Глава 22

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Окончание торжественного открытия и первого конкурсного этапа ознаменовались вечеринкой в одном из клубов Верхнего Терминуса — месте, куда участниц "Красы Аттракта" и работников Комитета доставили на нескольких летающих машинах, которые на Вирго называли "левитами".

После окончания представления нас накормили и дали небольшую передышку, но не позволили никуда уйти из отсека-кулис, чтобы мы не успели сбежать, переодеться или вспомнить, что у нас, вообще-то, есть собственные апартаменты и личное пространство.

Клуб, что удивительно, не был зданием в привычном инженерном смысле. Он оказался встроен прямо в скалу — настоящую, пульсирующую жизнью и цельную.

Ее своды подпирались меняющими форму колоннами, обвитыми полупрозрачными цветами, которые мягко светились изнутри, словно не могли определиться, хотят ли они быть декором или полноценными участниками вечеринки.

Потолок жил собственной жизнью: над головой переливалась голографическая ночь с тремя лунами, которые медленно плыли, меняя цвет с бирюзового на лиловый, и тысячами то загорающихся, то затухающих звезд.

Пол под ногами слегка пружинил, а окружающий нас воздух пах… странно.

Не дымом, не алкоголем, чем-то сладким, почему-то металлическим, но все равно очень дорогим.

Вечеринка была по-настоящему закрытой.

Ни камер, ни трансляций, ни лишних глаз пронырливых журналистов.

Здесь собрались все участницы "Красы Аттракта" — как живая витрина конкурса, — а также местная элита: актёры гало-фильмов и другие местные медийные персоны, политики, спонсоры и прочие воротилы с охраной, военные в парадных кителях и ещё какие-то разумные, чью расовую принадлежность я могла определить только примерно.

Гостей на входе проверяли военные Союза и боевые андроиды.

Девушек привезли отдельно от скаутов. И, слава всем разумным формам жизни, мы с Леной попали в левит к той группе конкурсанток, которую пока что условно считали "самой нормальной".

Эти дамы не фанатели по ведущему, не строили планы по обольщению принца и не набивались в свиту к Мирелле. Землянок они воспринимали спокойно, что по нынешним временам приравнивалось почти что к дружелюбию.

Полёт прошёл тихо и без напряжения. Даже без попыток кого-то психологически задавить.

Маленькое чудо и так необходимая нам пауза после сложного и наполненного стрессом дня.

Настасья появилась в клубе чуть позже нас с Леной и Зариной, но очень эффектно.

И, что ожидаемо, не одна.

Однако рядом с ней были не Лёля, Вероника или Диана.

— Смотри-ка, у нее, похоже, получилось, — усмехнулась я, наблюдая, как "гроза миллионеров и олигархов" вплывает в основной зал клуба под ручку с распорядителем конкурса, Эласто Рохасом.

— Может, и есть в ее курсах какой-то толк, — отозвалась Лена задумчиво. — Вон как она шустро ушастого окрутила. Я думала, мистер Кот не поведется на ее декольте и призывные взгляды. Вот тебе и нейтральная сторона конкурса.

Уксорец в своем парадном алом, на этот раз, халате, с меховыми ушами на макушке, ростом на голову ниже своей спутницы смотрелся рядом с госпожой Фишер откровенно комично.

Однако девушка ухватилась за него так, будто это не мужчина, а билет на самый верх.

— Время и мир другой, — пробормотала я. — А играют и тут и там по совершенно одинаковым правилам.

— Что? — тихо переспросила меня Лена.

— Ничего. Просто вечер перестал быть томным и может преподнести кучу не самых приятных сюрпризов.

Настасья заметила нас почти сразу и улыбнулась широко и хищно. Потом что-то сказала распорядителю, и тот важно кивнул, отпуская спутницу от себя.

Зарина, стоявшая чуть поодаль, сделала вид, что внезапно очень заинтересовалась колбой с каким-то зеленым напитком. Классика. То "девочки я с вами", то "кто это вообще такие?".

— Как мило, что вы здесь вместе, — протянула Настасья.

