Глава 12

На работу я приехала раньше обычного.

Я вообще все выходные провела в каком-то кошмарном сне, поэтому переступая порог кабинета, чувствовала себя разбитой и разорванной на лоскутки. Давно со мной такого не было. Пожалуй, лишь встряски от Толика могли так подкосить.

Цветы… Ну зачем он прислал цветы? Хотел извиниться? Дарина так и сказала. Мол, это за свое некорректное поведение. И я была согласна с ней, если бы не два «но»: слишком большой шикарный букет и записка… Она все портила. Перейти на «ты». На ты! Ох, он вспомнил меня.

– Нет, не вспомнил, – парировала подруга, разделяя букет, чтобы поставить его в мои маленькие вазочки. Обычно букеты, которые я получала на день рождения или Восьмое марта включали в себя не более пяти штук цветов, но не пятьдесят одну розу! Кто вообще додумался до таких букетов?! Это же расточительство.

– Красивое расточительство! – опять парировала Дарина, крутя в руках вазу. – Мне бы так. Эх, Машунь, я тебе завидую. Такой мужик!

– Вот и забирай себе. – Я пыталась отказаться от цветов и вручить их Дарине.

– Громова? – выпучив глаза, взглянула на меня.

– Цветы забирай, фантазерка.

– Ааа, – протянула Дарина, опуская вазу на стол. – Значит, себе оставишь красавчика.

Взмахнув руками, я закатила глаза. Кажется, она неисправима.

– Просто забери цветы.

– Нет! Они твои! – вновь вторила подруга, мурлыча под нос песенку про влюбленную дурочку. Вроде бы дурочку…

– Дарин, но что я скажу мальчишкам? – возмутилась, рассматривая белоснежную красоту и представляя, как сыновья удивятся, обнаружив дома вазы с цветами. – Они же уже все понимают. Шутками не отшучусь.

Подруга отмахнулась, поправляя букеты.

– Скажешь, что тебе подарил тайный поклонник.

– Плохая идея.

– Отличная идея. Машунь, это первый шаг, разве ты не понимаешь? Проводил до дома, помог с пакетом, утром цветы, – загибая пальцы, перечисляла подруга. – Это же как в самом романтичном фильме! Смотри, я почти разрыдалась! Вон видишь – слезинки навернулись. Тушь потечет.

Дарина подлетела ко мне и тыкала пальцем в свой глаз. Да с таким усилием, что я не сомневалась не только в слезах, но и микротравмах, которые она заработает, если продолжит и дальше доказывать мне свое эмоциональное потрясение.

– Нам не по восемнадцать, чтобы вздыхать и мечтать, – отрезала я, но в итоге осталась с цветами.

Как и предполагала, вопросов от сыновей я не избежала, и пришлось импровизировать, отшучиваться, но по итогу они пришли к точно такому же заключению – у их мамы появился тайный кавалер.

После суток анализов, обкусанных локтей и борьбы с подругой и ее неуемной фантазией я решила, что при встрече с Робертом поблагодарю за цветы и попрошу больше ничего не дарить, не присылать и вообще лучше остановиться на фазе «Тренер и мама учеников». Потому что вариант шагнуть на новую ступень означало приблизиться к тайне, которую я бы хотела сохранить в секрете.

– Доброе утро, Мария, – голос Елены Аристарховны вернул меня в реальность. Кажется, я пялилась точку и не заметила, как она пришла.

– Доброе. – Встрепенулась и подскочила, быстренько переобуваясь. Ведь так и сидела с расстегнутыми ботинками и смотрела на черные полоски на линолеуме.

Следом в кабинете появилась Диана, приторно улыбаясь и здороваясь со всеми. Она вновь выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала. Белоснежные волосы собраны на затылке в высокий хвост, в мочках ушей блестели капельки-сережки. Костюм сочного изумрудного цвета обтягивал гибкое тело как вторая кожа. Я даже позавидовала фигурке девчонки, пока не вспомнила – нельзя расслабляться. Нужно быть настороже, а не думать о тканях или фасоне. Свои-то округлые бедра я кое-как впихнула в брюки, которые отчего-то стали за лето тесноваты. Неужели выпечка подвела меня?

Печеньки – предатели!

Первый рабочий час понедельника прошел на ура, я даже успела доделать работу, оставленную с пятницы, которую не успела закончить из-за отчета и проблем с компьютером. Да вот только Аристарховна, сунув нос в прошлый отчет, отыскала там несоответствия.

– Нужно переделать, – проговорила она, бросая мне на стол папку. – Мария, неужели вы не видели? Я вам новые данные оставляла! А здесь старые. Весь отчет неправильный.

Я уставилась сначала на Елену, лицо которой свирепо исказилось, а потом случайно мазнула взглядом по Диане. Та посмотрела на меня, хищно прищурившись. Вот же…

– Нет, вы не передавали мне никаких новых данных, – отреагировала я, вспоминая прошлый рабочий день чуть ли не поминутно.

