32

Я поняла, что мой страшный сон сбывается слишком поздно. Вместе с пониманием подкралась паника и метания.

«Склад» оказался именно тем местом. Глухим, железным изолятором с камерами заключения-сотами, стоящими друг на друге ввысь. Когда мы вошли внутрь, мои ноги тряслись, я ухватилась за руку Ская и старалась держать себя в спокойствии.

По две стороны вместо стен были те самые решетки из моего сна, только в действительности они оказались работающими с помощью технического прогресса банчей. В них люди. Сотни, тысячи людей. Некоторые из них, грязные, истощавшие, с засаленными волосами на голове, склеившимися в клочья, подползли к выступу, огромными глазами на впалых лицах разглядывая происходящее, кто с грустью и сочувствием, кто уже почти безразлично.

На потолке горели несколько лампочек, скудно освещая помещение.

Роботы здесь тоже были, они прохаживались вдоль камер и записывали реакции и мелочи жизнедеятельность людей в этих нечеловеческих условиях. На фоне темного металла их белоснежные облегающие костюмы казались щегольскими. На нас такие работники даже не обратили внимания, продолжая делать порученное дело. На них невольники поглядывали затравленно, не тая злобы и ненависти. Должно быть, отсутствие хоть какого-то уединения угнетало.

Насколько же здесь обыденно происходящее? Нет. Это не люди, а демоны под человеческой личиной. Прямо под носом у жителей Нарнакса существует филиал ада, но они не знают об этом, пока не попадают сюда, как мы. Это место хорошо скрыто под пологом «северян». Вот вам и северяне.

Разделив, половину из нашей своры закрыли в одной из камер, и без того переполненной, загнав их туда под прицелом оружия, как скот, в том числе Варю с сыном, хиленьким подростком по имени Арий. Оказавшись внутри, люди прилипли к решеткам и в панике поглядывали на нас, оставшихся с убийцами. У кого-то там начался припадок, очень похожий на эпилепсию, человек упал на пол и болезненно дергался, те, кто были внутри уже давно, даже не дернулись ему помочь, но наши ребята подсуетились, оказывая бедняге посильную помощь.

Муж приобнимал меня за плечи, я чувствовала, как напряжены его мышцы, Дрек тоже стоял рядом, но не касался тактильно, он тоже хмурился, но контролировал мимику порядком лучше. Если бы получилось заглянуть к нему в голову, думаю, меня бы снесло волной судорожного мыслительного процесса.

Боюсь представить, какой запуганной мышью выглядела я, заведомо представляющая жизнь в этом муравейнике.

Наша судьба, и еще семерых оставшихся мужчин и женщин была непонятна. Тут может быть что угодно, не сильно удивлюсь, если нас пустят на корм инопланетным рыбкам.

Я все больше буравила взглядом затылок того робота, что нас спас. Только непонятно еще, хуже ли смерть вместо всего этого. Было бы неплохо, если бы он решил показать широту души снова. Но мужчина намеренно не смотрел на меня. Мне показалось, у него даже капелька пота по лбу скатилась, которую он быстро и незаметно попытался вытереть рукавом. Мать его! Вместе со всем остальным, в комплекте в роботов и сальные железы вкладывают?! Так почему же не положили щепотку человечности?

Думаю, он тоже был заложником ситуации. Раз уж скрывал свои эмоции, то, должно быть, они считались слабостью или чем-то запретным. Уж очень старался мужчина. Если проводить параллель, то роботы наверняка считают эмоции тем, что характеризует людей, а не их, высший сорт эволюции. Только, я не замечала за остальными, чтобы они что-то испытывали. Значит, в роботах этого нет априори. Или чувства можно включить и выключить?

Столько вопросов, на которые мне даже не особо хочется знать ответы. Я хочу жить, не испытывать боли и не голодать. Я страшусь всего этого.

Нас по лестнице привели к камере, что находилась выше. Она тоже была заполнена, но нелюдям это не мешало утрамбовать нас всех внутрь и с лязгом затворить электронную решетку, замок которой сам защелкнулся.

Зловонный запах немытых тел и продуктов жизнедеятельности сразу ударил в нос. Но роботы на запах никак не реагировали, хотя вонь стояла повсюду, из чего я сделала вывод, что эти существа либо не чувствуют запахи из камер, либо не интерпретируют их, как неприятные.

«Местные жители» этих «апартаментов» глядели на нас волком, из-под немытых челок, складывалось впечатление, что они уже воспринимают нас как огромные куриные голени, которые можно съесть, а не друзей по несчастью. Было даже несколько детей. Скорее всего, им отдавалось большинство сухпайка, потому что они не выглядели такими изможденными, как взрослые.

Все места у стен были уже распределены, поэтому мы дружной компанией расположились посредине комнатушки, словно у костра, только без оного. Нас было десять. Я, со Скаем и Дреком. Пятеро мужчин, на вид от тридцати до сорока, две крепкие женщины, из местного населения Нарнакса. Они были менее расклеенными, чем я.

— Отныне предлагаю держаться вместе, — нетвердо проговорила я, как мне потом показалось, глупость. Держаться порознь не получится, мы заперты в комнате пять на пять метров, — нам точно не выжить, если разругаемся.

— Не будем тратить силы на споры, — кивнул Дрек, — у нас есть внешний враг.

Везде и во все времена недружных людей объединял враг извне. Мы не стали исключением.