30

Мы куда-то ехали уже четверть часа. На ухабистой дороге немного потряхивало, но шума мотора я так и не расслышала. Инопланетная технология все еще оставалась загадкой.

Люди молчали. Атмосфера потрясенности наполнила воздух. Варя старалась успокоить сына, но мальчик стиснул зубы, отвернулся и безмолвно плакал. За все года жизни, лучи местного Солнца не коснулось кожи подростка, он был бел, словно сметана. Худой, слабый физически, не похож на викинга, как мужчины предыдущего поколения, как его теперь мертвый отец. Но, как и всех тинейджеров, его волновали житейские проблемы. И сейчас мальчик считал, что с ним поступили несправедливо.

Как и со всеми нами.

Я сразу же присела к ожившему Скаю, глаза которого снова начали светиться радостью, как я люблю. Когда он так смотрит, проблемы мелочны. Казалось, я могла захлебнуться в этих синих, кристально чистых озерах. Добровольно. Отдать ему всю свою любовь. Трагедия только укрепила мои чувства к нему. Единственному, кому я здесь была важна и нужна. К кому можно было прислониться, закрыть глаза и умереть, покрывшись многовековым мхом.

Муж подвинулся и прижал меня к себе, а я устроила голову у него на плече. Стало чуточку спокойнее и душевно теплее. Он жив, он рядом.

Дрек с независимым видом нацепил мне на плечи свою кожаную накидку. Я отдала ее сыну Вари, мне показалось, он замерз, но подросток с недовольным видом сдернул теплую вещь с плеч и откинул в сторону, кинув на меня раздраженный взгляд. Его белые, почти белоснежные волосы протестующее разлетелись по плечам. Он стал дергать цепь на ногах, но мать его одернула, и парень перестал показывать ненужный подростковый протест.

Мы ехали еще, наверное, час. Час размышлений о неизбежном и неотвратимом, примерно шестьдесят минут в ожидание смерти, нового внезапного нападения и выстрелов. Мало ли что убийцам еще в голову взбредет.

Я смотрела на исступленные лица людей. В них было то гадкое, липкое безумие, кровожадной поступью забирающее рассудок и все теплые воспоминания с самой материнской колыбели. Отнимающее дух, волю подняться и не упасть, не оставаясь бессодержательной оболочкой в пучине кромешной трусости собственного сознания.

Я не отличалась от них. Немногим. Крупица счастья осталась — Скай, но он тоже не был бойцом. Мой милый Скай умел любить нежно и самозабвенно, даже умел показывать силу, был крепким физически. И пусть он бы не бросил меня даже перед ликом смерти, муж не тот, кто будет бороться. Он создан для спокойствия, уюта и семейного очага. Точно тот, кто родился не на той планете и не в той эпохе.

Я повернула голову, щеку обжег холод металла. Брезент, которым накрыли выход, слегка просвечивал, и я даже могла видеть свет какой-то звезды, очень похожей на Луну, но чуть более яркой и широкой. Если хорошенько присмотреться, были заметны даже бороздки на поверхности спутника этой планеты. Нарнакс, кажется, так называется это адово место.

Раньше проблемы у меня были совсем другие. Со дня похищения моя жизнь походит на большую погоню, в которой не видно земли под ногами, а ты не знаешь, в какой стороне выход.

Дрек сидел левее. Он выглядел задумчивым. Не отчаянным. Припав спиной к металлической стене, мужчина положил расслабленные руки на согнутые колени. Темные волосы были растрепанны и придавали охотнику щепотку самобытной грубости.

Сердце сладко сжалось. Мне всегда нравилось за ним наблюдать. Ничто этого человека не испугает, разве что, раздражит.

Я впервые задумалась о том, что его жизнь, должно быть, тоже не подарок. Он не был красавцем и не отличался мягким и сговорчивым норовом. Ни одна женщина никогда не предлагала ему союз. Кроме меня, конечно. И пусть он мне отказал, и сделал это грубо, я не могла назвать Дрека плохим человеком. Как это к сорока годам быть одиноким? Видеть кругом у людей формирующиеся чувства, рождения детей, но не иметь возможности самому почувствовать это?

Да и к тому же, этот панцирь — защита от жестокого мира. Заглянув совсем немного под колючки, я увидела совсем другого Дрека. Понимающего, сильного, не бросающего в беде. Там, внутри пещеры, он смог найти меня, по сути, он же меня и спас. Даже не Скай. Он. Некультурный охотник, назвавший меня бракованной, даже не взглянув.

Вскоре мы приехали. Брезент откинули и нас стали выводить, словно особо опасных заключенных, гуськом.

Я принялась осматриваться. Было довольно темно в ореоле крон высоких деревьев, но я ухватила взглядом кучку диких цветов, растущих прямо под ногами, в метре от себя. Это были те самые бархатные желтые лепестки, маленькие копии земного, родного Солнца, вестника света и радости. Цветочки сразу напомнили мне об Ульяне, в пещерной оранжерее именно возле них я давала подруге напутствие в дорогу. А ведь она жива и обещала не забывать обо мне. Как сложилась ее судьба?

Делая вид, что споткнулась, я украдкой сорвала один цветок и спрятала его под одежду. Заметил маневр только Дрек, но, понятное дело, сдавать меня не стал. Мужчина вздернул бровь и недоуменно хмыкнул.

— Все в порядке? — Скай, шедший рядом, придержал меня, заботливо заглядывая в лицо.

Я кивнула, послав мужу добродушную улыбку.

Где-то впереди какой-то мужчина попытался сбежать, и был молниеносно застрелен женщиной-роботом. Она спокойно сложила оружие в пояс у себя на бедрах и повернулась ко всем.

— Не отстаем.