему и нежно провела ладошкой по его щеке. – В следующий раз покажешь, малыш, хорошо? А теперь беги спать. Сын нехотя кивнул. – Ладно, но ты обещаешь-обещаешь? – посмотрев ей в глаза, серьезно поинтересовался малыш. А я разозлился на Катю! Какое право она имеет давать такие обещания? Видимо, женщина поняла свой косяк, так как растерялась и посмотрела на меня, а я посмотрел на нее в ответ, стараясь передать взглядом все, что о ней сейчас думаю. Но тут Катя пришла в себя и, посмотрев на сына, серьезно сказала. – Обещаю-обещаю, чтобы ни случилось. Егор просиял и, еще раз поцеловав Катю, умчался готовиться ко сну. Я позвонил вниз охране и сказал вызвать такси. Пока Кристина одевалась, я подошел вплотную к Кате. – Ты не должна была ничего обещать Егору, – сказал я. – Думаю, что мальчику нужно общение с кем-то помимо тебя, Олег. Я понимаю, что вы через многое прошли, но это не значит, что ты должен ограждать его от общения… – я перебил ее, не дав договорить. – Не тебе решать что нужно моему сыну, – зло сказал я, – ты и за своим ребенком не можешь проследить, так что не говори мне, что будет лучше для моего. Как только эти слова вылетели из моего рта, я тут же пожалел о них. Видел, как лицо Катерины исказилось от боли, и я поморщился. Катя горько улыбнулась. – Спасибо за напоминание, Олег Николаевич, и доброй ночи. Я хотел сказать, извиниться за свои слова, но они быстро попрощались с Егором и вышли за дверь. Сын еще долго мучил меня вопросами о том, когда придет Катя с Кристиной и что он покажет им в следующий раз. А я лег спать с ощущением того, что я козел. Давно не испытывал таких чувств. * * * Следующим утром Егор закатил мне скандал. – А я сказал тебе живо собираться в сад. – А я тебе сказал, что никуда не пойду, – не отступал маленький манипулятор. – Егор Олегович, ты переходишь все рамки. Я сейчас начну считать до трёх. Один… – Считай сколько хочешь! – закричал сын, – я никуда не пойду без Кати! Посмотрел на него и покачал головой. Когда я проснулся, то нашел Егора, сидящим за столом в его комнате. Он приковал себя игрушечными наручниками к стулу и выдвинул ряд требований. 1. Он хочет, чтобы пришла Катя. 2. В садик он ходить больше не хочет. 3. Чтобы я принес ему что-нибудь сладенькое, он долго ждет меня и проголодался. Естественно, я отказал ему в его требованиях, объявив, что не веду переговоры с террористами-манипуляторами. – Егор. – Папа. – Я тебя повезу в сад в этой пижаме, вместе со стулом и наручниками. Глаза сына наполнились слезами, подбородок задрожал. – Катя напоминает мне о доме и о Дане, я так скучаю по нему. Слезы покатились из его глазок, и я тут же оказался около него, прижимая к себе, желая забрать всю его боль и скорбь. Спустя некоторое время, когда мальчик успокоился, я начал звонить по телефону. – Алло, Катерина, не могла бы ты приехать?