Глава 25

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Утро началось с того, что я открыла глаза... и сразу же закрыла их обратно.

— Нет, — простонала я в подушку. — Давайте ещё раз. Я не готова.

Мир не исчез. Более того — он продолжал существовать с пугающей настойчивостью.

Голова даже не раскалывалась, а просто вела себя так, будто была оскорблена моим вчерашним выбором напитков и теперь демонстративно напоминала об этом.

Во рту появилось стойкое ощущение, что я лизнула инопланетную батарейку. Причём не новую — а ту, что уже пару веков пролежала в космосе.

Я осторожно приоткрыла один глаз.

Комната.

Моя.

Знакомые линии, светлые стены, окно с видом на Терминус, который по утрам выглядел почти невинно.

Ни чужих вещей. Ни намёков на катастрофу. Ни принца в кресле.

— Фух, — выдохнула с облегчением. — Значит, я не призналась в любви фикусу и не улетела жить на другую планету. Это уже победа.

Память начала возвращаться неохотно, кусками, как плохо собранный пазл.

Настасья с мистером Котиком. Поющая медуза с Ли-Эна. Коктейль-психотоник. Пугающий мужик расы аттари. Эльдарон. Сиглеи. Еще коктейль. Свет. Огни города под левитом. Тепло. Руки.

И Ноэль.

Я села — и тут же пожалела об этом.

— О нет…

Поцелуй всплыл слишком чётко, чтобы его можно было списать на фантазию или последствия той инопланетной бурды.

И то, каким он был — не жадным, не торопливым, не "потому что можно", а каким-то… бережным и очень нежным.

И то, что наагшис потом просто ушёл, решив не пользоваться моим состоянием.

"Останься", — всплыл собственный голос в голове.

Но змей же у нас правильный, блин. И вроде это настоящий "зеленый флаг", как сказала бы Персик, а все равно обидно.

— Отлично, Надин, — пробурчала я. — Просто отлично. Напилась, поцеловалась и теперь страдаешь из-за неизвестности и жалеешь, что мужик от тебя сбежал. Опять. Как шею лизать, так мы первые, а как...

Ой, все...

Коммуникатор рядом тихо завибрировал.

Ноэль: Доброе утро. Ты быстро уснула. Я надеюсь, ты чувствуешь себя нормально.

Будто почувствовал...

Я уставилась на сообщение.

— Даже сейчас он вежливый, милый и идеальный, — простонала в подушку. — Даже после поцелуев. Даже после того, как носил меня на руках. Конечно.

Набрала ответ. Стерла. Набрала снова. Снова стерла.

Не выглядеть слишком холодно. Не выглядеть так, будто я уже мысленно выбираю имена нашим детям.

Знала бы я тогда о том, что уже думала о внешности совместных с наагшисом отпрысков и признавалась ему в этом.

Я: Доброе утро. Я жива. Немного стыдно, но в целом — жива. Спасибо, что вчера… был рядом.

Ответ пришёл почти сразу.

Ноэль: Я рад. И тебе не за что извиняться.

Я глупо и мечтательно улыбнулась. Так, наверное, улыбаются люди, которые понимают, что вляпались, но пока ещё не решили — хорошо это или плохо.

— Вот и всё, — сказала вслух коммуникатору. — Драмы больше нет. Есть просто мужчина, который мне нравится.

Просто, да. Да-да-да. Я в этом призналась. Вслух. Четко и честно.

Аппарат в руке снова тихо пискнул.

Не звонок. Не сообщение. Служебное уведомление от Комитета по организации мероприятий.

Участнице от колонии Земли (Фирос), Надежде Бублик

Вам поступила доставка. Службой безопасности проведена проверка. Содержимое признано безопасным. Просим подтвердить.

Я приподнялась на локтях и уставилась на экран.

— Доставка, — вслух повторила я. — Прекрасно. Просто прекрасно.

Но все равно подтвердила получение — скорее из любопытства, чем из здравого смысла — и не успела даже толком испугаться, когда потолок над столом мягко подсветился ровным белым кругом, без предупреждения и звука. Пространство внутри него словно провалилось само в себя, и из образовавшегося разлома бесшумно выскользнул доставочный модуль.

Он был компактным и вытянутым — гладкий корпус матового металла, тонкие гравитационные стабилизаторы по бокам, никакого намека на антропоморфность.

Аппарат завис в воздухе на уровне груди, открыл нижний отсек и аккуратно опустил на стол две коробки — строго параллельно краю, с точностью, от которой почему-то стало не по себе.

