Глава 23

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Я нашла его случайно.

Искала не кого-то конкретного, просто место. Угол, где можно было бы немного выдохнуть, а не следить за выражением лица, не думать о том, как выгляжу со стороны, и хотя бы на несколько минут перестать быть участницей конкурса и объектом внимания.

Без музыки, без чужих взглядов и без необходимости казаться интересной.

Вместо этого я наткнулась на принца. То есть на наследного регата Зоотара, Эльдарона Золотого.

Он прятался в нише между живыми колоннами — теми самыми, что медленно перетекали из одной формы в другую, будто сами устали от вечера и подумывали сбежать куда-нибудь подальше от пропитавшего воздух пафоса. Они создавали вокруг мужчины полутень, и музыка доходила сюда глухо, как сквозь толстое стекло, словно мир неожиданно проявил редкую деликатность.

Зоотарец сидел, откинув голову назад, и смотрел в потолок.

Я остановилась.

Вблизи мужчина был ещё более нереальным, чем издалека. Его золотистая кожа мягко светилась, будто освещённая изнутри. Выразительные глаза сияли. Не метафорически, а буквально, как если бы там текло жидкое золото. Тонкое украшение в подбородке выглядело не расовой особенностью, а знаком. Символом. Печатью статуса.

Идеальный. Завершённый.

Как картина в музее, к которой страшно подойти слишком близко. Вдруг обнаружишь там изъян или трещину или поймёшь, что смотришь на неё совсем не так, как положено.

Я поймала себя на том, что смотрю на принца слишком долго, и поспешно отвела взгляд.

— Так-так, — подала голос прежде, чем успела нормально подумать. Чертов коктейль всё-таки догнал меня, аккуратно развязывая язык. — Значит, не только я решила дезертировать.

Эльдарон медленно опустил голову и посмотрел на меня. Взгляд его был усталым. Не холодным или не высокомерным, а именно усталым, таким, как бывает у тех, от кого постоянно чего-то ждут или требуют.

— Меня нашли уже трижды, — вздохнул он. — Кажется, я проигрываю в этой игре.

— Сочувствую, — кивнула я. — Когда за тобой охотятся без твоего согласия, это утомляет.

Он усмехнулся и сделал глоток из массивной колбы, над которой лениво поднимался пар. Потом снова посмотрел на меня уже внимательнее, изучая сверху донизу без спешки.

— Вы красивая, — сообщили мне свой вердикт спустя минуту откровенного разглядывания.

Я даже растерялась на секунду, потому что просто не привыкла к подобным комплиментам, сказанным прямо в лоб.

А потом, как обычно, попыталась спастись привычным способом, скрывая смущение за показной смешливостью.

— Это вы сейчас говорите как принц или как разумный, который выпил больше нормы?

И тут же мысленно застонала.

Ну вот зачем?

Опять тебя несет куда-то мимо, Надежда Олеговна?

Зоотарец рассмеялся. Негромко, но искренне. И в этот момент в нём вдруг стало меньше золотого великолепия и больше живого и понятного.

— Возможно, и так и так, — ответил он. — Но я имел в виду не это.

— О нет, — пробормотала я. — Сейчас будет уточнение.

— У вас красивая стать, — продолжил он спокойно. — И формы. Любой мужчина Аттракта сразу же обратит на это внимание.

"Уже обратили", — фыркнула я мысленно, вспомнив аттари. — "И упаси меня боги от такого внимания".

— Так, — начала свою речь, делая вид, что беру ситуацию под контроль. — Давайте зафиксируем момент. Самый желанный мужчина межгалактического конкурса флиртует со мной в углу зала, и я делаю вид, что это нормально.

— А это не нормально? — спросил Эльдарон без насмешки.

— Для вас — возможно. Для меня — точно нет, — честно ответила ему. — Я сейчас либо покраснею, либо сморожу ещё большую глупость.

Он улыбнулся мягко. Без превосходства. Без игры.

— Вы для меня экзотика, землянка с далекого Фироса. Даже не Земли — ещё дальше. Почти окраина обитаемой части Вселенной, — сообщил мне зоотарец, а потом, чуть подумав, добавил: — Как и я для вас, получается.

В этот момент он выглядел милым и каким-то... уязвимым.

"Ты даже представить себе не можешь, насколько "издалека" я прибыла, дорогой", — усмехнулась я мысленно.

— Ну, — вздохнула я, — вы хотя бы идеально вписываетесь в обстановку. А я здесь как случайный элемент декора.

— Нет, — покачал он головой. — Вы — что-то интересное и новое. Живое. Нестандартное. Небанальное.

Мне бы гордиться подобной оценкой моей персоны со стороны главного приза нашего конкурса, а почему-то стало его чисто по-человечески жаль. Снова.

Только там, в вип-ложе, Эльдарон казался далеким и отстраненным, а здесь — настоящим, без всей этой наносной шелухи.

И слишком несчастным для того, кого хотят все.

— Знаете, — сообщила я будто по секрету, — если уж говорить честно… пить вам всё-таки надо меньше.

Принц снова рассмеялся. Кажется, я тут мимоходом подрабатываю персональным скоморохом.

— Это совет?

— Да. И ещё один: давайте мы сейчас быстренько забудем всё, что наговорили друг другу после дегустации местных напитков. Я как-то… не готова продолжать с вами общение в подобном, слишком вольном ключе. Это опасно для меня с учётом количества ваших поклонниц. Я еще пожить хочу.

Он посмотрел так, будто я сказала что-то важное. Что-то, чего ему давно никто не говорил.

— Жаль, — прозвучало искренне, но почему-то растревожило меня еще сильнее. — Вы были бы неожиданным выбором. Но выбирать, как вы знаете, буду даже не я.

