Глава 21

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Если бы мне кто-нибудь сказал, что самый страшный и волнительный момент подобного мероприятия — вовсе не тот миг, когда впервые выходишь в зал, ощущая на себе тысячи взглядов и десятки направленных прямо в лицо глазков гало-камер, а именно ожидание этого выхода, я бы не поверила.

Но вот я стояла за своеобразными «кулисами» — огромным отсеком, смежным со сценой, где участницы должны были ждать своей очереди, поправлять наряды и делать вид, что всё под контролем, — и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, а ладони взмокли так, словно я собиралась не дефилировать, а сдавать норматив по скалолазанию без страховки.

И даже лёгкий релаксант, выданный конкурсанткам во избежание неожиданных истерик и прочих неприятностей в прямом эфире, казался абсолютно бесполезным.

Вокруг сновали бионики-ассистенты условно "женского" пола, помогавшие девушкам с причёсками и доводящие их образы до совершенства. Горели экраны, транслирующие происходящее на сцене и параллельно выводящие аналитику реакции зрителей. Суетились техники и работники Комитета. Другие скауты подбадривали своих подопечных, кто-то шептал, кто-то делал вид, что ему всё равно.

Я поймала себя на странной мысли: больше всего меня пугало не то, что я могу оступиться, не так повернуться или выглядеть хуже остальных.

Тревожило другое: что мне может понравиться все то, то последует потом.

Внимание, сцена, ощущение, что на тебя смотрят и твоего выхода ждут.

Потому что, если это произойдёт, дороги назад уже не будет.

А я пока ещё не была уверена, что готова стать частью этого действа — красивого, блестящего и безжалостного.

***

Когда Ноэль оказался рядом, я ощутила это почти физически, как если бы кто-то перехватил меня за талию, удерживая от падения.

Он не говорил ничего лишнего, но его присутствие ощущалось слишком отчётливо. Если бы я сейчас повернула голову, то наши лица оказались бы слишком близко. Если бы вдохнула глубже, уловила бы его запах сильнее, чем нужно.

И почему-то именно это знание успокаивало сильнее любых слов.

— Дыши, — почти приказал наагшис, оказавшись слишком близко и наклоняясь к моему уху, тем самым напрочь выходя за рамки формальных отношений «участница — скаут».

Спокойный, собранный, излучающий ту уверенность, которая бывает у людей, точно знающих, где находится аварийный выход из любой ситуации.

Это немного снижало градус моей паники, словно его присутствие брало часть напряжения на себя.

— Пытаюсь, — выдохнула я. — Просто мой организм почему-то уверен, что там, — я кивнула в сторону сцены, — меня сейчас съедят. Целиком. И косточки не оставят.

Наагшис едва заметно дернул уголком губ.

— Если бы собирались, ты бы услышала не одобрительные выкрики и восхищённые вздохи, а урчание их голодных животов, — рискнул он пошутить, явно пытаясь вернуть мне иллюзию контроля над собственным телом.

— Логично, — фыркнула я, и самую каплю расслабилась.

Участницы выстроились в извилистую, как змея, очередь.

Все они были очень красивыми, пусть их красота и казалась непривычной и слишком яркой для человеческого глаза.

Женщины самых разных рас: высокие и миниатюрные, изящные и хищно-подтянутые, с кожей и волосами оттенков, которые на Земле встречались разве что в книгах писателей-фантастов.

Облаченные в одинаковые серебряные платья с открытой спиной, словно отлитые из жидкого металла.

Наряды подчёркивали всё, что можно было подчеркнуть, и не оставляли ни малейшего шанса воображению.

Я опустила взгляд и оценивающе скользнула глазами по собственной фигуре, с некоторым удивлением отмечая, что даже на фоне окружающего великолепия выгляжу… вполне достойно.

Каким-то чудом платье утянуло "гусеничку" на боках, при этом сделав мою грудь главным акцентом всей композиции.

Да, не богиня и не идеал.