Аристарховна всплеснула руками и стала причитать, бесцеремонно роясь на моем столе. От ее хаотичных движений я опешила. Прочь полетели мои папки, даже чуть не упал на пол телефон, когда Елена вытянула какую-то папку с самого дна и закричала, покрываясь пятнами.

– Вот эта, Мария! Вот эта!

Передо мной упала папка, а из нее посыпались на стол листы. Я уставилась на то, о чем так громко и, брызгая слюной, говорила Елена, и не понимала, как ЭТО появилось на моем столе. Я хорошо помнила, как перебирала все документы перед уходом вечером в пятницу. Тогда уже никого не оставалось в офисе. А про папку мне вообще никто не говорил. Дрожащими руками собрала листы и прошептала:

– Сейчас все исправлю.

– Исправит она! Ну-ну! Мне на совещание идти через час, а ты опять возиться будешь полдня. Пятницу потеряла, и в итоге все коту под хвост. Нет, Мария, мне отчет нужен через час, а не к вечеру вторника.

Она вновь подлетела ко мне и выдернула из рук собранные листы.

– Диана, подготовь отчет, пожалуйста, – и прямо на моих глазах папка перешла в загребущие рученьки племянницы.

Елена хмыкнула и вернулась за свой стол, продолжая ворчать о нерасторопности, а я… я только и могла, что смотреть на них и видеть, как моя карьера чудесным образом загибается.

Опешив, перевела взгляд на монитор и опустила голову. Не рыдать, Машка! И не сорваться бы. Будет время гневаться и плакать. Сделаю это дома вечером. А сейчас… Сейчас глаза нещадно защипало, а в горле комок образовался такого размера, что стало трудно дышать. Выждав пять минут, я все-таки поднялась и вышла из кабинета. К черту, Аристарховну с ее ручной крысой. Мне нужен воздух. Много воздуха.

Так я и брела пока по пути не встретила Эмму. Белизна ее рабочего халата слепила. Она улыбнулась мне, подняла руку, чтобы помахать, но поймав мой взгляд на мокром месте, остановилась как вкопанная, быстро хлопая темными ресницами.

– Маш? Что случилось-то?

Сглотнув, я натянуто улыбнулась, но провести ее не удалось.

– Да так. – Пожала плечами.

Слов не находилось, чтобы передать все свои мысли. Но и раскисать, а уж тем более рыдать я не могла себе позволить. Только не на работе!

Эмма подошла ко мне и положила руку на плечо. Покачав головой, она не стала задавать вопросов.

– Сходи в туалет и умойся, Маш, – спокойным голосом произнесла Эмма, спрятав руки в карманах. – Приведи себя в порядок и вернись в кабинет. А ко мне на обед обязательно приходи. Поговорим.

Тяжело кивнув, я поблагодарила Эмму дрогнувшей улыбкой. Наверное, мне повезло. У меня две подруги: одна со школьных времен, с которой мы прошли огонь и воду, и даже медные трубы, а вторую я приобрела совсем недавно, но она как никто другой понимала меня, читала эмоции и не лезла в душу.

В отражении туалетного зеркала я обнаружила, что мои глаза покраснели, а губы подрагивали. Но холодная вода, упражнения по дыханию и самовнушение помогли собраться и вернуться в кабинет с гордо поднятой головой.

И не такие попадались на пути. Прорвемся!

Правда, моей энергии хватило ровно до обеденного перерыва. Как раз к его началу Елена вернулась от босса и гордо заявила, что если не Диана, ей пришлось бы краснеть перед начальством. Что же, теперь краснела я, да вот только не от стыда, а от гнева.

Кипя и негодуя, я ушла к Эмме. Живот ворчливо сообщил, что стоит перекусить, но в горло никакой даже маленький кусок сейчас бы не залез. Поэтому когда я очутилась в кабинете у Эммы, уже знала, что есть не буду, а вот поворчать самый раз. Тот самый настрой.

– Так что у вас там произошло? – проговорила Эмма, заваривая чайную пирамидку. Одна кружка опустилась передо мной. – Я была на совещании, и Елена очень нелестно о тебе отозвалась при всех руководителях.

Сглотнув, выпучила глаза и уставилась на Эмму. Я знала, что по понедельникам  она ходила на подобные собрания, где босс раздавал указания, слушал отчеты и купался в лести, но никак и подумать не могла, что Аристарховна там грязью польет неугодную коллегу. Кажется, под меня копали с удвоенной силой.

– То самое, о чем она и возмущалась, – ответила, поблагодарив за чай. Промочить горло от рвущегося наружу драконьего пламени самое то. – Знаешь, Эмм, иногда мне кажется, что я зря свою интуицию не слушаю. Она то и дело верещит в голове, а я все на здравый смысл пытаюсь списать, на логику, черт бы ее побрал. А все просто, как оказалось. Попа чувствительней в таких вопросах, а я на ней тупо ровно сижу.

