35

Разумеется, мужчинам это не понравилось. Дрек совсем уж разозлился, схватил меня и Фаиру за руки, старательно пытаясь убить робота пылающим взглядом. Я понимала, что он сдерживается из последних сил, чтобы не напасть с мордобоем на врага. Тоже ведь мозги есть, знает, что противостоять сверхлюдям невозможно. Они сильнее и умнее нас всех. Иначе мы бы не оказались здесь.

— Никуда они не пойдут! — все же прорычал охотник, что доказывало тот факт, что импульсивность в нем часто затмевает здравомыслие.

Дальше все происходило быстро, робот направил на нас оружие с абсолютно скучающим лицом, точно собираясь выстрелить, но был остановлен нашим старым знакомым, тоже роботом. Притворщиком. Похоже, мы задолжали ему второй раз за спасение жизней. Хотя не уверена, что захочу его благодарить.

— Постой, — он оказался рядом в считанные секунды, хватая своего коллегу за плечо, — возьмем его тоже. Доктор одобрит. Расходный материал закончился.

Я скривилась, стало страшно теперь за Дрека. Расходный материал? Его будут исследовать по частям?!

Лучше бы уж молчал.

Охотник успокаивающе погладил мою руку, не поворачиваясь лицом. Я подняла голову, рассматривая его мужественный затылок, уходящий в крепкие плечи, что оставались каменной стеной даже в неволе. Сейчас Дрек казался настоящим отважным героем. Схватилась за его локоть ладонями, как утопающий. Все медлила, держала на расстоянии, а теперь, когда было уже почти поздно, не хотелось, чтобы он исчезал. Дура наверное. Не сдержала жгучих слез.

Дрек, если бы все было по-другому… если бы мы изначально не отталкивали друг друга, отбросили гордость и предубеждение!

Собиравшийся нас убить не проявил никаких эмоций, спокойно сложил космический пистолет и пошел к выходу идеально одинаковыми шагами, ручаюсь, что измерь мы их линейкой, сантиметры были бы тютелька в тютельку. Ноги не расставлялись шире, не позволяло отсутствие яиц. Хотя казалось бы, да?

Банчи, стоявшие снаружи, протиснулись в камеру и обступили нас троих со всех сторон, словно собрались конвоировать на плаху. Фаира вжималась в меня всем телом, из-под бровей затравленно смотря на всех вокруг.

Ей бы на Землю. К детскому психологу. Да и мне бы тоже не помешало сходить.

Я обернулась, взглянуть напоследок на Ская. В глазах мужа был шквал ужаса, неверия сожаления и боли. Он стоял, сгорбившись и придерживаясь рукой за стену.

Мягко улыбнувшись любимому, я мысленно попросила его стоять сейчас на месте, выразила взглядом всю свою любовь и нежность. Перед взором пронеслись все наши уютные дни, проведенные вместе, и из глаз снова градом посыпались слезы. Поспешила скорее отвернуться, чтобы не делать ситуацию для нас двоих еще более болезненной.

Судьба обязана все исправить. Скай мой. Всегда был моим, просто встретились мы лишь пожив серую жизнь порознь.

Я не знала, куда нас ведут. Но предполагала, что будет несладко. Пролеты коридоров были уже за спиной, когда начали появляться люди, точнее роботы, снующие по делам, словно клерки в офисе. Взглянув со стороны, я даже забыла, что они даже не чувствуют сожаления, когда убивают.

Дрек намеренно тормозился и держался рядом, не отходя от нас двоих ни на шаг, хотя шажочки Фаиры были куда меньшими и медленными, чем у уверенного охотника.

Конечный пункт оказался помещением очень похожим на кабинет поехавшего ученого-садиста. Слабое освещение, куча столов с разными колбами и увивающими их трубами, по которым бурлила непонятная желтовато-зеленая жидкость. Имелось даже что-то похожее на инструменты для бальзамирования. Окончание эпопеи были несколько столов, очень похожих на пыточные, сгруженных у стены. На креплениях были видны бурые следы засохшей крови.

Меня передернуло, в желудке замутило противной кашей, съеденной с утра. Я закрыла рукой глаза застывшей Фаире и отвернула девочку к себе.

Перед тем, как нас оставили здесь, робот с глазами цвета меда, который уже не вызывал во мне такое отвращение, после явных актов помощи мне и моим близким, незаметно подошел ко мне и одним маневром засунул что-то в руку. Сначала я подумала, что это записка, но предмет явно был круглым и гладким на ощупь.

Как только роботы ушли, из-за белой ширмы выглянул мужчина. На вид я бы дала ему лет сорок, но точно определила бы в группу тех представителей сильного пола, что в молодости настаивались, а к среднему возрасту выстрелили, как Джордж Клуни. Правда, прическа у него была безумной, как у Эйнштейна.

— «Эти» ушли? — заговорчески пробормотал он, — не люблю, когда приходят. Так, кто тут у нас? — мужчина обворожительно улыбнулся и присел возле Фаиры, которая пулей от него отскочила, прячась за моей спиной.

Я укоризненно посмотрела на странного «доктора». Он что, человек?

Мужчина тяжело вздохнул и поднялся, прихлопнув ладонями по коленам.

— Вы кто такой? — настороженно прищурился Дрек, готова поспорить, он примерялся, сможет ли завалить ученого и выписать ему пару неласковых ударов по лицу.

— Банчам не дают человеческих имен, — саркастично хмыкнул он, — но одна девочка звала меня дядюшкой Шнюком, ну… как девочка, ей было лет двадцать по человеческим меркам.

— Скажите, ваши эмоции… вам разрешено проявлять их? — осмелилась поинтересоваться.

Мужчина не показался мне злым, но я все равно держалась настороже не хуже Дрека.

— Не разрешено. Никому. За это нас отбраковывают. Эмоции считаются слабостью низших. То есть людей, — дядюшка Шнюк расположился в кресле у стола, где прямо сейчас в колбах и трубах проходили химические реакции, — но у меня здесь особый статус, я не попадаю под проверки и предпочитаю не показываться остальным на глаза. Присаживайтесь, здесь нет камер, можем поговорить нормально, — он указал на диванчик напротив себя.

— Мы постоим, — настоял охотник.

Ученый жеманно пожал плечами, артистично разводя руками.

— Я понимаю ваши вопросы. Я работаю в штабе уже лет двадцать. Десять лет назад в моей системе произошел сбой, так это здесь называют в последнее время, и в теле начали происходить реакции, что обычно бывают у людей, но у банчей предусмотрены лишь косвенно. Почему-то начал седеть, появились возрастные морщины. К поту, жажде, естественной нужде и тому, что чувствую запахи уже давно привык. На меня часто смотрят косо, но ничего сделать не могут, по крайней мере, пока. И, конечно, начал испытывать живые эмоции. Поверьте, сначала это был как целый новый мир внутри меня самого, казалось, что схожу с ума. Вы не ошиблись. Обычные роботы ничего не чувствуют.

— Это невероятно, — выдохнула я, — вы робот, но стали человеком?