Я молчала, чтобы дать ей возможность выплеснуть сейчас все, что она, видимо, долго в себе копила.

— Елена Власова, да? — госпожа "как найти спонсора даже в космосе" Фишер посмотрела на Лену, словно только что вспомнила её имя. — Ты прекрасно выглядишь. Я как-то посещала твою студию на Ваське. Там было очень мило и уютно. Ты молодец.

— Спасибо, — отозвалась шатенка осторожно.

— Просто хочу предупредить по-дружески, — продолжила Настасья, — тебе стоит быть… разборчивее.

— В чём именно? — нахмурилась Лена.

Женщина повернулась ко мне и прошлась оценивающим взглядом. Как будто я была для нее просто предметом мебели.

— В окружении, — сообщила она, явно наслаждаясь тем, что может наконец-то выссказаться. — Здесь конкурс. Репутация — вещь хрупкая. А некоторые люди… — она сделала паузу, — тянут вниз.

— О, — не выдержала я. — Это ты сейчас про гравитацию?

Настасья не повелась на шутку. Она была слишком сосредоточена, словно боец перед важным поединком.

Главная курочка явно готовила эту речь, пока летела сюда в левите вместе с Эласто, наверняка предвкушая свой скорый триумф и мое унизительное поражение.

Как же. Кто я такая, что посмела отказать ей в том, чтобы побыть личной "девочкой на побегушках" для четверки особо одаренных землянок?

— Надя, — произнесла она тоном человека, который делает мне огромное одолжение. — Я, вообще-то, не с тобой говорю.

— А зря, — пожала я плечами. — Обычно я очень интересный собеседник, если мне не хамить и не угрожать.

Лена напряглась еще сильнее. И вот тут Настасья ударила точно.

— Лен, — начала мадам гораздо мягче. Сказывался опыт ведения тренингов, на которых тебя могут убедить в чем угодно, — вот ты же умная девушка, раз так разбиралась в бизнесе и столь многого достигла ТАМ. И ты точно хочешь пройти далеко и ЗДЕСЬ. А для этого нужно быть рядом с правильными лю... разумными. С теми, кто действительно что-то решает.

Вот оно.

— Ты сейчас намекаешь, что Надя — неправильный человек? — с сомнением уточнила Лена.

— Я говорю о перспективах, — улыбнулась Настасья. — Некоторые из нас уже в фаворе. А некоторые… ну, просто создают фон.

Это было откровенной ложью и провокацией, учитывая сегодняшнее внимание публики ко мне.

Видимо, эта дамочка полагала, что первые восторги зрителей быстро пройдут, а далее конкурсанток станут продвигать уже организаторы, осторожно подтасовывая результаты.

А значит, у Настасьи все "на мази", если уж она так заинтересовала распорядителя.

— Ничего себе, — произнесла я удивленно. — Всегда мечтала побыть фоном. Потому что обычно... меня сложно не заметить. Слишком много красоты, — и обвела рукой свою фигуру.

— Не утрируй, — гадюкой зашипела мадам Фишер. — Просто знай своё место.

Подруга сделала шаг вперёд и недобро прищурилась.

— Я сама решу, с кем мне дружить, — произнесла она уверенно. — И Надя — мой человек. А ты... Слышала, полагаю, что тем, кто быстро взлетает, падать будет гораздо больнее. Ты рано поверила в себя, милочка. Сегодня наш главный котик выбрал тебя, а завтра это может быть Леля, Вероника или какая-нибудь инопланетянка, у которой, — Лена кивнула на силиконовое великолепие Настасьи, — аргументы окажутся еще более... внушительными.

Настасья хотела заспорить, но передумала.

В ее глазах на мгновение появилась тень страха, потому что Елена сказала ей правильные и очевидные, в общем-то, вещи.

Но потом "коуч всея Аттракта" взяла себя в руки и уверенно улыбнулась.

— Жаль. Я думала, ты... нашего круга. Видимо, ошиблась, — она перевела взгляд на меня. — А ты, Надя… Я же говорила тебе раньше. Здесь не ценят тех, кто не умеет быть полезным.