Эмма улыбнулась и опустилась в свое рабочее кресло. Подняв руку, она завела за ухо темную прядь.

– Я тебя хорошо понимаю, – произнесла Эмма, взглянув на свои руки. И взгляд у нее был какой-то печальный. – Не буду заниматься оправданием поступков Елены, здесь исключительно ее заморочки и ей потом отвечать. Но и не буду что-то тебе советовать. Советчик из меня так себе, хотя иногда друзья и прислушиваются.

Улыбнувшись, на какое-то мгновение Эмма замолчала. А потом взглянула на меня так, что аж мурашки помчались по коже. Пожалуй, так на меня в школе смотрели, на выпускном экзамене, когда заподозрили в списывании. Те шпаргалки были Дарины, меня чуть не подставили!

– Думаю, ты уже и так все решила?

Кивнув, я опустила глаза. Темная столешница рабочего стола отвлекала от разбегающейся кругами картинки. Кажется, это слезы. Опять!

– Думаю, нужно было уходить еще в мае. Был же шанс. Рыбакова звала к себе, правда зарплата была ниже… Эх, сама виновата. Как бы тут хорошо ни работалось, но это потолок, которого я смогла достичь. А теперь все стало только хуже.

Знала же, будто попой чуяла, но как всегда отвергала и шла вперед, не замечая преград. А они то и дело появлялись на пути.

– Ладно, Маш, ты только нос не вешай. И уж тем более не отчаивайся раньше времени. У меня даже есть кое-что для тебя интересное. Уверена, такое предложение тебя точно заинтересует.

Я вскинулась и уставилась на Эмму, которая самодовольно улыбнулась и сделала пару глотков из чашки.

– В эти выходные к друзьям ездила, – начала она, вернув чашку на стол. – Кое с кем встретилась там. Поговорили в том числе о работе. И как раз в одно место требуется главный бухгалтер. Вся финансовая часть сейчас лежит на директоре, но она срочно ищет себе помощника.

От слов Эммы, произнесенной так легко, меня замутило.

– Случайно это… – пролепетала я, отчетливо вспоминая, как совсем недавно побывала в школе сыновей и видела уставшую, но всё еще борющуюся Маргариту Александровну.

Эмма кивнула.

– Да, она самая. Маре срочно нужен помощник, иначе она там загнется, – усмехнувшись, девушка взяла прямоугольную карточку из визитницы и протянула мне. – Только не отказывайся. Позвони ей, поговори. Ей нужна помощь, и тебе тоже.

– Но, Эмм… – запнувшись, я не могла заставить себя не принять визитку. – Как-то это…

– Это нормально. Елена привела свою племянницу и не постыдилась полить тебя грязью, лишь бы девчонку взяли. Я не знаю, хорошая ли из нее сотрудница получится, но когда работу получают таким образом… В общем, не всё есть хорошо. Однако если она может получить работу, шагая по головам, то почему ты не можешь воспользоваться моей помощью?

 В словах Эммы была правда, неутешительная и для кого-то малоприятная, но правда. О чем я поспешила сообщить ей.

– Ой, Маша! Поверь, Мара тебя с руками и ногами оторвет.

– Мара?

– Маргарита. Мы ее сокращенным именем называем. Думаю, вы сработаетесь и сдружитесь.

– Не стала бы я так далеко забегать, – пробурчала под нос, рассматривая визитку с личным номером директора школы. Что же, может быть не такой уж и плохой шанс. Тем более должность выше той, где я сейчас тружусь, не разгибая спины.

– А ты не забегай. Позвони просто. Можешь даже сказать, что от меня. Думаю, она не обидится. – Рассмеявшись, Эмма вернулась к чаю.

Я же отправилась к себе и еще долго крутила в руках визитку. Отличный шанс – сказала бы Дарина. Даже я бы согласилась, что за такой шанс надо хвататься обеими руками и вгрызаться зубами. Но что-то тревожило меня. Тревожило так, что стало тошно от гудящей головы.

Он работает там. Он совладелец.

Роберт Громов.

Что же делать?

Представив весы, я сложила в одну чашу всю свою жизнь, а в другой был он. И ведь его сторона оказалась очень значимой, тянущей вслед за собой. Но Эмма, конечно же, не знала об этом.

Интересно, ее мнение бы изменилось, узнай она, что там работает Роберт, от которого у меня есть тайна?

Но намного интересней было то, знакома ли она с Громовым? Если она дружна с Маргаритой Александровной, то и его как минимум знает, а может и вовсе дружит. Как же тесен мир, и порой несправедлив.

Отложив визитку в сумку, я запретила себе думать о плохом и нырнула с головой в работу.

Подумаю после, обязательно подумаю. Может, сегодня вечером или завтра. Но все чаще и чаще ловила себя на мысли, что гипнотизирую сумку, а ладошки так и чешутся.

Соглашаться или нет?