На секунду он задержался, сканируя боксы красным лучом и будто фиксируя факт передачи.

Потом отсек закрылся, свет в потолке погас, и робот таким же способом тихо втянулся обратно в пространство, которое мгновенно сомкнулось, не оставив ни щели, ни следа.

Комната снова стала обычной. Из картины выбивались только посторонние предметы на столе.

Первая из посылок оказалась светлой, строгой, почти официальной. Вторая — тёмной. Какой-то... хищной, если так можно сказать о коробке.

Как будто кто-то заранее продумал этот момент.

Я начала со светлой.

Тонкий золотистый значок в форме треугольника, больше похожий на украшение, чем на устройство. Коммуникатор тут же выдал сухую справку: Патронаж. Нейтральный статус. Источник: Зоотар.

Такие штуки выдают тем, кого пропустят на планету без лишних проверок на космической границе. Что-то вроде знака "дорогого гостя", который может быть подарен представителям другой расы любым зоотарцем со статусом.

Записки (точнее, гало-пластины) в комплекте не прилагалось, будто присланная мне вещь — простая формальность. Сильный контраст с тем, как общался со мной Эльдарон вчера. Не подарил — отдарился и поставил мысленную галочку.

— Значит, разговор он всё-таки не забыл, но не посчитал значимым, — сделала вывод я.

Обидело ли меня подобное? Нисколько. Наоборот, даже порадовало, что наш с принцем разговор не продвинул меня на ступень ближе к "призу".

Вторая коробка открылась иначе — не сразу, словно сопротивляясь. Внутри оказалась брошь или нечто, похожее на нее.

Еще один странный значок. Как специально сговорились.

Разница двух подаренных вещиц ощущалась даже не визуально, а на каком-то интуитивном уровне.

Тёмный металл, гладкий, будто отполированный вручную. В центре — кристалл глубокого красного оттенка, похожий на застывшее пламя. Когда я дотронулась до него, по коже прошёл лёгкий разряд — не болезненный, а скорее бодрящий. Отрезвляющий.

Приложенная к посылке надпись на одноразовой гало-панели была короткой.

«Вы умеете быть эксклюзивной. Это интригует. До скорой встречи, Надежда. Ваш преданный поклонник".

И подпись: Маэрис Кхаэль, уполномоченный посол Доминиона Аттари на Вирго.

"Аттарианская брошь-якорь" — выдал мне коммуникатор. — "Статус: активна. Символ временной протекции Аттари над персоной, представляющей для Доминиона ценность".

Захотелось отбросить эту штуку и не вспоминать о ней больше никогда.

И впервые за утро почувствовала, как юмор меня покинул, уступая место чему-то более серьёзному.

По рукам поползли неприятные колкие мурашки.

— П...ц! — выдала самое русское описание происходящего из возможных. А затем положила подарок обратно в коробку, медленно отошла от стола и тяжело опустилась на край кровати.

Посидела пару минут без движения, пялясь на стену, тряхнула головой, будто сбрасывая с себя странное оцепенение, встала, потянулась и направилась в душ, решив, что горячая вода — это универсальный ответ на все вопросы.

За дверью начинался новый день.

С конкурсом.

С интригами.

С вниманием, к которому я никогда не стремилась.

И с хаосом совершенно полярных чувств, которые, судя по всему, решили не исчезать вместе с похмельем.

***

В пресловутом коридоре между моей комнатой и столовой, где, похоже, всегда происходит всё самое интересное, Хуго Снежный Вихрь расположился так, будто это не он перекрыл мне путь, а само пространство внезапно решило, что дальше госпоже Бублик сегодня идти не положено.

— Леди Надежда, — произнёс капитан ровно. — В клубе вчера вы оказались рядом с сиглеями. Мне нужно знать, что именно вы услышали.

Я удивлённо хлопнула ресницами. Вот это, конечно, эпичное продолжение утра.

— А можно вариант начала беседы, — осторожно уточнила у Мистера ледяного Мускула, — где вы сначала скажете «доброе утро», а уже потом начнёте допрос?

— Доброе утро, — покорно повторил охранитель. — Теперь ответьте.

Ну ладно. По крайней мере, без криков и электрошокера.

— Я услышала фрагмент беседы, — после короткой паузы сообщила я. — Не специально. Они говорили не на аттракте. Пришлось сделать вид, что не понимаю. Потом сиглеи дали понять, что запомнили меня.