— Зато здесь, как я вижу, отлично ценят тех, кто умеет быть убедительными... определенным местом, — ответила я. — Особенно если рядом нужный мужчина.

Коммуникатор на руке Настасьи завибрировал. Видимо, новоявленный "папик" требовал женщину к себе и не желал делить ее внимание с кем-то еще.

— Мы ещё поговорим, девочки, — сообщила землянка. На короткий миг на ее лице мелькнуло раздражение, словно бежать куда-то по воле распорядителя она желанием не горела. — Когда вы будете готовы мыслить стратегически.

И ушла, оставив нас в задумчивости.

— Ну что, — улыбнулась я Лене. — Поздравляю. Ты только что отказалась от карьеры приживалки при альфа-самке.

Лена рассмеялась. Немного нервно, но искренне.

— То, что это самая натуральная самка, было понятно сразу. Самка собаки, если точнее. Девица, похоже, решила идти проторенной еще на Земле дорожкой. Что же, ее выбор.

Зарина, наконец, решила, что пора подать голос.

— Вы зря с ней так, — возразила она тихо. — Теперь у неё рычаги.

— А у нас принципы, — пожала я плечами. — Неравный обмен, зато честный.

***

Музыка сменилась резко, без предупреждения.

Свет погас.

Не постепенно, не театрально, а будто кто-то щёлкнул выключателем реальности, оставив существовать только центр зала. Всё остальное растворилось в темноте, как ненужные элементы.

Пол медленно разошёлся, и из него поднялась платформа.

Плавно, почти органично, словно ее не построили, а вырастили. Ни единого шва, ни намёка на механизм. Просто... всплыла.

А на платформе появилось… оно.

Существо было гуманоидным лишь настолько, чтобы мозг не впал в панику. Полупрозрачная кожа мягко светилась изнутри, открывая взгляду сложные узоры. Не органы, не сосуды, а что-то вроде живого рисунка, текущего под поверхностью кожи или того, чем являлась оболочка этого... разумного.

Лицо почти человеческое, если не считать дополнительных линий и еще одной пары глаз, которая открывалась и закрывалась в такт музыке.

Я ущипнула себе за руку. Потом ещё раз.

— Нет, — пробормотала себе под нос. — Это точно не голограмма. И точно не галлюцинация. Слишком… красиво.

А потом существо запело.

Вернее, издало нечто, что формально можно было назвать пением, но по ощущениям это было скорее состоянием. Не звук, а волна, проходящая сквозь грудную клетку, через рёбра, внутрь, оседая где-то в солнечном сплетении приятным теплом.

Голос не требовал слушать. Он утягивал тебя за собой, вызывая тоску по месту, где ты никогда не был.

По дому, которого у тебя не существовало. По чему-то утраченному, даже если ты не помнил, чтобы когда-либо этим обладал.

Я поймала себя на том, что дышу реже. И глубже.

А когда песня закончилась, тишина не рухнула — она зависла. Задержалась на долю секунды дольше, чем положено. И только потом зал взорвался аплодисментами. Громкими, искренними, почти благодарными.

— Ладно, — выдохнула я, отмирая от благоговейного шока. — Это официально лучше любого земного караоке. Даже того, где поют с душой, пусть и без слуха.

Чтобы хоть немного заземлиться и не утонуть в эмоциях, я поймала первого попавшегося бионика-официанта.

— Простите, — без капли стыда забрала у него колбу с какой-то переливающейся жидкостью. — Мне срочно нужно немного… забыться.

Он даже не моргнул. Настоящий профи. Хотя местные человекоподобные роботы на самом деле в принципе не моргают.

Напиток оказался сладким, тёплым и ударил в голову мгновенно, будто внутри меня кто-то включил режим "гуляй рванина".

— О, — просипела я, удивленно моргнув. — Здравствуй, храбрость. Давно не виделись. Я уже начала думать, что ты меня бросила.

— Надя, а где твой скаут? — поинтересовалась Лена.

— Хочешь сбежать к своему учёному? — усмехнулась я, заметив, как к нам приближается Закри.

