Глава 34

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Следующий день обошелся без выматывающих тренировок.

Нам дали выходной. Представляете? Отличная идея, если ты знаешь, что делать с собственной головой, когда в ней слишком громко и тесно. Я — не знала. Поэтому просто решила прожить день и никого не покусать. Уже успех.

Вечером меня, как обычно, и без предупреждения, перехватил Ноэль, который целый день где-то пропадал по делам Комитета.

— Капитан Хуго проявляет к тебе особый интерес, — сказал он без вступлений, выделив предпоследнее слово. — Вы сегодня снова разговаривали наедине.

— С тобой я тоже разговариваю, — парировала я.

Он резко выдохнул и сделал шаг ближе.

— Надя, ты понимаешь, что сейчас происходит?

— Я понимаю, что стала слишком заметной, — пожала я плечами. — И что это нервирует всех. Включая меня. Особенно меня.

Он резким движением запустил ладонь в волосы, нарушая свою идеальную укладку.

— Я боюсь, — произнес он наконец. — Потому что теперь на тебя смотрят не как на участницу. А как на трофей.

Ревность. Чистая, незамутнённая. Без прикрас. И от этого — неожиданно честная.

Особенно ярко она контрастировала с теми днями тишины, которая возникла между нами после интервью.

— А ты? — спросила я прямо.

— А я смотрю как на женщину, — ответил он. — Потому что знаю, какая ты на самом деле.

И в этот момент я поняла: в этом конкурсе давно уже участвуют не только женщины. Мужчины тоже конкурируют. И, кажется, не за победу в шоу, а за меня — каждый по-своему и каждый слишком всерьёз.

— Пошли, — кивнула на дверь своих апартаментов. — Собака на сене, блин, — проворчала вслед за этим.

Блондин не понял фразы — но понял интонацию. И послушался.

Когда створки закрылись, отрезая нас от камер, я вдруг осознала, как сильно дрожат мои руки. Не демонстративно, а мелко, по-настоящему.

После вечеринки я пообещала себе: больше никаких решений на эмоциях. Забавно, как плохо я держу такие обещания.

Наагшис ничего не сказал. Просто встал ближе — оставив ровно столько пространства, чтобы я могла уйти. И не захотела.

— Здесь тяжело быть одной, — тихо сказал он. — Даже если кажется, что справляешься.

Он осторожно накрыл мою ладонь своей.

— Ты сейчас не должна ничего решать. Нужно просто немного отдохнуть.

— А если я не знаю, как отдыхать так, чтобы хоть ненадолго стало легче? — призналась я.

— Тогда я побуду здесь, — пообещал скаут. — Пока ты не вспомнишь.

И что-то во мне тихо треснуло. Не сломалось — именно треснуло, с тихим хрустом.

— Останься, — прошептала, глядя мужчине в глаза.

Фактически я повторила то же самое, что и после вечеринки в клубе.

Только тогда меня вёл алкоголь, а сейчас — едкая, невыносимая необходимость просто быть с ним рядом. Во всех смыслах.

Я не помнила, кто из нас сделал первый шаг — да и был ли это он вообще, этот шаг. Скорее, мы просто позволили себе перестать держать дистанцию, которая до этого существовала исключительно усилием воли.

Его ладони оказались на моей спине — тёплые, уверенные, не спешащие. Он касался меня так, будто изучал, запоминал, наслаждался самим фактом прикосновения. И от этого внутри всё медленно, сладко сжималось, разгоняя по телу уже не тепло, а жар.

Я позволила себе закрыть глаза и отдаться чувствам. Позволила разуму отключиться, а телу стать еще чувствительнее любому движению.

Ноэль наклонился ближе, его дыхание скользнуло по моей шее — щекочуще, горячо, до мурашек. Губы коснулись кожи не сразу, будто дразня, и это ожидание оказалось неожиданно острым. Я тихо выдохнула — не удержалась — и почувствовала, как он улыбается.

— Так лучше? — прошептал он.

— Намного, — честно ответила я, сама удивляясь, как легко это прозвучало. И как хрипло и придушенно, словно воздуха не хватало, чтобы вытолкнуть из горла хоть какие-то слова.

Платье исчезло почти незаметно — как лишняя деталь, от которой избавляются без сожаления. Прохладный воздух коснулся кожи, я вздрогнула от контраста температур, но тут же почувствовала ладони Ноэля на мне — как тактильное обещание, что я не одна в этой уязвимости.

