Глава 26

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

На первом из двух прогонов шоу перед вторым этапом Вэлрод был особенно… сияющим. Не «сияющим» в смысле метафоры — а буквально, физически. Казалось, он вышел на сцену из рекламного ролика имени самого себя.

Бледная кожа идеально подсвечена, костюм выверен до микроскопических складок, улыбка такая, что инфосеть наверняка уже готовила подборку «10 причин, почему вы ещё не влюблены в Вэлрода».

Он шёл по сцене легко, с ленивой уверенностью мужчины, который точно знает: здесь всё — его. Пространство, камеры, внимание, даже паузы между словами. Особенно паузы. Он делал их с наслаждением, как хороший фокусник перед тем, как вытащить из шляпы кролика.

— А теперь… — протянул он, позволяя тишине слегка загустеть, — участница, которая вчера покорила не только жюри.

Пожалуйста, пусть это будет не Зарина. Пусть это будет кто угодно. Даже я. Я готова пострадать.

Но нет.

Наша "роза востока" вышла вперёд — красивая, взволнованная, сияющая той особой радостью, которая бывает у людей, впервые почувствовавших, что их, наконец, заметили. Вэлрод подошёл ближе. Слишком близко. Наклонился и сказал что-то тихо, вне зоны микрофонов.

Зато камеры, как всегда, были честны.

Ладонь на талии. Пальцы, задержавшиеся дольше нормы. Улыбка — не залу и не публике, а ей. Персональная. Эксклюзивная.

Служебный монитор сбоку ожил, и бегущая строка понеслась, как стадо взбудораженных мамонтов:

«Ого, ведущий выбрал фаворитку?» «Зарина с Янта🔥🔥🔥» «А правила вообще существуют или это декоративный элемент?» «Интересно, жюри это тоже нравится?»

Зарина сияла ещё ярче — так, будто боялась, что стоит ей остановиться, и всё снова исчезнет.

А лица вокруг неё начинали меняться.

Я слишком давно работала с людьми, чтобы не уметь читать такие мелочи. Челюсти сжимались. Взгляды задерживались дольше положенного. Кто-то улыбался — слишком широко и слишком натянуто.

Одна из участниц смотрела на Зарину так, будто та только что взяла без спроса её любимую чашку, увела мужа и разрушила карьеру.

— Это плохо закончится, — пробормотала Лена, даже не поворачиваясь ко мне. — Да, — отозвалась я. — Но пока это продают как романтическую линию.

Романтика. Любимое слово для маскировки даже самых нездоровых историй.

***

Зарину подкараулили в переходе между тренировочным и жилым отсеками. Мы с Леной задержались в зале, поэтому застали не начало сцены, а её продолжение.

— Ты правда решила, что если ведущий на тебя посмотрел, ты теперь особенная? — прострекотала одна из инопланетянок, высокая инсектоида со странными наростами на бровях.

— Он не просто посмотрел, — отрезала землянка. — И это не ваше дело.

— Теперь — наше, — усмехнулась ещё одна представительница фан-клуба Вэлрода. — Из-за тебя внимание смещается. Нам это не нравится. И то, что ты крутишься рядом с Золмаром тоже...

— Может, проблема не во мне? — Зарина вскинула подбородок. Она защищалась — неуклюже, но так, как умела. Привычно, будто давно знала, какие слова стоит говорить, чтобы не стало хуже. — Может, просто не все умеют быть интересными? Вы ведь боретесь за руку и сердце наследного регата Зоотара, не так ли? Тогда зачем лезете к совершенно другому мужчине, который уже сделал свой выбор?

Ой. Вот это было зря.

— Зарина, — тихо позвала я, — давай мы тебя проводим, пока никто никого не перешёл к более весомым и опасным аргументам.

Она дёрнула плечом.

— Чтобы вы снова начали меня «спасать»?

«Жасмин» посмотрела на нас. В её взгляде мелькнули раздражение, обида и что-то ещё — упрямое, почти детское.

— Чтобы ты не осталась одна против толпы, — спокойно, как капризному ребенку пояснила Лена. Она в целом относилась к девушке с каким-то почти материнским теплом.

— Вы просто не привыкли, что выбирают не вас, — сказала она почти зло. — Я… справлюсь.

И ушла.

А у меня внутри неприятно сжалось.

Толпа не прощает тех, кто выбивается. Особенно если ей кажется, что выбиваться тебе помогает не талант, а связи. Это я знала слишком хорошо — на собственном опыте.

Настасья тому яркое подтверждение. После публичного появления в клубе с распорядителем конкурса она быстро стала чужой. С ней больше не дружили, почти не разговаривали. Она выбрала путь — и для остальных участниц автоматически превратилась во врага.

***

В тот же вечер я увидела Вэлрода без камер. И это было показательно.

Он стоял в коридоре жилого отсека — расслабленный, уверенный, как охотник, который знает: добыча никуда не денется.

Когда появилась Зарина, его улыбка изменилась — стала тише, интимнее, опаснее.

— Ты сегодня была великолепна, — произнёс октурианен. — Спасибо, — смущённо ответила она, сверкая тёмными глазами.

— Но тебе следует быть внимательнее, — добавил Золмар, наклоняясь ближе. — Некоторые воспринимают успех… болезненно.

Слишком близко. Намного ближе, чем нужно для обычного разговора.

— Я могу тебя защитить, — сказал он тише. — Если ты будешь слушаться.

Эти слова я уже слышала раньше. Не от него. И не в этой жизни — но в той же интонации.

Внутри что-то щёлкнуло. Не громко. Не драматично. Как выключатель.

Зарина кивнула. С благодарностью. С восхищением. Так кивают те, кого долго убеждали, что защита — это награда.

Вэлрод выпрямился и на мгновение посмотрел в сторону. Наши взгляды встретились.

В его глазах не было ни флирта, ни тепла. Только спокойное, уверенное удовлетворение — как у того, кто точно знает, что сказал всё правильно.

И стало ясно: либо фанатки Вэлрода сожрут Зарину медленно — сплетнями, жалобами и вот такими стычками. Либо он сам сделает это быстрее и аккуратнее.

Я заметила, как его взгляд задержался на отворотах моей туники — на знаке Зоотара и брошке Аттари. Всего на секунду. Но этого оказалось достаточно.

Улыбка октурианена стала тоньше. Внимательнее.

Он всё понял. И ему это не понравилось.

А значит — шоу действительно начинается.