Просто Надя Бублик, землянка из далекого прошлого. С пышными формами, черными кудряшками, собранными в небрежную прическу, зелеными глазами, круглым лицом с выразительными щеками с ямочками, слегка оттопыренными ушами и небольшой горбинкой на носу.

Ниже большинства конкурсанток, даже стоя в обуви на платформе. Шире. Фигуристее. Контрастнее. Вне стандартов.

И почему-то именно это пугало сильнее всего — осознание того, что я (даже смешно говорить с учетом внешности других конкурсанток) слишком выделяюсь, а значит, неизбежно привлеку к себе внимание, к которому совершенно не стремилась.

Выжить бы. Пройти хотя бы пару этапов. Не опозорить честь "родной" планеты и формально выполнить условия контракта с Комитетом.

Глядя на других женщин, я невольно сравнивала себя с ними и спрашивала сама себя: Где среди них я? Где мое место?

Они выглядели так, словно были созданы для подобных мероприятий. Для подиумов, камер, восхищённых взглядов. А я…

Мое присутствие здесь с самого начала являлось результатом случайности.

И именно поэтому я до сих пор казалась самой себе чужеродной деталью в идеально собранной схеме.

— Готова? — тихо спросил меня Ноэль.

— Нет, — честно ответила я. — Но пойду, пока не передумала, не сбежала в технический коридор и не заблудилась в нем до конца века. Там холодно и грустно, зато безопасно и тихо.

"Особенно в компании одного ледяного гиганта", — хихикнула про себя.

Наагшис снова наклонился чуть ближе, и я уловила приятный аромат его кожи. Это был то ли инопланетный парфюм, то ли нечто иное, действующее куда эффективнее. Или вообще феромоны?

Голова слегка закружилась. Словно он почувствовал, куда именно ушли мои мысли, и решил напомнить о своём присутствии. Тихо, ненавязчиво, явно метя территорию.

Хотя, если подумать, он уже это недавно сделал.

Разницы "до" и "после" я пока не ощущала, но Лена обратила внимание, что другие мужчины-наагшисы действительно держатся от меня на расстоянии, тогда как с остальными участницами позволяют себе куда больше вольностей.

До нас доносился голос ведущего и гул зала. Экраны показывали сияющего улыбкой Вэлрода, эффектно взмахивающего рукой в сторону кулис и называющего очередную планету-участницу.

— Встречаем представительницу планеты Фирос Содружества разумных рас! Местное скопление, галактика Млечный Путь!

— Удачи, — прошелестел Ноэль, мягко подталкивая меня вперёд и будто бы случайно проводя ладонью по обнажённой коже в разрезе платья.

Его рука почти невзначай скользнула по моей спине всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы тело отреагировало раньше разума.

Я вдруг перестала сутулиться. Дыхание выровнялось.

Вот же змей! Нашел тоже время!

Отвлёкшись на мысли о Ноэле, я расслабилась, нацепила улыбку, расправила плечи и шагнула на сверкающую огнями дорожку подиума.

Музыка ударила внезапно — глубокая, вибрирующая, будто сам зал сделал вдох одновременно со мной.

Мембранный занавес разошёлся в стороны, и я вышла.

***

Свет на миг ослепил, но почти сразу я к нему приспособилась, перестав замечать яркое сияние прожекторов.

В тот момент, когда я ступила на сцену, произошло странное: одна часть меня осталась за кулисами — с дрожащими руками, сомнениями и паникой; другая же вышла вперёд — ровная, собранная, почти холодная.

И пока вторая шла под светом прожекторов, первая смотрела изнутри и запоминала каждую секунду, понимая, что это чувство не исчезнет. Оно просто трансформируется во что-то иное.

Передо мной раскинулось море лиц, экранов, летающих камер. Над залом парила вип-ложа с принцем, членами жюри и прочими важными гостями.

Трансляция шла на десятки планет, и где-то там миллионы существ решали, стоит ли продолжать смотреть или лучше переключиться на что-то более полезное.

Я шла и старалась не думать о том, как выгляжу.

Шаг.

