40

Никогда не замечала за собой боязни темноты. Наоборот. С одной стороны тьма даже прекрасна. Без нее не оценишь по достоинству свет. В темноте люди спят, занимаются любовью или размышляют о чем-то грустном или философском. Я всегда верила, что даже если темнота и служит потусторонним силам, умножая их возможности, то им до меня дела нет. Я никогда не занималась гаданием, никого не проклинала и не продавала душу дьяволу за ночь с Эсмеральдой. Что злым духам с меня взять? Мой кредит на дорогой, хороший телефон? Так я бы сама отдала.

Но эта темнота меня пугала до мурашек по позвоночнику. Стрелка четко указывала в нее, а я все никак не решалась сделать шаг, нервно перебирая ногами на одном месте. Как малому ребенку мне казалось, что оттуда ко мне тянутся руки с неестественно длинными пальцами и закрученными ногтями, готовые утащить меня в свою каморку в аду и измываться целую вечность над бессмертной душой.

Решиться меня заставила лишь один простой факт — за мной никто не придет. В штабе что-то случилось, что-то такое, от чего у роботов даже не было времени разделить мое мертвое тело на атомы для исследований. А темнота указывала лишь на то, что дело совсем худо. Похоже, люди смогли дать какой-то отпор своим мучителям. На этой планете нет другой противоборствующей силы.

Я должна выбираться сама.

И я пошла. Аккуратно, щупая пространство перед собой рукой, словно с завязанными глазами. Вдалеке, в конце коридора мигал светильник на потолке, и я рванула туда, придерживая свой инновационный путеводитель. Сердце колотилось, с непривычки началась одышка.

В желудке, судя по всему, остались те крекеры, которыми нас кормил Шнюк перед моей отключкой, потому что сильного голода я не чувствовала. Или как это работает, когда ты несколько дней или часов пролежала мертвой? Сомневаюсь, что есть какая-то статистика.

Дальше коридоры были прекрасно освещены, мне даже приходилось щуриться, стерильный свет слепил. Остальные помещения тоже освещались. Все двери были открыты, и я аккуратно заглядывала в отсеки, готовая в любую секунду бежать и не оборачиваться.

Таких кабинетов ученых, в который нас с Дреком и Фаирой привели к дядюшке Шнюку, было с десяток на этом этаже. Некоторые из них выглядели на порядок страшнее того места, где были мы. В одном я даже обнаружила множество больших колб, в которых залитые раствором плавали человеческие конечности и головы. Запах там стоял отвратительный.

Проблевавшись (теперь даже крекеров не осталось), я поспешила уйти оттуда дальше по коридору, больше никуда не заглядывая. Чем усерднее я следовала за стрелкой, тем больше кругом было трупов. Все вперемешку. Люди, роботы. Алая и синяя жидкости сплывались в одну зловонную лужу. Я старалась смотреть вверх и ничего не запоминать, а нос зажимала свободной рукой. И тем больше я убеждалась, что оказалась права. Здесь происходила борьба за свободу. И у людей даже получалось отстаивать свои права, судя по всему.

Ну или мрозы научились нападать на планеты! Нет! Лучше борьба за освобождение.

Как всегда, все самое интересное проходит мимо. Но именно благодаря этому я жива. Ну, как… воскресшая.

Уже собиралась сделать следующий осторожный шаг, как по минному полю, когда уловила чьи-то голоса неподалеку и в одно резкое движение прижалась к стене. Похоже, собеседников было двое, но я никак не могла определить, люди это или банчи. И в одном, и в другом случае я не была уверена, что стоит показываться. С роботами понятно, но и незнакомые представители человеческого рода тоже не всегда образцы доброты.

Несмотря на это, стрелка упорно указывала в ту сторону.

Спустя минуту голоса стали приближаться, теперь слух уловил и размеренные шаги двух пар ног. Запаниковав, я все же сообразила и спряталась в одной из ближайших комнат за дверным косяком в углу. Дверей здесь нигде не было, они, как дверцы шкафов-купе открывались, отъезжая в сторону, в стену. Но почему-то все были сломаны в открытом состоянии.

Затаившись, я оторопело наблюдала, как голограммная стрелка миллиметрами двигается синхронно со звуками шагов за стеной, указывая на разговаривающих. К сожалению, точно расслышать голоса и хотя бы из контекста определить, с кем имею дело, слух не позволял. Как бы там ни было, дело все же хотелось иметь с людьми, а не с механическими убийцами.

Ну зашибись! Вот так подляну мне устроил тот робот. Я-то думала, что иду к выходу, а оказывается, что путеводитель завязан на ком-то конкретном.

Украдкой выглянув наружу, я поняла, в чем дело. Прибор в руке завибрировал, оповещая, что я вижу цель. Он указывал на того же мужчину, что несколько дней назад мне и вручил этот круглый камешек. Тот самый робот, что когда-то пожалел нас с Дреком, а позже вступился, когда я защищала Фаиру.

Все такой же красивый, сволочь. С человечными глазами, теплого медового цвета, не выражающими тупую жестокость, как у других роботов. Даже от вида того, как небрежно торчат волосы у него на голове, хотелось усмехнуться. Человек из него получался не самый собранный и сосредоточенный, скорее какой-то творческий.

Он мог быть моим спасением и в третий раз, не зря же сделал так, чтобы стрелка вела к нему. Но рядом с моим спасителем был еще один банч. И я не знала, злой он или хороший.