Он касался меня медленно, внимательно, будто наслаждался каждой моей реакцией. Я ловила себя на том, что неосознанно тянусь навстречу, подстраиваюсь, ищу его сама — и это было так правильно, что хотелось смеяться. Или стонать. Или и то и другое сразу.

Мы оказались на кровати без суеты, почти лениво. Он был рядом — не нависая, не подминая, а словно впуская меня в пространство между нами.

Я провела ладонями по его плечам, по груди, бокам, спине — и почувствовала, как он напрягся, сдерживаясь, словно боялся напугать момент.

— Ты уверена? — спросил он снова, и в его голосе было не сомнение, а забота.

Я не ответила сразу. Вместо этого подняла руку и коснулась его щеки — изучающе и неспешно, будто подтверждая реальность. Он был здесь. Настоящий. Не образ. Не иллюзия.

А потом просто притянула ближе и поцеловала. Глубоко, без спешки, смакуя каждое движение губ и языка. Ответ был очевиден.

Дальше всё стало проще. И легче. И гораздо приятнее и как-то... естественнее, чем я ожидала.

Мы целовались неторопясь, будто у нас было всё время этого странного, чужого мира.

Прикосновения Ноэля становились смелее, но не грубее, и я ловила каждую волну ощущений, позволяя телу делать то, что оно давно хотело. Жаждало.

Я смеялась — тихо, в перерывах между поцелуями — потому что вдруг поймала себя на чистой, почти девичьей радости. Без мыслей. Без страхов. Просто потому, что хорошо.

— Ты красивая, — сказал мне блондин негромко, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта.

Я ответила движением, прикосновением, дыханием — всем сразу.

Поцелуи стали глубже, медленнее, будто мы оба намеренно растягивали момент, не желая спугнуть хрупкое равновесие. И Ноэль никуда не спешил — и этим сводил с ума куда сильнее.

И да, изучал языком мою шею, грудь и... все остальное именно так, как я тогда, еще в первые дни, фантазировала.

Чувствительная, разгоряченная ласками кожа плюс прохладный, нечеловеческий язык... и...

Подобный опыт точно будет самым запоминающимся в моей жизни.

Мы совпали легко, без борьбы за темп или лидерство, без неловкости. Всё шло так, будто мы давно знали друг друга — не разумом, а телом.

И когда напряжение, наконец, достигло пика и разлилось тёплой и долгой волной, я уткнулась мужчине в плечо, позволяя себе на пару секунд исчезнуть, растворяясь в своем удовольствии.

— Моя Надежда, — выдохнул Ноэль, и от его слов, сказанных чуть шипящим голосом, внутри всё сжалось, а потом разлетелось фейерверком.

Не имя. Утверждение. Признание.

Мы остались рядом, переплетённые, ленивые, довольные, нисколько не смущенные произошедшим. Пальцы Ноэля медленно рисовали узоры у меня на спине — без цели. Ему просто нравилось меня касаться.

— Ты не жалеешь? — задал скаут вопрос, который мне самой даже в голову бы не пришел.

Наверное, уловил, что наша близость случилась в минуту моей внутренней слабости и усталости, и мог посчитать, что я просто “залечивала нервы телесным способом”, как умею, и искала опору — не его самого, а ощущение безопасности.

Я приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза, и вдруг поняла, что улыбаюсь.

— Нет, — ответила честно, нисколько не покривив душой. — Но завтра я, возможно, буду паниковать. Как приличная взрослая женщина с тревожным расстройством.

Мой змей усмехнулся.

— Завтра — это проблема нового дня. А эта ночь наш-ш-а...

Я снова устроилась рядом, положив голову на его плечо, обвив ногой его бедра и закрывая глаза.

Где-то там, за стенами этой комнаты, остались камеры. Конкурс. Принц. Хуго. Интриги и опасности.

Но сейчас — всего этого не существовало.

Был только мужчина, рядом с которым я позволила себе не быть сильной, или остроумной, или несгибаемой. Я нашла его в другом времени и в другом мире.

И слишком хорошо понимала: такие вещи не даются безвозмездно.

Но готова была рискнуть, потому что впервые с момента моего попадания сюда действительно почувствовала себя цельной и счастливой.