Зоотарец выглядел так, словно весь вечер ждал своего шанса.

Елена явно планировала снова остаться с ним наедине, потому что в другое время у них просто не было возможности нормально поговорить. Всё-таки теперь скаут был приставлен к Зарине, а не к ней.

— Не волнуйся, — добавила я. — Пойду погуляю. Думаю, Ноэль где-то здесь и тоже жаждет со мной пообщаться. Или хотя бы убедиться, что я не решила выйти замуж за первого попавшегося инопланетного красавчика.

Я медленно прошлась по залу клуба, позволяя себе просто существовать в пространстве. Улыбалась важным гостям, некоторые из которых даже пытались завести светские беседы: осторожные, выверенные, с обязательным "вы невероятно интересная участница".

К счастью, никто не намекал на протекцию и не переходил границ.

К нам пока присматривались, но не спешили сближаться.

И это меня неожиданно порадовало.

Потому что, когда нам сообщили про эту вечеринку, я сразу вспомнила земные конкурсы красоты и откровенно напряглась. Там слишком часто участниц "мисс" приравнивали к эскорту.

Здесь же…

Здесь нас пока воспринимали как редких, опасных и потенциально непредсказуемых существ.

И, если честно, быть непредсказуемым существом мне нравилось больше, чем потенциальной протеже какого-нибудь местного чиновника.

***

Я как раз разглядывала барную стойку, прикидывая, что из местных напитков имеет шанс не отправить меня в медотсек, когда рядом со мной остановился мужчина.

Он был высоким, сухощавым и двигался с той особенной, выверенной грацией, которая выдаёт существ, привыкших к контролю — над пространством, над собой и над окружающими.

Его кожа имела холодный зеленоватый оттенок, словно приглушённый нефрит при искусственном свете, а серебристые волосы, убранные назад без единой выбившейся пряди, отражали огни зала так, будто были тщательно отполированным металлом.

Но больше всего поражали глаза: почти бесцветная радужка и крестообразные зрачки — не украшение и не имплант, а врождённая особенность, от которой на уровне инстинкта хотелось проверить, не подписала ли ты уже какой-нибудь договор, сама того не заметив.

— Леди Надежда, — произнёс он спокойно, без представления, словно сам факт знания моего имени не требовал объяснений. — Рад, наконец, увидеть вас вне сцены и трансляций в инфосети.

Голос был мягким, бархатным, почти успокаивающим. Именно таким говорят те, кто привык добиваться своего, даже не повышая тона.

Я улыбнулась, включая привычную вежливость, за которой обычно пряталась настороженность.

— Взаимно, — ответила я. — Простите, мы знакомы?

— Пока нет, — уголки его губ едва заметно приподнялись. — Но, как показывает практика, это вопрос времени.

"Аттари", — всплыло в памяти сразу, без подсказок.

Раса с планеты Кроссейн, финансового флагмана Великого Аттракта, региона, где капиталы циркулировали быстрее информации.

Когда-то в далёком прошлом, аттари действительно были каннибалами. Не в примитивном, а в культурном смысле, поглощая слабых, чтобы усилить сильных. Эпохи сменились, плоть уступила место активам, но сама логика осталась прежней.

Теперь они питались рынками, корпорациями и чужими деньгами, и если уж вцеплялись, то отпускали только тогда, когда от объекта интереса оставалось только название.

— Прекрасный вечер, — продолжил незнакомец, мельком взглянув на сцену. — Лир-аэ из Лир-Эна, галактика Сайрена. Единственная разумная раса, способная воспроизводить подобные акустические поля. Их голос — не звук, а резонанс состояния. Впечатляет.

— Удивительно слышать это от аттари, — заметила я, позволив себе лёгкую иронию. — Я думала, вы предпочитаете цифры.

Его улыбка стала чуть глубже, но не теплее.

— Мы предпочитаем результат. Всё остальное — лишь инструмент для привлечения внимания.

Я ощутила, как разговор медленно смещается в плоскость, где каждое слово имеет цену, которую определяю уже не я.