Плечи ровно.

Голова прямо.

Рядом — синхронно, идеально, как отлаженный механизм — двигались другие участницы.

Серебро их платьев отражало свет, превращая нас в единую сияющую форму, медленно меняющую очертания.

И вдруг зал взорвался и забурлил.

Я не сразу поняла, что часть этой реакции направлена и на меня, поэтому продолжала идти на автомате, глядя строго перед собой.

Лишь на середине проходки взгляд скользнул вверх, туда, где в вип-ложе сидел наследный регат Зоотара.

Принц выглядел расслабленным, почти ленивым, но в этом спокойствии чувствовалась власть. Его золотистая кожа мягко сияла, внимательные глаза скользили по сцене, не задерживаясь ни на ком надолго.

Он смотрел на нас так, будто листал каталог.

Настолько показное равнодушие резануло неожиданно сильно.

Не как женщину, а как человека. Как разумного со своими чувствами, ожиданиями и мыслями.

Вдруг меня накрыло отчётливое осознание: мы для него не участницы конкурса и даже не потенциальные невесты. Мы просто элемент политической конструкции, призванный решить созданную им же проблему.

Мне бы возмутиться, но вместо этого стало почему-то… жаль его.

И именно это знание странным образом вернуло мне опору.

Если он не выбирает, значит, и я пока никому ничего не должна.

Вэлрод вышел в центр сцены, становясь частью шоу, и зал приветствовал его бурей аплодисментов.

Октурианен улыбался привычно и уверенно, доводя зрительниц до благоговейного экстаза.

Я же поймала себя на том, что почти не слушаю его речь, больше наблюдая за реакцией публики и комментариями онлайн-зрителей, транслируемых на боковых экранах.

И вдруг стало ясно: нас видят.

Не как красивую декорацию, а как тех, кто рискнул принять участие в чем-то настолько масштабном, новом, необычном.

Рискнул показать себя (пусть мы, землянки, не имели иного выхода) и попытать счастье в борьбе за столь ценный статус и, что для многих было еще весомее, приз в виде целого наследника правителя одной из самых стратегически важных планет-флагманов Великого Аттракта.

***

Когда проходка закончилась и мы скрылись за кулисами, ноги у меня дрожали, а в ушах всё ещё звучали крики зрителей.

— Всё прошло отлично, — Ноэль мгновенно оказался рядом, протягивая мне контейнер с водой.

Когда наагшис вложил его в мою руку, пальцы мужчины задержались дольше, чем требовалось. Я неосознанно сжала их в ответ и поймала его взгляд: тёплый, внимательный, слишком личный для официальной обстановки.

В этот миг между нами промелькнуло что-то еще более отчетливое и осязаемое.

Даже не флирт, а осознание: еще один шаг навстречу друг другу, и дороги назад уже не будет.

— Я не упала и ни разу не сбилась, — гордо сообщила я, стараясь не показывать, как сильно меня волнует близость этого мужчины. — Уже успех.

Он тихо рассмеялся и сжал мою подрагивающую ладонь.

И именно в этот момент, впервые за весь вечер, я почувствовала не страх и не эйфорию, а странное, щекочущее ощущение тревожного предвкушения.

Всё действительно началось.

Зрители одобряли, оценивали, восхищались. И в какой-то момент это перестало радовать.

Потому что любовь толпы — тварь переменчивая. Она требует продолжения, роста, зрелищ.

А если ты не соответствуешь ожиданиям или допустил ошибку, то тебя с тем же азартом разорвут.

Когда всё закончилось, я ожидала облегчения или воодушевления. Но вместо этого внутри развернулась тишина, плотная, насыщенная, как пауза перед новым ударом.

Конкурс стал уже не временным приключением или шоу. Он плтно и неотвратимо вошёл в мою жизнь и застолбил в ней место.

И дальше будет не просто сложнее, а больнее.

И вопрос был уже не в том, выдержу ли я следующий этап, а в том, кем я стану после, когда всё закончится.

Той же Надей Бублик или кем-то иным?