— Вы знаете язык Сига? — его бровь едва заметно приподнялась.

— Я понимаю слишком много языков, — призналась я. — Это профессиональное. Я переводчик.

Он помолчал. Смотрел внимательно, но без давления. Не сверлил. Не давил авторитетом. Просто… анализировал. От этого почему-то становилось не легче, а наоборот.

— Что именно вы слышали? — задал повторно вопрос капитан.

Я почесала переносицу.

— Про время. Про согласие старейшин. Про то, что нужно успеть до финала. И что вчера вечером это сделать не получилось, потому что в клубе было слишком много охраны.

Хуго выдохнул. Медленно — как делают те, кто только что понял, что угрозу недооценили.

— Вы кому-нибудь говорили об этом? Вашему скауту?

— Нет, — призналась честно. — Я вообще стараюсь не бегать с криками «воительницы Сига что-то замышляют». Это плохо сказывается на образе весёлой и беззаботной пышки.

— Вы правильно сделали, что ушли и не выдали себя, — кивнул он с облегчением.

Почти незаметным. Но оно было.

— А я думала, что трусливо сбежала.

— Остаться было бы опасно. Женщины Сига… крайне специфичны.

Мужчина сделал шаг ко мне, вставая почти вплотную. Не угрожающе — скорее так, как становятся рядом, когда проверяют, насколько человек устойчив.

Я не дрожала. Но дыхание сбилось — и не из-за страха.

— Если что-то вспомните, — добавил гигант, — или почувствуете угрозу… вы можете обратиться ко мне. Охранители конкурса не работают на Комитет. Нас пригласили как представителей правопорядка объединённых охранных сил Союза. Понимаете разницу?

Я удивлённо посмотрела на капитана. Получается, он и его коллеги — нейтральная сторона. Их задача — безопасность, а к внутренним делам Комитета они отношения не имеют.

Это объясняло многое. И то, почему разведка Аттракта в лице наагшиса Лорака в курсе, кто мы такие, а Хуго Снежный Вихрь — нет. Разные задачи. Разные уровни допуска.

— И ещё кое-что… — продолжил Хуго. — Вы ведь уже получили доставку?

— Комитет работает оперативно, — пожала я плечами. — Он очень хорошо знает, как испортить утро.

Капитан подошёл ещё ближе, почти навис, всматриваясь в лицо. Наши взгляды пересеклись — его насыщенно-синий, как замёрзшая вода на ледниках, и мой, тревожно-напряжённый.

— Мы проверили эти предметы. Физического вреда они не несут. Но остальное… Вам стоит быть осторожнее рядом с Эльдароном Золотым. Особенно когда поблизости появляется аттари.

— Я вообще планировала быть осторожной всегда, — вздохнула я. — Но жизнь редко спрашивает моего мнения.

В глубине его взгляда мелькнуло что-то тёплое. Не нежность — скорее понимание.

— Вы не выглядите как разумная, которая ищет неприятности, — сказал он. — Но они вас находят.

— Это взаимно.

Он кивнул, словно соглашаясь с давно известным фактом.

— Вы волнуетесь за мою безопасность… или за то, что меня уже начали делить? — прищурилась я.

На долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то резкое, но пока сдерживаемое.

— За оба варианта, — произнес мужчина. — Первый — по долгу службы.

А второй?…

— Мне носить эти предметы? Или можно… случайно забыть, что они вообще существуют?

— Безопаснее — носить. Это сигналы. Они уже поданы. Игнорировать их — значит привлечь больше внимания.

— Замечательно. Аксессуары с политическим подтекстом.

Он позволил себе едва заметную улыбку.

— Вы удивительно спокойно к этому относитесь.

— Это защитный механизм. Если перестану шутить и иронизировать, начну паниковать.

— Не стоит. Если что-то изменится… я узнаю и сам вас найду. А сейчас вам лучше поторопиться на завтрак.

— Почему вас не было вчера в клубе? — вырвалось у меня. — Почему я вас там не видела?

Пауза вышла чуть длиннее, чем требовалось.

— Я предпочёл наблюдать, а не вмешиваться, — ответил он наконец. — Вам… шло то платье. Потому что в нём вы выглядели не частью интерьера.

Этого оказалось достаточно.

И я пошла. Но на третьем шаге всё же оглянулась.

Хуго смотрел вслед.

Не как охранник. И не как следователь.

От этого стало неловко. И почему-то — тревожно.

День точно обещал быть насыщенным.