— А вы — очень плохой кандидат на роль романтического интереса, — фыркнула я. — Слишком… слишком, уж простите. И если я наговорила лишнего — не судите строго. Мне тоже стоит меньше пить.

Я сделала шаг назад.

— Спасибо, что дали мне повод почувствовать себя неловко, — добавила напоследок. — Это полезно.

— Спасибо, что нашли меня здесь, — отозвался зоотарский принц. — И поговорили со мной просто как... с нормальным разумным. Это ценно, поверьте. Я запомню.

"Блин, кажется, я добавила себе еще больше проблем. Язык твой — враг твой, Надин".

Это было единственным утверждением моей маман касательно моей персоны, с которым я была полностью согласна и тогда, на Земле, и сейчас.

Я ушла, коря себя на каждом шагу.

Отлично, Надя.

Нашла, ядрен Матрен, приключений на свою немаленькую пятую точку.

Как всегда.

Взгляд принца мне вслед ещё долго колол меня между лопаток.

И мысль была не о том, что он наследник главы целой планеты, по глупости попавший под политический каток.

А о том, что, возможно, он — самый несвободный человек во всём этом сверкающем зале.

***

Я уже почти убедила себя, что вечер закончен.

А вот вечер, напротив, решил, что ни хр...ящика не закончил со мной.

Музыка стала тише, свет — мягче, а люди — смелее. Та стадия вечеринки, когда все либо находят с кем уйти, либо понимают, что в этот раз им не повезло.

Правда, участниц это не касалось. Им ночевать вне стен Комитета не разрешалось, так что мужчины, рассчитывавшие на благосклонность конкурсанток, получили большой и суровый облом.

Да-да, нас заранее предупредили, что мы представляем конкурс, а не ищем себе спутника или покровителя, и попросили вести себя прилично, а не как свора охотниц за самыми перспективными штанами.

Я свернула в служебный коридор. Просто чтобы выдохнуть, потому что самый безопасный уголок в зале уже был оккупирован Эльдароном, на которого мне "повезло" наткнуться.

И остановилась.

Их было двое.

Сиглеи стояли у стены и выглядели совсем не так, как днём в столовой. Никаких боевых ремней, никаких привычных доспехов, которые сразу обозначали: "Не подходи, а то убьёт!".

Сейчас на них были такие же, как и у других участниц, обрамляющие фигуры серебристые платья. Только на этих конкретных женщинах конкурсные наряды почему-то смотрелись почти как броня.

Фиолетовые волосы местных амазонок на этот раз были убраны в прически. У одной — в сложные косы, уложенные вокруг головы, у другой — в высокий узел с тонкими металлическими вставками.

Я собиралась пройти мимо.

Честно.

И именно в этот момент они заговорили.

Не на аттракте, а на своем языке. Резком, рычащем, с интонациями, которые явно не предназначались для чужих ушей.

Если бы не нейростимуляция…

Если бы не тот "экспериментальный протокол", о котором нам рассказывали сразу после нашего перемещения, обещая владение многими, даже довольно редкими языками...

Я бы их просто не поняла, но...

— ...время ограничено...

— ...план готов... старейшины одобрили...

— ...сегодня не получится, слишком много охраны...

У меня внутри всё сжалось.

Я замерла. Буквально застыла с занесенной для следующего шага ногой.

А потом заставила себя… выдохнуть и сделала вид, что копаюсь в коммуникаторе. Что мне скучно. Что я тут просто мимо прохожу и нисколечко их не подслушиваю.

Даже качнулась слегка, спасибо коктейлю.

Притворяться было трудно.

Очень.

Сиглеи замолчали и синхронно развернулись в мою сторону. Посмотрели чуть внимательнее, чем нужно. Не в упор. Не агрессивно.

— Заблудилась? — спросила одна из них. На аттракте. Спокойно и максимально нейтрально.

— Постоянно везде теряюсь, — согласилась я со вздохом. — Это мой талант.

И рассмеялась.

Слишком громко.

И тут же мысленно выругалась.

Тише, Надин. Ты сейчас явно переигрываешь.

Потом заставила себя чуть пьяненько и рассеянно улыбнуться. Как человек, который вообще не в курсе, что только что стал свидетелем чужой непонятной беседы.

Вторая женщина с Сига прищурилась. Глаза у обеих сиглей оказались необычными, лиловыми. И это делало их облик еще опаснее.

— Ты участница с Фироса, — сказала она. Не вопрос, а утверждение. Вроде намека: "Мы точно знаем, кто ты такая, и обязательно тебя запомним".

Я кивнула.

Воительницы переглянулись. Быстро. Почти незаметно.

— Если ты что-то услышала, — предупредила первая женщина, — забудь.

Пришлось изобразить искреннее и незамутненное удивление.

— Услышала? — переспросила я. — Здесь музыка, свет, толпа… Я, если честно, половину вечера вообще не понимаю, где нахожусь.

Они молчали.

Я чувствовала, как по моей оголенной платьем спине медленно ползут противные холодные мурашки.

— Мне пора, — собрав всю свою смелость, сообщила я, когда пауза затянулась. — Пока снова не потерялась. Приятно было пообщаться, дамы. Давно хотела сказать, что мне очень нравятся ваши волосы. Потрясающий оттенок. Никогда подобного не видела до этого.

И прошла мимо. Не ускоряясь. Не оглядываясь.

Только за поворотом позволила себе остановиться и прислониться к стене.

Сердце колотилось так, будто пыталось выбить себе выход.

— Ты ничего не слышала, — прошептала сама себе. — Ничего. Вообще.

Но я знала: они не были уверены. Зато они запомнили.

И теперь точно не оставят меня без внимания.