— Вы сегодня стали объектом повышенного интереса, леди Надежда, — поведал мужчина негромко. — Не только публики и не только Комитета.

— Похоже, мне стоит начать взимать за это плату, — вздохнула я. — Очередь растёт быстрее моего терпения.

Он тихо рассмеялся.

— Осторожнее. Аттари не любят очередей. Мы предпочитаем… эксклюзив.

И именно в этот момент пространство рядом со мной словно изменилось и стало как-то... безопаснее.

— Надя!

Я обернулась, и сердце на секунду сбилось с ритма.

Ноэль стоял рядом. Слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью, и слишком осторожно, чтобы счесть демонстрацией его нерабочего отношения ко мне.

Он не загораживал меня от собеседника, но присутствие наагшиса ощущалось почти физически: как мостик, проложенный над пропастью.

Взгляд скаута скользнул по моему лицу, будто проверяя, всё ли со мной в порядке. И только потом переместился на аттари.

— Простите, — произнёс тот уже мне, сделав шаг назад. — Не хотел отвлекать вас от… личного общения.

В голосе незнакомца не было издевки, но было понимание. И это не понравилось мне куда сильнее, чем если бы он усмехнулся.

Аттари растворился в толпе так же незаметно, как появился, оставив после себя ощущение лёгкого давления, будто воздух на мгновение стал гуще.

Я выдохнула, и только тогда поняла, что всё это время задерживала дыхание.

— Кто это был? — спросил Ноэль, смотря мужчине вслед.

Он говорил спокойно, но его пальцы едва заметно, но почти привычно коснулись моего запястья .

Не удерживая, не требуя, просто обозначая контакт.

Жест был невесомым, но от него по коже разошлась приятная и успокаивающая волна тепла.

— Тот, с кем лучше не начинать разговор, — ответила я, повернувшись к нему полностью. — Потому что он обязательно его закончит. Не думала, что аттари настолько... жуткие.

Жёлтые глаза наагшиса чуть сузились.

Ноэль на секунду задумался, а потом его рука соскользнула ниже, к моей ладони. Он не сжимал её, а просто позволил нашим пальцам соприкоснуться, будто проверяя, не отдёрну ли я руку.

Я не отдёрнула.

— Тебе нужно быть осторожнее, — сказал он мягко. И это звучало не как предупреждением, а жестом заботы и сопричастности.

— Ты сейчас звучишь, как мой внутренний голос, — усмехнулась я. — И это пугает.

В уголках губ скаута появилась тёплая, почти интимная улыбка. Та самая, которую он позволял себе редко, даря лишь мне одной.

Ноэль собирался сказать что-то ещё, когда его коммуникатор подал сигнал. Мужчина бросил короткий взгляд на сообщение, и выражение его лица вмиг стало собранным, почти отстранённым, рабочим.

— Мне нужно отлучиться, — произнёс он, чуть сведя брови на переносице. — Срочно. По линии Комитета.

Мне не понравилось, как быстро он убрал руку. Потому что я бы простояла с ним вот так еще, кажется... вечность.

— Конечно, — ответила, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало разочарования. — Постараюсь не вляпаться еще во что-нибудь. Но зная мое везение...

Наивная Надин. Вечер встреч и событий еще набирал обороты.

Блондин наклонился ближе, настолько, чтобы его слова были слышны только мне.

Мой нос уловил знакомый, едва заметный аромат его кожи — тёплый, пряный, дурманящий голову.

Приходилось постоянно гадать: это все же особые феромоны существ его вида или... мне просто нравится, как пахнет этот мужчина.

В такие моменты я уподоблялась существам его расы, потому что Ноэль тоже постоянно ко мне принюхивался.

Поначалу это напрягало и немного сбивало с толку, а сейчас уже казалось естественным, просто частью сущности моего скаута и очередным признаком того, что я для него значу гораздо больше, чем просто подопечная на конкурсе.

— Я вернусь, — сообщил он мне негромко, но решительно.

И я точно знала, что наагшис обязательно выполнит свое обещание.